Стылая Топь. Эспеджо (СИ)
Вот и сейчас, когда влажный густой туман окутал все предметы вокруг, а звуки, казалось, доносились откуда-то издалека, это умение было как нельзя более кстати. За этой белёсой пеленой могло скрываться всё что угодно: от достаточно безобидной шиги, которая опасна разве что несмышлёному ребёнку, до перерождённого, пропустившего дневную кормёжку.
Я снова вспомнил странный, выбивающийся из привычного ряда разговор с посетившим трактир муэртос. Странным в этой ситуации было абсолютно всё: и то, что он пришёл в трактир днём, практически не скрываясь, прикрываясь парнем, которого тем самым обрекал на смерть, и то, что вступил в диалог с Ловчим, что вообще ни в какие ворота не лезет, и то, что он сказал о своём хозяине, у которого — уму непостижимо! — заказ для меня.
Вопросы множились, как мелкие болотные духи в тёплое лето — с какой-то нереальной, пугающей скоростью. Но, раз я всё равно не мог отказаться от взятого заказа, ради которого пришёл в Стылую Топь и о котором вообще ничего не помнил, то не лучше ли было заняться более насущными делами и заработать полторы сотни реалов?
С кем правильнее будет разобраться сначала? С чимписом или эспирой? Пожалуй, логичнее начать с Яблоневых садов — это достаточно далеко для того, чтобы тащить туда дохлого чимписа. А оставлять его без присмотра — ищите дурака! Обернуться не успеешь, как какой-нибудь ловкач утащит его к себе в берлогу, а вместе с ним и мои сорок реалов.
Приняв решение, я ещё раз прислушался и решительно шагнул в туманную пелену. Я не был в Стылой Топи уже несколько месяцев, но вряд ли дорога к Южным воротам так сильно изменилась за это время. Нужно пройти сначала прямо до старого фонтана, затем свернуть, перейти канал, миновать Большой рынок и выйти в точку назначения.
Первая часть пути до фонтана прошла достаточно спокойно, если не считать того, что я — тот, который Костя Храмцов — вздрагивал от каждого шороха и скрипа, и в итоге Коста усилием воли загнал меня на периферию сознания, велев сидеть тихо и не высовываться без крайней необходимости. Здесь его мир, и я могу только помешать.
«Мы с тобой одно целое, — пришёл чёткий эмоциональный посыл, — нет тебя и меня, есть одно общее „я“, которое живёт тут или там. Нам нужно время, чтобы слиться окончательно. Не пытайся понять, а просто поверь!». И я поверил…
Внезапно я остановился, осознав, что со всеми этими мыслями позволил себе расслабиться и не обратить внимание на важную вещь. А в Стылой Топи такая небрежность вполне может стоить жизни.
Уже некоторое время я ощущал между лопатками странный зуд, словно спина была покусана комарами и теперь чесалась. Естественно, никаких комаров в Топи не было — они просто не выжили бы в таком тумане. Просто кто-то внимательно смотрел мне в спину, следя за каждым моим шагом.
Я остановился и, даже не делая вид, что занят чем-то другим, стал медленно и тщательно сканировать окружающее пространство. Что толку пытаться обмануть следящего за мной? Если уж он решился идти по следу Ловчего, значит, он точно знает, чего хочет и ввести его в заблуждение всё равно не удастся. Преследователь должен знать, что я его заметил: это может спровоцировать его на более активные действия. Здесь нет смысла играть, потому что можно самого себя перехитрить. Начнёшь плести паутину ходов и ложных движений — и сам же в ней запутаешься. С тварями Изнанки и теми, кто им служит, лучше всего действовать прямо и открыто. Они не любят честного противостояния, поэтому всегда, если есть возможность, стараются его избегать. Но почему он не напал исподтишка? У него был реальный шанс застать меня врасплох. Я почти наверняка отбился бы, но почему он не воспользовался возможностью попытаться уменьшить число Ловчих ещё на одного?
Закрыв глаза, я медленно погрузился в мир звуков, которых вокруг было предостаточно. Это только казалось, что в мёртвом городе царила тишина, что туман поглотил все звуки. Ничего подобного! Вот пискнула и юркнула в норку маленькая шига, по пути задев высохшую скорлупу ореха. Вот едва заметно, на пределе слышимости, скрипнула ставня, готовая в любой момент оторваться и, упав, рассыпаться в прах. Вот где-то, пока достаточно далеко, скрипнул чимпис, выискивающий в тумане зазевавшегося путника. А вот еле уловимое человеческим ухом ровное и глубокое дыхание живого существа.
