Принцесса Восточного леса (СИ)

— Помедленнее, малышка, давай по порядку. Где ты сегодня была? Мы искали тебя весь день. Ты снова сбежала от няни, я дико переживал, — сказал и немного укоризненно потрепал меня по макушке.
Состроила совершенную копию глаз извиняющегося котёнка и посмотрела на дядю. Эффект был что надо! Мало того, что глаза у меня от природы (и родителей) получились какого-то совершенно особенного цвета бирюзы с зеленью, так ещё длинные ресницы и немного кошачий разрез был последней каплей этого оружия массового умиления. Дядя Карем поплыл сразу, прижал меня сильнее, и я почувствовала, что пора рассказывать.
— Сегодня был ужасно скучный урок этикета, и я совершенно не поняла, как выскочила из класса, пока няня рисовала на доске какие-то закорючки. И знаешь, что я нашла в северном лесу? Руины! Что это, дядя? — спросила восторженным шепотом я.
Карем сузил глаза и немного задумался, припоминая, о чем это я ему пытаюсь рассказать.
— Ах, ты про храм друидов… Точнее, про то, что от него осталось. Что ж, надеюсь, няня не придёт слишком рано забирать тебя спать.
Дядя улыбнулся и начал свой рассказ. Оказалось, что много веков назад на нашей планете верили в магию четырех стихий: Земля, Вода, Воздух, Огонь. В честь каждой из них строили храмы, в которых служили друиды. Первые друиды магии стихий обладали невероятными способностями. Друиды земли могли влиять на рост растений, урожай, легко восстанавливали равновесие в животном мире. Друиды воды отлично находили водные источники, создавали колодцы с живительной водой и отлично разводили живность в водоемах. Друиды воздуха управляли погодой и следили за ее балансом. Что там ещё осталось? Ах, да. Огонь! Огненные друиды были искусными кузнецами. Таких горячих печей не было ни у кого, а соответственно самые редкие и прочные металлы плавились в них. Эти способности были как магия.
Дружно жили представители всех стихий, пока люди не решили, что это обман. Кто-то посеял зерно сомнений в правдивости способностей и важности поклонения сомнительным богам. Зерно это проросло даже лучше, чем ожидалось. Вера была признана запрещенной, друидов преследовали, убивали. Храмы разграбили и заколотили. Какие-то разобрали на камни для своих домов. С тех пор уже много веков прошло и историю про друидов рассказывают детям как сказки. Дети очаровываются, но потом легко принимают реалии, а в реальности магии давно нет и быть не может.
Все, но не я. Я слушала как завороженная.
Моему расстройству не было предела, когда няня зашла в гостиную и потребовала отправить меня в постель. Все еще сердилась за дневной побег.
Всю ночь мне снились друиды и их жизнь. Сон был настолько реальным, что я помнила его отлично даже спустя почти пятнадцать лет. Я ходила по лесной деревне, в центре которой по кругу стояли четыре храма из мозаики в цвет каждой стихии. В какой-то момент я увидела мальчика, который был старше меня лет на шесть. Он потянул меня за руку, и я почувствовала, как под кожей застыла морозная прохлада. Приятная. Родная. Согрела мне душу и сердце, освежила ум. Он привёл меня на поляну, усеянную маками, люпинами и крупными васильками вперемешку. Я почувствовала, как ветер развивает мои волосы и посмотрела на мальчика. Его внимательный, немного смеющийся взгляд темно-зеленых глаз был направлен на меня. Он ничего не сказал, но очередной порыв ветра как будто донес до меня шелест листвы, в котором я четко услышала слова "Мы встретимсссся ссснова… Обещщщаю…".
Я так поверила в то, что видела, что не сразу поняла, где я нахожусь и кто эта женщина, которая так настойчиво будит меня ради каких-то занятий.
Вдох-выдох. Вдох. Выдох. От приятных воспоминаний детства, которые внезапно всплыли в голове, стало теплее на душе. По мере взросления сон начал блекнуть в воспоминаниях и только здесь, рядом с руинами, я могла сосредоточиться и уловить его в своей памяти. В эти минуты мне казалось, что я что-то упускаю. Чувствую, что должна куда-то идти, но не понимаю куда и зачем. Одновременно с этими мыслями я успокаиваюсь, дышу и с наслаждением глажу душистую траву.
