Семь опасных теней (ЛП)
Я села. Они-чан съехал на мои колени. Кот зарычал на меня, размахивая лапами, чтобы устроиться удобно. Он повернулся на мягкий живот, вытянул когти, запутавшись в одеяле.
— Разве коты не должны быть грациозными? — спросила я с улыбкой, отодвигая одеяло, помогая ему выбраться. В свете дня Они-чан был уродливее, чем казалось ночью. Но лучше пусть остается размером с домашнего кота.
Широ пропал, его футон был в шкафу. Я убрала с себя одеяло и встала, удивилась тому, как высоко солнце было в небе. Маленький поднос с завтраком ждал на столике у окна. Я заглянула под крышки, увидела натто, теплый белый рис с водорослями, мисо-суп и кусочек рыбы. Запахи проникли в комнату, и Они-чан сел у моих ног. Он мяукнул, облизывая лапы и усы. Я дала ему кусочек рыбы, и он проглотил его сразу и без благодарности.
Записка лежала рядом с подносом поверх черного мобильного телефона. От Широ.
Доброе утро, Кира! Надеюсь, ты любишь натто — в этом месте подают только традиционные завтраки, и я взял, сколько смог унести. Я отправился по делам мамы, и я должен вернуться к вечеру. Тогда начнем искать шинигами. И я оставил телефон для тебя, раз твой разбился. Позвони маме, если хочешь, она не перестает звонить мне.
В общей купальне есть женские душевые. Если хочешь одеться, используй тот же шкаф, что и ночью. Подумай о том, что хочешь надеть, и это появится внутри. Мило, да? Не спрашивай, как это работает, — ответ тебе не понравится.
Я свернула записку поверх указательного пальца, глядя на шкаф. Он казался обычным — черные лакированные дверцы с позолотой и журавлем в полете, нарисованном на левой стороне.
Я отложила записку Широ, прошла к шкафу и представила черные джинсы. Нет, не просто джинсы… джинсы лучшего бренда в Японии, например, «Studio D’Artisan» или «Samurai». Мама не позволяла мне такое покупать. Мои родители не были бедными, но мода не была для них на первом месте.
Я сжала ручку двери, вдохнула и открыла шкаф.
На полке лежали черные джинсы.
Я с криком захлопнула дверь и отскочила на пару шагов, чуть не споткнулась об свой футон. На другой стороне комнаты Они-чан поднял голову, чтобы фыркнуть, а потом повернулся к солнцу. Он стукнул раздраженно хвостами по полу.
— Не так работает шкаф в реальном мире, — сказала я ему. Он взглянул на меня, медленно моргая, словно говоря: «Глупая, мой мир так же реален, как твой».
Пожалуй, кот был прав. Если бы его мир не был реален, я сегодня была бы с дедушкой в храме, а не готовилась искать в Токио шинигами для леди О-бэй Катаямы, Дарующей желания и Королевской болью в заднице.
Я помылась, пятнадцать минут решала, что надеть: черные колготки, короткие джинсовые шорты, блузка и большая армейская куртка — такой наряд я видела на модных девушках на улицах Я написала маме, что осталась с семьей Широ на ночь, и вечером мы отправимся к Горо.
«Кира! — ответила она через секунды. — Позвони. Мне. Сейчас».
«Прости, мам, — ответила я. — Я в поезде. Это будет грубо».
«Тогда позвони, когда выйдешь из него. Полиции нужно срочно с тобой поговорить».
В дверь постучали.
— Можно войти? — спросил Широ.
— Да, — я надела куртку на плечи. Ткань ощущалась чистой. Я сунула телефон в карман, заставив себя пока не думать о маме.
Широ отодвинул дверь и прошел внутрь в носках. Он выглядел аккуратно: футболка с длинными рукавами облегала мускулистую грудь, и он добавил к ней джинсы и растрепанные волосы. Он окинул меня взглядом и улыбнулся.
— Ты разобралась со шкафом?
— Я могу забрать его в Киото? — спросила я, проверяя волосы в зеркальных глубинах картины на стене.
— Вряд ли он влезет в шинкансен, — Широ улыбнулся шире, прогоняя тени из моей души. Я подошла ближе к нему, к этому свету и теплу.
Я подошла к нему у двери, прислонилась плечом к стене.
— Куда ты ходил утром?
Его улыбка пропала.
— Мама хотела, чтобы я встретил Ронина на вокзале.