Только мой натренированный ещё в детстве слух смог вычленить и опознать эти похожие на шёпот ветра звуки. Но ветер не шумит размеренно и ровно, он слишком непостоянен и непоседлив для этого.
Мне было интересно, кто следит за мной и по чьему приказу. Логика и опыт Ловчего подсказывали, что соглядатай специально сделал так, чтобы я его обнаружил. В ином случае он мог бы ходить за мной долго, и я ничего не заметил бы. Слишком сильно искажает проклятый туман окружающий мир: цвета, звуки, запахи.
— Так и будешь таскаться за мной? — спокойно спросил я у окружавшей меня белой мглы. — Кто послал тебя? Если бы ты хотел меня убить, то уже сделал бы это.
Я не ждал ответа, но сегодняшний день поистине стал днём сюрпризов.
— Ловчих не убивают без особой нужды, — неожиданно прозвучал из тумана низкий хрипловатый голос, — иначе перерождённые возьмут верх. Им необходимо пугало в вашем лице, Мастер Коста. К тому же никто не хочет обзаводиться лишними сильными врагами. А Клан Ловчих не простил бы убийства одного из своих, особенно одного из Мастеров.
— Даже так? — я не трогался с места, пытаясь определить, где находится мой собеседник, и, как ни странно, не мог этого сделать. Голос звучал, казалось, со всех сторон одновременно. Но говорил со мной живой: муэртос не дышат, у них просто нет в этом необходимости. Мёртвым лёгким не нужен воздух.
— Ты не ответил на мой вопрос, — проговорил я, разумно рассудив, что разговор всегда предпочтительнее схватки. Тем более что силы мне ещё понадобятся: эспира и чимпис — не самая простая добыча.
— Ты наблюдателен, Ловчий, — в низком голосе явственно послышалась насмешка, — я не ответил. Скажу тебе больше — я и не собираюсь этого делать.
— Так и будешь идти следом? — я не чувствовал в голосе прячущегося в тумане существа враждебности, и это смущало ещё больше. — Не лучший способ убить время, можешь мне поверить.
— Со своим временем я разберусь сам, Ловчий, — прозвучало с совершенно другой стороны, словно говорящий за секунду сумел переместиться на несколько метров, не потревожив при этом туман. — Считай, что мне просто интересно…
— Дело твоё, — я пожал плечами и почему-то был уверен, что странный собеседник прекрасно это рассмотрел, невзирая на плотную белую пелену. — Только под руку не лезь, договорились?
Где-то рядом раздался тихий смешок, а затем я почувствовал, что мой странный спутник исчез: его просто не стало. Я прислушался: всё было по-прежнему, Стылая Топь жила своей странной, непостижимой, порой уродливой жизнью. Но я слышал дыхание лишь одного человека — самого себя. Тот, другой, словно растворился в тумане, не оставив ни малейшего следа своего недавнего присутствия.
Немного постояв, я решил, что эспира меня ждать не будет, следовательно, нужно прекращать разговаривать с непонятными, а потому подозрительными сущностями и заняться уже делом. Поскольку до Южных ворот ещё топать и топать.
Площадь с фонтаном можно было назвать площадью очень условно: скорее всего, это название сохранилось с тех времён, когда в Стылой Топи ещё кипела обычная для небольшого городка жизнь. Сейчас же сквозь туман было сложно рассмотреть хоть что-то. Я вспомнил рисунки площади, которые видел в книге, и осторожно двинулся вправо, планируя обогнуть центральную часть и выйти к мосту, перекинутому через канал. Когда-то по нему плавали украшенные лентами и цветами лодки, в которых молодые люди катали своих подруг. Тогда вокруг звенел смех, дети кружились на каруселях, а многочисленные кафе и трактиры выставляли на улицу столики под яркими зонтиками.
Я не бывал в Стылой Топи до того момента, как её поглотил туман, и всё это мог только представлять, опираясь на старые снимки и рассказы очевидцев. Память хранила множество рисунков и фотографий, поэтому я двигался достаточно уверенно.