Семь опасных теней (ЛП)

Ами посмотрела на меня, подбородок дрожал. Если она понимала, что я врала, она не стала перечить при брате.
Стул Ичиго скрипнул, и он развернулся. Тени были как луны под его глазами.
— Выглядите ужасно.
— Нам… кхм, пришлось ползти через заросли сзади, — объяснила я.
— Ты сообщила полиции?
— Мы слышали сирены.
После долгого молчания Ичиго вздохнул, снял очки и потер переносицу.
— А дедушка?
Мои слезы выступили снова, и я быстро сморгнула их. Я отвела взгляд и покачала головой.
— Я… не знаю, в порядке ли он.
— Я ничего не могу поделать, если полиция уже там, — сказал он и взял мобильный телефон. — Я напишу маме, чтобы они знали, что в храме что-то не так. Позаботишься об Ами? Мне нужно доделать важные бумаги до завтра.
Ичиго отправил сообщение и повернулся к работе, пальцы заплясали по клавиатуре, тук-тук-тук. Я хотела, чтобы он увидел меня хоть раз, мои растрепанные волосы, кровь на одежде, спросил, что случилось. Я хотела бы, чтобы он подошел, обнял, сел на диване и поговорил со мной. Я хотела, чтобы он послушал. Увидел меня. Понял, как понимал дедушка, а не отпускал, окинув взглядом.
Я должна была сказать ему, что дедушка мертв, но слова застряли в горле, не хотели звучать. Если я скажу ему, что слышала, как дедушку убили, Ичиго захочет знать, как. Если я скажу ему, что на храм напал ёкай-паук, и что ёкаи требовали известный меч, он тут же позвонит родителям и пожалуется, что я сочиняю.
«Ёкаи — мифические существа, Кира, — сказал бы он. — И даже если нет, почему их заинтересовал бы такой маленький храм, как наш?».
Храм нашей семьи не был маленьким. Стоило подумать об этом, я поняла, что спорила с ним в своей голове.
— Я должна… — я запнулась, ощущая себя чужой в доме. — Я вернусь в храм и проверю дедушку, помогу полиции. Но сначала я уложу Ами-чан спать.
— Хорошо, — сказал он, не обернувшись, как делала иногда мама. — Это поможет. Хотя, уверен, дедушка уже получил нужную помощь. Вряд ли ты будешь не помехой.
Его слова были солью на сердце. Он не предложил пойти со мной, не поблагодарил меня. Мы с братом были связаны кровью, только и всего.
— Доброй ночи, Ичиго, — сказала я и повела сестренку к спальне. Он мне не ответил.
Он даже не поднял взгляд, когда мы прошли мимо.
Пять
Дом семьи Фуджикава
Киото, Япония
Разобравшись с грязной одеждой Ами, я поднялась в свою спальню.
Моя мама была яростной хранительницей традиций, настаивала на деталях старого мира в нашем доме: татами на полу пахли свежестью, травой. Стены сияли как скорлупа яиц, деревянные балки были потрескавшимися, старыми. Хоть мои родители построили этот дом, они использовали материалы домов, которым уже был век, в Киото, так что все в этом месте обладало длинными воспоминаниями. Этот дом был моим домом всю жизнь, но теперь он ощущался неудобно. Мой мир изменился. Разбился. Старые ступеньки стонали под ногами, но их голоса уже не звучали знакомо. Я добралась до вершины лестницы, я повернула направо и прошла в спальню, которая давно была моей.
Моя комната была простой: паркет и мебель в западном стиле, кровать укрывало синее одеяло. Мой стол скрывался под горой книг. Я делила стену-шоджи с Ами, так что у меня не было уединения. Моя сестра отодвигала те двери, когда хотела.
Но пару минут сестра будет в душе — вода уже шумела в ванной дальше по коридору. Я закрыла дверь спальни, повернулась и прильнула к ней. У меня было хоть немного времени пострадать в уединении, хотя бы немного.
Дрожь начала с пальцев, поднялась по ладоням. Тектонические плиты горя двигались во мне, сотрясали меня. Я была ребенком во время землетрясения Сендай в Киото, но я помнила, как в тот день выглядели дороги — сотни мелких трещин в асфальте от сдвига земли. Дыры выглядели как рты, кричащие без голосов. Тогда я думала, что мир кончался, что земля разорвется и проглотит меня целиком в процессе. Теперь я почти желала, чтобы она это сделала.
 
