Цесаревич Вася (СИ)
Зато Артёма Сергеева чуть ли не с головы до ног облизывают. Он под своим именем, усыновление императором Иосифом Первым не скрывает, и носит прозвище «вице-принц», над чем друзья втихую потешаются. Как и потешаются над потугами разрушить непонятную никому дружбу Артёма с «безродным побродяжкой». За глаза так называют, а в лицо не осмеливаются. Знают, что потом в собственное лицо может прилететь крепкий и твёрдый кулак.
Вообще-то всем известно про цесаревича Василия, но по слухам он обучается в закрытом учебном заведении при Троице-Сергиевой Лавре, и будет представлен обществу лишь по достижению четырнадцати лет. С Красным его никто не связывал.
— Красный, вы меня не слушаете, — голос преподавателя самозащиты вырвал Василия из воспоминаний.
— Я слушаю, Викентий Борисович.
— Да? — удивился преподаватель, но не стал уличать ученика в обмане и повторил задание. — Вы сейчас бьёте по мне воздушным кудаком, а потом внимательно пересматриваете мои действия по отводе энергии в землю. Всё понятно?
Прокручивать в памяти когда-нибудь увиденное в режиме замедленного времени учили с детства, а недавние события можно было вообще разбить на отдельные кадры как киноплёнку. И Василий кивнул:
— Понятно, Викентий Борисович. А бить как, в полную силу?
— Как вам заблагорассудится. Не забывайте, я хоть и в отставке, но всё же штабс-капитан.
Российские одарённые получали классные чины в соответствии с «Табелем о рангах» Петра Первого после экзамена, где кроме голой силы и объёма внутреннего резерва учитывалась способность управлять тем и другим, приходящая только с опытом. Любой титулярный советник легко запинает коллежского регистратора, пусть даже у того дурной силы на двух генералов хватит. Так что не гимназисту тягаться со штабс-капитаном.
Вася и не думал тягаться, просто швырнул в преподавателя сгусток спрессованного до состояния камня воздуха, но потом… Дело в том, что воздушный кулак невидим до тех пор, пока не расплещется о выставленный щит, но Василий почему-то его видел мерцающим шаром величиной с футбольный мяч. А увидев, решил попробовать им управлять. Почему бы нет? Это же не девятнадцатый МиГ и даже не семнадцатый.
Воздушный сгусток заложил вираж, обходя преподавателя слева, пару раз рыскнул на курсе, а потом мощно ударил Викентия Борисовича ниже поясницы, отчего тот покатился кубарем, и остановился лишь после того, как затормозил головой о бетонную стену тренировочной площадки.
Что делать дальше, Красный сообразил быстрее всех:
— Кто у нас целитель? У нас есть целители, мать вашу так?
Покрасневшая от грубых слов Верочка Столыпина, обладавшая самым сильным в классе целительским даром, бросилась к Викентию Борисовичу, но тот уже самостоятельно сел у стены, обхватив обеими руками голову, и недоумённо смотрел на Василия.
— Что это было, Красный? Вы можете объяснить?
Вася пожал плечами:
— Воздушный кулак, как и просили. А что не так?
Преподаватель с трудом поднялся на ноги и с кряхтением потёр поясницу. Ниже тереть не стал из соображений приличия:
— Да всё так. И занятия на сегодня закончены. Все свободны, господа гимназисты. Да, и госпожи гимназистки тоже свободны.
Видимо, он так и не привык, что после принятия решения о совместном обучении в гимназии появились ученицы. А ведь два года уже прошло.
На перемене Артём Сергеев первым делом повторил вопрос Викентия Борисовича:
— Что это было, Красный?
Вася не успел ничего ответить, потому что за спиной послышался сочащийся ядом голос:
— А это, господин Сергеев, было ещё одно подтверждение тезиса о том, что при наличии силы ум не обязателен.
Яшенька Бронштейн, ну как же без него! Обладая довольно посредственным даром, Яша полагает себя утончённым интеллектуалом, для чего носит пенсне в подражание деду, но с простыми стёклами. Но уверяет, что силой ума способен достичь больших высот без поддержки семьи, и даже требует называть его не Бронштейном, а Троцким, намекая на происхождение от старой польской аристократии. К Красному Яша почему-то испытывает ненависть, скорее всего инстинктивную.
