Семь опасных теней (ЛП)

«Мама… помогает мне?» — в своем сдержанном стиле.
— Ты не оставила мне выбора.
— А ты его заслужила? — холодно сказала мама.
Я вздохнула. Я не хотела извиняться перед задирами, но если мои родители спасут лицо, они не усложнят мою жизнь.
— Ладно, я извинюсь перед Нанао, — сказала я.
Но перед тем, как сесть в машину к родителям, я повернулась к Широ.
— Встретимся в школе, ладно?
— Уверена? — Широ сунул руки в карманы штанов.
— Да, — я быстро улыбнулась ему и стала спускаться по ступенькам. — Увидимся в классе!
Он подмигнул мне и помахал, игнорируя испепеляющий взгляд матери. Отец ничего не сказал, когда я села на заднее сидение его седана. Мы не говорили по пути в школу. Мама не ругала меня за дружбу с Широ, мы не говорили о произошедшем в храме в пятницу ночью. Я прокручивала в голове извинение снова и снова.
Когда отец остановил машину у школы, пот пропитал мою блузку на спине. Сердце сжималось в груди с каждым ударом, болело, словно я пробежала марафон. Я не хотела вставать на колени перед врагами и молить их о прощении, как и не хотела делать вид, что жалела, что защитилась. Я не ощущала вины, хотя буду искренней. В отличие от Ронина. я знала, что означало извинение — это была просьба вернуть гармонию и не повторять поведение в будущем. Если Нанао не повторит такое, то и мне не придется.
Мы прибыли в школу, и я последовала за родителями в кабинет директора Ито. Комната была с теплым паркетом и кожаными креслами. Свитки с чернилами украшали стены. Бледный свет проникал в окна. Одна створка была приоткрыта, впуская в комнату холодный ветер.
Директор Ито встал из-за стола. Он был невысоким, и его почти затмевала мебель вокруг него. Он пригладил костюм, поклонился моим родителям. Нанао и ее родители тоже встали, обменялись поклонами и подавленными приветствиями. Наши отцы поклонились друг другу, показывая уважение и смирение, признавая равный статус. Их поклоны начались со стандартных пятнадцати градусов и становились все ниже с каждым наклоном.
Я поймала взгляд Нанао, и он коснулась перевязанного носа и быстро отвела взгляд. Я плохо умела читать поведение, но она не вела себя как победитель. Нанао выглядела так же неуютно, как я себя ощущала. Я думала, она будет рада каждой секунде, а потом разнесет ужасные сплетни обо мне. Я думала даже, что Аяко будет тут, чтобы увидеть мое унижение. Но я читала в этой комнате только стыд и печаль.
— Кира, — сказал отец, не глядя на меня. — Думаю, ты должна кое-что сказать Миямото-сан и ее родителям?
— Да, — я прижала ладони к бедрам и согнулась так, что пальцы коснулись колен. Поклон был очень низким — семьдесят градусов с прямой спиной — так делали для ками храма или искренних извинений. — Простите, Миямото-сан, за нанесение раны и физическую боль. Мои поступки были глупыми, и я прошу прощения за проблемы, доставленные вам и вашей семье.
Я выпрямилась. Мои родители повторили это, но для родителей Нанао. Мама извинилась за невоспитанную дочь. Я старалась скрыть эмоции, чтобы ее слова не задели меня. Но мне все еще было неприятно.
— Моя дочь убедила меня, что она не будет больше так жестоко себя вести, — сказала мама, а потом еще раз поклонилась, уже не так низко. — Я благодарна, Миямото-сан, что вы не просите исключить ее из Когаккана. Ваша щедрость не знает границ.
— Нет, Фуджикава-сан, я должна извиняться за свою дочь, — сказала миссис Миямото, кланяясь в ответ. — Мы не можем считать только вашу дочь в ответе за эту ситуацию, да, Нанао?
Нанао быстро моргала, сдерживая слезы.
— Нанао, — с нажимом сказала госпожа Миямото.
Нанао икнула и поклонилась мне. Ее идеальные волосы ниспадали двумя водопадами по бокам от головы. Ее пальцы дрожали на коленях. Я была так потрясена, что не сразу смогла взять себя в руки от ее поклона.
— Я тоже должна извиниться, Фуджикава-сан, — она не поднимала взгляда. — Я признаю, что мои действия могли создать неверное впечатление обо мне и моей семье. В будущем я постараюсь быть лучше как одноклассница и член Когаккана.
 