 
Любовь к поляне с руинами толкала меня к заботе о ней. Я разгребла как могла мусор внутри и вокруг храма, вырвала сорняки и посадила вокруг цветы. Хотела сделать именно ту поляну из моего сна. Усилия пришлось приложить только в первый год, дальше все разрослось так споро, что я была немного в шоке. Никто за мной талантов к садоводству не замечал, да и в принципе к уходу за садом и огородом меня не допускали. Все-таки юная леди должна учиться и готовиться стать хорошей хозяйкой и женой для будущего мужа.
Воспоминания о предстоящем замужестве заставили раздраженно дернуться, как будто отмахнулась от назойливой мухи. Нет, потенциального "счастливчика" я знать ещё не знаю. Но совсем недавно разговор с дядей Каремом об этом заставил весь мой разум покрыться пеленой бешенства и устроить ему совершенно не свойственную мне сцену под название "никогда-и-ни-за-что".
Его единственный сын, который был старше меня на пару лет (а значит ему сейчас 21) смотрел на это с большим интересом и было похоже, что этот спектакль его невероятно забавлял. Конечно, ведь в нашем мире ему подходящего возраста до обзаведения семьей ждать ещё четыре года, не меньше, а вот я уже немного "переросла" в свои 19 лет.
Дядя откладывал эту беседу как мог. За что ему большое спасибо, потому что я и сейчас могла думать об этом только с ужасом, а уж пару лет назад и подавно. Становиться домохозяйкой, главной обязанностью которой станет рождение детей, уход за мужем и выходы в светское общество для сбора сплетен мне совсем не хотелось.
Карем любил меня как родную дочь. Мои родители погибли, когда я была совсем малышкой при каких-то странных обстоятельствах. Никто так и не смог мне объяснить, в чем там было дело, и каким чудом осталась жива я. Дядя Карем на тот момент уже был вдовцом с разбитым сердцем и пятилетним сыном Витаром на руках. Пока была жива его жена, они мечтали о большой семье. Но Мериен умерла от легочной болезни, которую никто не знал как лечить. Поэтому, когда дяде сообщили о произошедшем и вручили меня заплаканную, он не раздумывал ни минуты. Взял меня на руки, обнял и подписал все бумаги на опекунство.
С тех пор я, Розалия Бохвуд, стала младшей дочерью Карема Бохвуда, представителя знатного дворянского рода Бохвудов. Приятно познакомиться!
Несмотря на ветвь достаточно известного дворянского рода, Карем Бохвуд после смерти жены предпочитал уединение в своем поместье в настоящей глуши по меркам этого мира. Рядом была небольшая деревушка домов на сто, и промышляли местные жители исключительно земледелием и скотоводством.
Дядя Карем имел доход со своих земель и, в целом, в дополнительном заработке не нуждался. Исключительно для души посадил редкий сорт винограда, которой у нас на востоке вряд ли мог давать добротные плоды. Рос споро он только на южных землях. Однако, на удивление всем, в первый же год виноград расползся буйной лозой, а на второй год дал огромные вкусные плоды.
Шок главы семейства был сильным, но недолгим. Пока удача сама шла ему в руки, дядя Карем организовал небольшое производство уникального сорта вина, которое подавалось на стол даже императорской семье.
Виноградники были одним из моих любимых мест. Ходить среди рядов в тени листьев в знойный день было приятно. Иногда в особо засушливую погоду я приходила на виноградники, садилась среди начинающей желтеть зелени и закрывала глаза. Представляла, как притягиваю добротный летний дождь, который так нужен растениям. Желала от всей души и искренне верила, что именно я его уговорила начаться, когда крупные капли начинали капать мне на лицо. А однажды в такую минуту моих мысленных просьб к небесам рядом со мной из земли начал бить родник с кристально чистой водой, которая весело побежала между сухих корней виноградника. Совпадение? Безусловно. Но маленькая девочка имеет право верить в чудо.
— Лия, ты зря брыкаешься как необъезженная лошадь, — сказал Витар, когда дядя вылетел из комнаты после разговора о замужество красный как рак. Сокращённо моё имя произносили только самые близкие, а их можно было сосчитать на пальцах одной руки.