Я открыла рот в беззвучном крике, сжалась от веса боли. Даже если бы храм не был разрушен, дедушка всегда был моим домом. В отличие от моих родителей, дедушка понимал, что я страдала не из-за разыгравшегося воображения. Я унаследовала его способность общаться с божествами и демонами, способность передавалась в семье Фуджикава вместе с храмом. Дедушка давал мне направление и советы, какие не могли дать родители, потому что они не видели мир так, как видели мы с ним.
Ёкаи не придут искать нас тут — у нас не было мечей известных богинь в доме — но я не могла сбежать от монстров своего разума. Я никогда не смогу оттереть пятно крови дедушки с кожи, по крайней мере, воспоминание о ней. И я не смогу забыть звуки его последних вдохов.
Тень упала на окно спальни. Я вздрогнула и подняла голову, страх звенел на венах, как колокольчики. Юноша сидел на крыше. Его уши подрагивали от ветра. Его глаза сияли как звезды. Он протянул руку и прижал ладонь к окну. Его ногти скользнули по стеклу.
«Широ… Он жив».
— Впустишь меня? — спросил он сквозь стекло, нервно оглянулся. — Прошу? Ронин послал тех паучих-психопаток за мной.
Я была рада, что хоть кто-то выжил в атаке, особенно тот, кто мог объяснить предательство Ронина. Я встала с пола, вытерла слезы с глаз ладонями. Я прошла по спальне, подняла окно. Широ прошел в комнату, тут же закрыл окно за собой и запер его.
— Слава богам, ты в порядке, — прошептал он. Кровь была на его лбу, левый висок блестел красным. Он прижал ладони к моим щекам. Жар от его тела согревал холодное пространство вокруг нас. Я подняла голову к нему, удивленная нежным трепетом в груди. Я была потрясена тем, как хотелось прильнуть к нему. После всего, что я пережила, я почти желала физического утешения. — Я запаниковал, когда не смог найти тебя или Ами возле храма.
— Мы обе в порядке, — я отошла от него, не готовая к этим чувствам сейчас. — Но дедушка…
— Знаю, — Широ опустил уши. — Мне жаль.
— Почему Ронин так поступил с нами? — спросила я. — Зачем предавать все, что он поклялся защищать?
— Не знаю, — сказал Широ, сунул руки в карманы. — Кусанаги — не обычный меч, и новые «друзья» Ронина — ёкаи, которые верны Шутен-доджи…
— Шутен-доджи? Он должен быть мертв, — я понизила голос, взглянула на дверь спальни. Шутен-доджи был одним из Трех великих зол, король огров, который буйствовал в окрестностях Киото, убивая дев и сея хаос. Герой Йоримицу победил его в первом веке и закопал его голову на горе Ооэяма.
— Он был убит раз или два, да, — Широ протер лоб ладонью, размазывая кровь по коже. — Но убить его тело — мало, он сильнее обычного демона, так что нужно уничтожить и душу. А кто-то явно пытается воскресить его в следующую кровавую луну.
— Думаешь, Ронин пытается вернуть Шутен-доджи? — спросила я.
— Я не знаю, чего хочет Ронин. Это на него не похоже, — сказал Широ. — Но мама может знать. Если я успею на поздний шинкансен до Токио, я смогу попросить аудиенции с ней ночью.
— Тебе нужно просить аудиенцию, — сказала я, надеясь, что сарказм в тоне показывал, что это не вопрос, — с мамой.
— Если у нас с тобой и есть что-то общее, — вздохнул Широ, — то это проблемы с мамой…
Но он притих, направил уши на дверь спальни. Он прижал палец к губам, а мой брат крикнул:
— Кира? — тонкая дверь приглушала голос Ичиго. Все клетки в моем теле напряглись. — С кем ты говоришь?
Махнув Широ молчать, я прошла к двери. Я приоткрыла ее на пару дюймов, посмотрела на Ичиго. По одному взгляду было видно, что я помешала брату учиться, и он не был рад.
 
— Родители едут домой, — Ичиго окинул меня взглядом. Он нахмурился. — Это кровь?
— Я зашла за пижамой для Ами, — я легко соврала, словно Широ помогал мне. — Наверное, говорила вслух. Прости, что побеспокоила, брат.
Ичиго поморщился, глядя на красные пятна на моем кимоно.
— Я думал, ты хотела проверить дедушку в храме?