Сломленная (ЛП)

— Думаю, я помню нашу встречу.
Я изо всех сил старалась не улыбаться. Радостная усмешка растеклась по лицу Шейна, а палочка его леденца вытанцовывала круги, его глаза сверкнули от осознания. Заметив, что мой ответ вышел не таким, как я этого хотела, я попыталась отстранить себя от энергии, циркулирующей между нами. И тот же самый голос прозвучал в моей голове. «Ты знаешь, Роуз, это не сработает». Я глубоко вздохнула и придумала слова, которые помогут вести разговор в другом направлении.
— Ну, может, ты видел меня в магазине. Ты делаешь покупки в «Олл Фудс» в Калифорнии? — ответила я, глядя в сторону, пока совала в торговый автомат плоские банкноты. Какого черта? В самом деле? «Олл Фудс», Роуз? Я нажала кнопку F7 и маленькая коробка с порошком упала с той жерди, на которой болталась.
— Иногда, но это было не там… Ты когда-нибудь работала официанткой в «Боксинг Рум»? — спросил он, доставая мой порошок.
— Каджунское заведение на Гроув?
— Ага, лучшая еда в Хейс, — ответил он, держа коробочку порошка в одной руке и леденец в другой.
— Нет, я никогда в жизни не работала официанткой, — ответила я, выхватывая у него порошок и бросая его в корзину. Я выровняла пачку купюр на краю торгового автомата и просунула в него достаточно денег, чтобы получить небольшую пачку смягчителя для белья.
— Ну, теперь, надеюсь, я не обидел тебя комментарием на счет официантки. Я знаю много женщин, которые честно живут, работая официантками, — ответил он, указывая на меня и указав в мою сторону сморщенный леденец.
Он точно не знал, что проявление моего раздражения было далеко от тех причин, о которых он подумал. Отлично, теперь у него займет несколько минут, прежде чем его осенит, где он меня видел. Это было неизбежно, он собирался вспомнить, что видел меня в переулке, и что я работала в немного иной сфере обслуживания, отнюдь не разнося при этом еду людям.
— Я и не думала обижаться, Шейн.
— Это именно то хорошее, что бы мне хотелось услышать. — Он улыбнулся, изогнув уголок губ, и это растопило мое сердце.
— То, что я не работала раньше официанткой?
— Нет, то, что ты не из тех, кто обижается из-за пустяков.
Шейн захватил леденец зубами и откусил маленький кусочек, который все еще оставался на палочке. Он снова улыбнулся со всем своим шармом, заставляя мои внутренние органы свернуться в клубок. Между нами повисла заметная пауза, будто мы оба ждали, когда другой сделает шаг. Мне нравилось проводить время с ним, он был чертовски горяч, и меня влекло к нему, но я не могла заплатить аренду квартиры, кокетливо болтая и увлекшись кем-то, как глупая девчонка. Я должна была идти в свою квартиру и переодеться, надеть туфли, которые так и кричали «иди-и-трахни-меня» и полупрозрачные трусики. К сожалению, и гадать не надо, чтобы понять: на этой неделе времени раскачиваться у меня не было, время — это деньги, и у меня не было лишних свободных минут. Я ощутила давление на задней стенке своего горла, когда поняла, что должна была сделать.
— Ну, мне лучше вернуться к стирке. Само собой все не постирается. — Слова вылетели, когда я начала разделять свои вещи на светлые, темные и требующие деликатной стирки.
— Ага, хорошо, я могу понять, что это намек, но использовать стирку как оправдание, в самом деле? — Он поддразнил меня своей привлекательной улыбкой.
— Ха-ха, очень смешно, Шейн. Спасибо, что спас меня от промышленных стиральных машин, — ответила я низким голосом, когда собрала свои темные вещи из корзины и затолкала их в огромный барабан машины, к которой он прислонился.
— Мне очень понравилось спасать тебя, Маленькая Неуклюжая Роуз, — ответил он, когда подхватил один из моих носков, который пытался спастись бегством.
— Эй! Ну ладно, думаю, сегодня я заслужила это имя.
Он протянул мне носок. Слава Богу, это были не трусики. Я зачерпнула горсть четвертаков, чтобы заплатить за стирку вещей, которые приготовила.
— Ага, определенно заслужила.
— Маленькая Неуклюжая Роуз, хм? — спросила я, насыпая порошок в машину и засовывая четвертаки в монетоприемник.
 