— И ты не убил его? — спросила я прямо. — Жаль.
— Не думай, что я не хотел, — процедил он. Он сжал кулаки, связки выступили на шее. — Я не мог даже смотреть на мерзавца после того, что он сделал. Ты потеряла деда прошлой ночью, а я — брата. Он забыл лицо нашей матери по крови. Его хвосты пропали. Он пропал.
Я хотела ответить, но не нашла слова. Может, их не было, таких, чтобы исправить его горе. Я прижала ладонь к его щеке.
— Мне жаль, — сказала я. Только эти слова пришли в голову, но они хотя бы были искренними.
— И мне, — часть гнева покинула его, смягчила его лицо. — Зачем выбирать смерть вместо жизни?
— Не думаю, что есть простой ответ, кто бы вопрос ни задавал, — сказала я, гладя его скулу большим пальцем. Широ придвинулся ближе, наши лица разделяли дюймы. Я задержала дыхание и замерла. Сердце колотилось в кончиках пальцев, и я не знала, ощущал ли он это на щеке.
Но он не успел поцеловать меня, что-то разбилось у столика. Я вздрогнула. Они-чан спрыгнул со столика и пошел к луже натто на полу. Кот стал поедать соевые бобы среди осколков миски.
— Грубый кот, — Широ издал смешок. Они-чан зарычал на него и доел мой завтрак.
— Я и не была так голодна, — я пожала плечами. Мы с Широ были в Ёми не больше двадцати минут, но потеряли шесть часов в реальном мире. Мое тело еще не привыкло к этому. — Нам нужно идти. День уже наполовину прошел.
— Откуда хочешь начать? — спросил Широ.
— Храм Канда, — я повернулась к двери. — Может, Горо будет знать выход из этого бардака.
Десять
Парк Йойоги
Токио, Япония
Горо уже не работал в храме Канда.
Жрицы Канда сказали мне, что Горо месяцы назад перешел в храм Мейдзи в центре Токио. Да, это место было престижнее, но мне стало не по себе. Сомнения проникли в темные глубины разума. Почему дедушка скрыл от меня эту важную деталь? Разве плохо было бы, если бы я знала, что Горо теперь в Мейдзи? И что еще дедушка не рассказал? Он думал, что у нас было больше времени, даже с кровавой луной?
Было больно знать, что я никогда не получу ответы на эти вопросы.
— Мейдзи в центре парка Йойоги, — сказал Широ, мы направлялись к вокзалу. Они-чан бежал у наших ног. — Мы можем поискать там шинигами. Двух зайцев одним выстрелом.
— Уже поздно, — я прикрыла глаза рукой, глядя на небо. — Солнце сядет часа через три, и пройдет еще день. Мы едва начали, а время уже истекает.
— У нас еще есть несколько часов на поиски, — ответил Широ. Мы сели на поезд. На два. Люди поглядывали на жуткого «кота» рядом со мной, но молчали. Я привыкла, что люди пялились на меня, а Они-чан не переживал из-за мнений смертных.
Отыскав якитори для Они-чана, мы с Широ начали поиски в парке Йойоги — огромном парке в 130 акров в сердце Шибуи. Деревья тут были такими высокими, что закрывали почти все небоскребы Токио. Широкие дорожки вились среди деревьев, огибали пруды и поляны. По выходным в парке собирались субкультуры: не только косплееры, но и музыканты, клубы боевых искусств, жонглеры и прочие.
Мы шли, группа девушек танцевала под корейскую песню «Twice». Юноши возраста колледжа играли в бейсбол на лугу, а мама бегала за смеющимся малышом по дорожке. Все выглядело так… нормально.
Все, кроме юноши с лисьими ушами и двухвостого кота, идущего на задних лапах, поедая якитори. Я не была уверена, что видели люди в Они-чане, но я знала, что они не видели вредное существо без манер, какое видела я. Хотя я ему почему-то понравилась.
Мы прошли детей, играющих в «Кагомэ, Кагомэ», и я поежилась. Я не смогу больше слышать эту песню, не думая о крови дедушки на своей коже, не вспоминая, как его дыхание утихало в груди. Я слышала столько тьмы в этой песне теперь. Тьмы и смерти.
— Уверен, что мы найдем тут шинигами? — спросила я у Широ, разглядывая толпу. — Мы не должны искать в месте, которое сильнее… похоже на «Красного они»?
— То есть? — спросил Широ.