Цеховик. Книга 14. Воин света

– Не, тут я пока ничего не могу сказать. Сам ещё не знаю.
– А какова страна назначения?
– Неизвестно пока. В смысле, мне. Потом скажут, если вы подтвердите интерес.
– То есть, у вас есть подвязки на таможне? Или с экспортёрами работаете? Или и то, и другое?
– Говорю же, не знаю.
– Нет, – качаю я головой. – Придумайте что-то другое, чтобы мы тебе типа поверили. И бригада ваша, если сюда приедет, здесь навеки и останется. Понимаешь меня?
Повисает пауза.
– Ну… – наконец, подаёт он голос. – Ради победы и достижения цели можно ведь и… ну, как бы тактическое отступление допустить.
– Зачем нам это, Джон? Мы и так получим то, что хотим, без вот этих выкрутасов. Нет.
– А какого размера партия? – осторожно интересуется Ферик.
– Пятьдесят кило гашиша, – отвечает Джон. – И пятьдесят героина.
Героин делают в Пакистане, в Афгане для него только сырьё производят, поэтому не так всё просто. Лицо Ферика делается каменным и непроницаемым, он прикрывает глаза. Пытается закупориться, чтобы невозможно было понять, что у него на уме. Но я его насквозь вижу.
– Нет, Джон, – повторяю я. – Ни гашиша, ни герыча, ни кокоса и ничего другого. Нет и точка. Каждый, кто приедет сюда от ваших, будет уничтожен. Завалим наглухо. По вашим правилам никаких игр не будет. Если хочешь после всего работать с нами, будешь делать, что я скажу уже сейчас. Не хочешь – досвидос. Никто не держит. Капито?
– Всё-всё, чего ты горячишься? – поднимает руки Джон. – Понял я, понял. Нет значит нет. Хотя зря, вариант беспро…
– Я же сказал, по-моему! – перебиваю я.
– Да, да, всё понятно. Чего ты кипешуешь, Бро? Я же говорю, я тебя понял.
– Да, – соглашаюсь я, – ты так говоришь. Но ты не выглядишь, как человек, который действительно всё понял.
– Бро, я понял, – подтверждает свои слова Джон. – Мне всё ясно. Ты не хочешь иметь ничего общего с наркотой. И с нашими людьми – тоже.
– С бойцами я может и познакомлюсь, – соглашаюсь я. – Но вряд ли им это понравится. Так что, давай обойдёмся безо всей этой херни.
Ферик не произносит ни слова, Цвет тоже, но он, хотя бы, не превращается в мраморную статую с застывшим взором, а, напротив, наблюдает за происходящим с большим интересом.
Если честно, я пока не знаю, нужен он мне или не так уж, чтобы очень. Надо понаблюдать, присмотреться, подержать рядом, но не открывать карты, не давать никакой инфы и бл*дь, я сказал, никакой наркоты!
Примерно такое заключительное слово я произношу, когда Красавчик Джон, как его назвал Ферик, уходит.
– Фархад Шарафович, мы друг друга поняли?
– Сколько можно, Егор! Я же сказал!
– Вообще-то нет, вы ничего не сказали. Если вам не даёт покоя слава Эскобара и других колумбийских наркобарыг, я вас держать не стану. Идите и делайте, что хотите. Но, поверьте, продлится ваша карьера не очень долго. Не из-за меня, разумеется, я-то не угрожаю, просто предвижу. Понимаете?
Он досадливо машет на меня рукой и на этом дискуссия о запрещённых веществах завершается.
– Не нравится мне этот Джон, – говорит Цвет. – Не пойму, в чём дело, но не нравится. Есть в нём что-то гнилое. Больно хитрожопый. Да и вся ситуация в целом странная. Посылают кента, чтобы втёрся в доверие. Ладно, хорошо. Но вообще-то, что им от нас надо? Чтобы мы сдохли, по большому счёту… Зачем тогда втираться? Что? Я имею в виду в чём смысл всего этого для Антипа и Мишико? Но ладно, раз ты говоришь, присмотримся, понаблюдаем.
– Решать тебе, в конце концов, – говорю я Цвету. – Тебе с человеком работать, когда мы территорию подчистим.
– Посмотрим, – качает головой он. – Посмотрим.
После казино я еду в ЦК на встречу с Новицкой и Скачковым, но перед этим успеваю пересечься с Анжелой Степановной.
– Анжел, ты чего светишься вся? У тебя не день рождения, случайно?
– Нет, – загадочно улыбается она.
– А чего тогда красивая такая? Точно коржик не хочешь?