— Ага, и я думаю, ты должна вернуться в четверг.
— Четверг?
— Мы посмотрим, насколько это имя к тебе прилипло. Насколько я знаю, эта прачечная является всемирно известной благодаря своим леденцам. — Он вытащил желтый леденец из заднего кармана. — Увидимся в этот четверг, скажем, около пяти тридцати? Не опаздывай, или я тебя не знаю. — Он улыбнулся и подчеркнул каждое слово, указывая на меня леденцом. Я схватила конфету, он опустил глаза в пол, прежде чем отстранился от стиральной машины, к которой прислонялся, засунув руки в передние карманы, и побрел к задней двери. Его мужественная развязность сама собой привлекла мое внимание и заставила все тело покалывать, желая ощутить на себе его мощь. Он толкнул заднюю дверь, намеренно улыбнулся и ушел.
Маленькая Неуклюжая Роуз, хмм,… Посмотрим. Я открыла леденец и засунула его в рот.
Это был первый день, когда мы на самом деле говорили, и он узнал мое имя. Несомненно, я бы сказала, что он был очаровательным, и могла с уверенностью сказать, что у меня голова шла кругом, но была совершенно уверена, что не увижу его снова, пока не появлюсь с тем же мешком для стирки одежды через три дня, в четверг в шесть часов вечера. Может быть, он добавит «любящая опаздывать» к моему новому имени, Маленькая Неуклюжая Роза.
  
ГЛАВА 7
 
Это были три самые долгие ночи за всю историю работы на моих шести квадратных метрах тротуара! Меня, откровенно говоря, достали жадные придурки, которые пытались получить все возможное за полцены. И даже не так сам разговор с клиентом забирал такое количество энергии, как торги с этими убогими ничтожествами. Могу только сказать, что языковые барьеры не учитывались, когда ублюдки иностранцы пытались купить мою киску. У них не было проблем объяснить, что, черт возьми, им от меня надо, международными жестами рук. И, в придачу к моему настроению, ноги просто убивали меня из-за туфель на шпильках из дерьмовой змеиной кожи, которые я купила в комиссионном магазине за углом своего дома.
Черт, если и была хоть одна вещь, которую я должна была знать, — это никогда не надевать непроверенную пару обуви на каблуках, когда шла на «охоту». Урок был усвоен, борьбу с туфлями ноги запомнят. То лучшее, с чем я могла смириться вчера ночью, — тот факт, что было полнолуние, и осознание, что мне, вдруг, захотелось, чтобы следующие три ночи прошли как можно быстрее. Как правило, я не загадывала наперед, но зная, что собираюсь идти в «Остановись и постирай» c тем же огромным мешком белья, и даже прихватить одежду, что еще чистая, но свернута для того, чтобы запихнуть ее в одну из машин, вызывало во мне нечто похожее на возбуждение.
Я проснулась очень поздно и умирала с голоду. Съела немного лаймового йогурта, посыпанного мюслями, прежде чем приняла душ и оделась в облегающие попку черные капри и откровенно подчеркивающую формы футболку, шоколадно-коричневого цвета с V-образным вырезом. Обула черные лакированные туфли на каблуках челси, для меня они были более удобными, чем кеды, и выбежала из квартиры с мешком уже выстиранной одежды.
Хоть в этот раз мешок белья и был легче, мои руки онемели, пока я несла его в «Остановись и постирай». Я открыла входную дверь и никак не ожидала услышать громыхающую музыку из нескольких маленьких колонок по углам помещения.
Только несколько человек повернули головы, чтобы посмотреть, как я вхожу в прачечную. Скорее всего, песня из негромкого реалити-шоу с истеричными намарафеченными девчушками была интереснее меня и стопки якобы грязного белья.
Несколько женщин с головой нырнули в люки стиральных машин, а другие, те, что не были поглощены теликом, уткнулись носами в книги.
В прачечной яблоку негде было упасть, сегодня даже больше народу, чем в понедельник. Вообще-то, людей пришло столько, что я с трудом отыскала свободную тележку. Кто бы мог подумать, что «Отановись и постирай» по четвергам столь популярное место. Нью-Йорк называют городом, который никогда не спит, и грязное белье у его жителей, похоже, не переводится.