Директор Ито кашлянул.
— Думаю, это покончит с враждой между вами. Примерные ученики должны создавать гармонию среди одноклассников. Если произойдут новые столкновения, мой ответ будет быстрым и решительным. Это ясно?
— Да, директор Ито, — сказали мы с Нанао. Мы поклонились директору. Нанао шмыгнула носом, стараясь не терять лицо еще сильнее. Я сочувствовала ей — тут должна была находиться Аяко, кланяться и извиняться за нанесенный вред. Нанао подыгрывала, но за нити тянула Аяко.
Я попрощалась с родителями у двери и поспешила к классу, радуясь, что мы с Нанао учились в разных кабинетах. И, может, Нанао остановит Аяко и ее подруг, и они уже не будут меня мучить. Нанао хотела в Токийский университет и не могла позволить грязи на своей репутации, тем более — исключения из школы. И теперь Аяко и ее отряд видели, что я могла дать отпор… Я надеялась, что они ко мне не полезут. Я убила демона этими руками.
Я держала голову высоко весь день, игнорируя шепот вокруг меня.
Лиса не боялась мыши.
Двадцать пять
Храм Фуджикава
Киото, Япония
Две ночи спустя Горо попросил меня отнести поднос с едой для Широ.
— Его очередь сторожить Юзу в мотомии, — сказал кицунэ. — Он не должен быть без еды. Вы вернулись поздно с охоты на шинигами.
«С неудачной охоты на шинигами», — я вздохнула. Мы не смогли найти никого желающего после Хейхачи, а время было на исходе. Луна росла с каждым днем. Шинигами Киото уже знали, кто мы, знали, что мы хотели, и никто не хотел иметь дела с нами. От Гиона до Арашиямы и вокруг них было сложно найти помощь.
Мы не нашли и осколок Кусанаги но Цуруги, он был неуловимым, как и шинигами.
Я несла поднос с жареной рыбой, вареным картофелем и коричневым рисом в мотомию. Я уже поела, но еда все равно чудесно пахла. Я вышла наружу, прошла по саду и спустилась по ступенькам в подвал. Широ сидел на нижней ступеньке, играл на телефоне.
— Горо прислал ужин, — я опустилась рядом с ним и опустила поднос на свои колени.
Широ отложил телефон.
— Он чудесный, — он забрал у меня поднос, его желудок заурчал.
Погреб был небольшим, около десяти ярдов на десять. Голая лампочка висела над дверью, от нее тянулись провода. Такой свет отгонял пауков и прочих жутких существ в трещины в стенах. Старые ржавые инструменты были у стен, некоторые выглядели старше дедушки. Пыль покрывала все толстым слоем. Тут давно ничто не трогали.
Юза сидела в углу, смотрела на нас с любопытством тигра в клетке, глядящего на детей. Ее когда-то белое кимоно стало ржавым, как все в подвале. Два мотылька сидели на ее рукаве. Один не двигался с тех пор, как я вошла.
— Ты точно хочешь тут быть? — спросил Широ. — Тут холодно.
Перевод: «Я знаю, что это место значит для тебя». Кровь дедушки осталась пятнами на полу мотомии. За недели горе притупилось, но не желание мстить. Я всегда буду скучать по дедушке. Но я не дам храму развалиться из-за монстров, убивших его, пока я еще дышала.
— Пока что я в порядке, — я согревала пальцы, складывая их в девять основных жестов. Теперь они были удобнее, словно я всю жизнь училась их использовать, а не пару недель.
Широ взял картофель с тарелки и бросил в рот.
— Давай поработаем над усилением, — он отложил поднос и придвинулся ближе. — Тебе еще нужно тренироваться.
— Много тренироваться, — ответила я.
— Маленькая мисс Отличница, — улыбнулся он.
— Едва ли!
Шинигами в углу заерзала, но молчала. Ее взгляд тревожил меня. Пока она сидела в комнате, она словно смотрела на мою шею сзади, ждала мига для нападения.
 
Я изобразила Рин, думая об огне свечи. Кончики пальцев загорелись как по волшебству. Я стряхнула огонь с пальцев, свет вспыхнул у земляного пола погреба.
Мы с Широ подняли взгляды.
— Что это было? — спросила я. Даже Юза нахмурилась и приподнялась, глядя на середину комнаты.