И тут комсомольская душа капитана Родионова не выдержала. В мужской раздевалке, где переодевались из гимнастической формы в повседневную гимназическую, девочек нет, так что можно не стесняться. Пробив Яше в печень, Вася взял скорчившегося от боли Бронштейна-Троцкого за буйную шевелюру и пару раз сильно впечатал его лицом в стену:
— Ты куда лезешь, проститутка политическая? Ледоруба захотелось попробовать, Иудушка?
Яша мычал что-то нечленораздельное и не пытался сопротивляться. И на следующем уроке он отсутствовал.
Следующим уроком оказалось военное дело, обязательное к изучению во всех гимназиях, училищах и школах Российской Империи. В армию пойдут единицы, но хоть какое-то представление о ней должен иметь каждый! Особенно одарённый.
Преподаватель в мундире с погонами подполковника. На столе сабля с «клюквой», на груди белый эмалевый крестик. Слегка прихрамывает на левую ногу, что говорит о более чем серьёзном ранении. Целители творят настоящие чудеса, и уж если они не смогли полностью излечить…
— Итак, господа, — преподаватель взял в руки указку и постучал по развешанным на доске плакатам, — сегодня мы поговорим о новейших разработках вооружения, которое в самом ближайшем будущем начнёт поступать в нашу армию.
— Секретность? Нет, не слышали, — пробурчал себе под нос Василий, но был услышан.
— Вы что-то хотите сказать, Красный?
Вася поднялся с места и бодро отрапортовал:
— Так точно, господин подполковник! Хочу выразить недоумение по поводу несоблюдения режима секретности!
Преподаватель улыбнулся:
— Понятно. Садитесь, Красный. Ваше замечание интересно, но на него давно существует ответ — народ Российской Империи должен знать, что для его защиты применяется всё лучшее и передовое.
— А потенциальные противники? — не унимался Вася.
— Как вы сказали? Потенциальные противники? Ёмкое и меткое определение, не несущее в себе ярко выраженной негативной нагрузки. Так вот, Красный, этот противник должен знать, что в случае агрессии его ждёт сокрушительный отпор, опирающийся на последние достижения маго-технической мысли. Вот что вы видите на этом плакате?
Василий присмотрелся и обомлел. На плотном картоне в красках был изображён презерватив, поставленный на два велосипедных колеса, и снабжённый бойницей в передней части. Вслух это произнести он не решился.
Но подполковник и не ждал ответа:
— Перед вами передвижная боевая капсула разработки конструкторского бюро генерал-лейтенанта барона Тухачевского, предназначенная для прорыва обороны противника в условиях плотного ружейного и пулемётного огня. Противопульное бронирование гарантирует защиту располагающегося в капсуле солдата, а снабжённая бронезаслонкой амбразура позволяет вести ответный огонь.
Василий прикинул размеры колёсного броне-презерватива, и задал очередной вопрос:
— Господин подполковник, но солдат будет внутри только по пояс, а как же всё остальное?
— А остальным, Красный, он толкает капсулу вперёд.
Приплыли… После столь исчерпывающего ответа вопросов больше не осталось. Осталось недоумение. Неужели никто не видит, что в качестве новинки предлагается откровенно вредительское устройство? Какой прорыв обороны, если солдат в этом… хм… в этой половинке гроба на колёсиках сможет доползти лишь до ближайшего окопа? А если минные поля или просто проволочное заграждение?
Но тут на доске появился новый плакат, до того скрывавшийся под изображением бронекапсулы.
— Обратите внимание на это, господа гимназисты, — подполковник обвёл класс взглядом и привычно поправился. — Да, и гимназистки. Кто мне скажет, что это такое?
Артём незаметно ткнул Ваську локтем, чтобы тот не вылез со своим особым мнением, и поднял руку:
— Разрешите, господин полковник? ***
*** По неписанным правилам приличия к штабс-капитанам и подполковникам принято обращаться без приставки. Назвав преподавателя точным званием, Василий обидел его. Ничего страшного, но осадочек остался.***