– Нет, ну если ты на мне экономишь, то ладно, купи коржик. Но если не слишком стеснён в средствах, лучше всё-таки эклеры.
 
– Разорение с тобой, – шуточно ворчу я и беру целых пять штук.
– В общем, гражданин Брагин…
– Эй-ей, чего это гражданин-то? – грожу я ей пальцем. – Что за манера общения? У тебя, Анжелика, профессиональная деформация возникла, судя по всему. Надо тебя к психотерапевту командировать, на реабилитацию.
Она заливисто смеётся.
– Хохотушка. Хи-хи поймала?
– Ой, до чего же ты смешной, честное слово, Егор Брагин.
– Здрасте-пожалста. Ещё и смешным обозвала. Ну, рассказывай уже, не томи.
– Пока рано рассказывать, но могу сказать, что всё хорошо.
– Нет, Анжелка, ты меня не зли, пожалуйста, – сержусь я. – Не забывай, кто твой наниматель. А то дам тебе по одному месту, будешь знать.
– В общем, меня вызывал, – она понижает голос и оглядывается по сторонам, – Чурбанов. И дал задание. Ну, до суда, разумеется мы дело не доведём, тема скользкая, сам знаешь, но, как я понимаю, главное, оказать моральное давление, да?
– Да. Как ты продвигаешься, отчитайся, пожалуйста!
– Хорошо пошло. Я встретилась уже с некоторыми девушками, которые ушли с предприятия из-за домогательств Зевакина. Они на удивление активно сотрудничают и дают информацию. И с ныне работающими начинаю взаимодействие. Так что будет у тебя куча показаний, можешь радоваться.
– Молодец. Я тебе ящик эклеров куплю… Хотя нет, ты тогда растолстеешь…
– Егор! – сразу делается она серьёзной.
– Ну, а что ты думаешь? – пожимаю я плечами. – Злоупотреблять нельзя, а то и ойкнуть не успеешь, как превратишься в пышечку. Поэтому я тебе выплачу обалденную премию.
– Сколько? – прищуривается она.
– А сколько хочешь?
– Прямо премию?
– Ну…
– Рублей пятьдесят хотя бы… а то мне надо купить кое-что.
– Будет, – обещаю я с усмешкой. – Поверь мне, больше будет, ты довольна останешься.
Впрочем, она и так довольна, замминистра лично принимал и задание давал. Я оставляю её в кафетерии и несусь дальше.
Новый кабинет Ирины Викторовны явно попросторнее предыдущего.
– Ну что, Ириш, как дела? – чмокаю я её в щёку. – Жизнь прекрасна, да? Согласна? А то ли ещё будет…
– Ага, – кивает она. – Если честно, как тебя встретила, всё закрутилось с невероятной силой. Наверное, ты мой талисман. Или волшебная палочка… Как там Аманда Лир поёт помнишь?
– Помню, конечно. Я энигма, тайна и тот единственный, кто может всё? Ты, кстати, похожа на Аманду Лир.
– Фу, – хмурится Ирина. – Говорят она на самом деле мужик.
– Врут. И она действительно почти такая же красотка, как и ты.
– Ладно, леший с ней, давай тогда делом займёмся.
– А Скачков?
– Придёт сейчас. Садись…
Вскоре действительно приходит Скачков и мы часа два совещаемся, готовясь к встрече с начальником ГлавПУРа. Прерывает нас звонок Гурко. Поговорив с ним, Ирина недовольно качает головой:
– Почему-то я не удивлена, – говорит она.
– Что?
– Догадайся с первого раза! Гурко просит, чтобы ты подъехал прямо сейчас.
– Что там за надобность такая?
– Не отчитывается передо мной твой дружок.
– Мой дружок? – качаю я головой. – А кто с ним на свадьбе отплясывал? Не припоминаешь?
– Я припоминаю, – усмехается Виталий Тимурович.
– Так, будьте джентльменами, товарищи, – грозит она пальцем. – Не злоупотребляйте воспоминаниями.
– Слушай, Егор, – говорит Гурко. – Горбачёв меня замучил уже. Во-первых, он хочет с тобой дружить. Сейчас многие этого хотят, но он всё-таки секретарь ЦК, а это не тяп-ляп, не правда ли?
– Серьёзно? – удивляюсь я. – Это странно.
– Чего странного? Ты вон от Андропова не вылезаешь и к генеральному ездишь. Сам-то он раз или два один на один с генсеком встречался. А ты и от него не вылезаешь, можно сказать.
– Ясно. А что во-вторых? Есть ещё и во-вторых, я правильно понимаю?