Сказка старого эльфийского замка (СИ)

К последней фразе он уже и голос повысил, и руками махал вовсю — как ветреная мельница крыльями в непогоду. Таю даже пришлось его останавливать, напоминая, что они все-таки в усыпальнице находятся, и покой местных обитателей как-то непринято нарушать подобными воплями. Коррах же, разбушевавшись не на шутку, угомонятся так сразу не собирался — и руку успокаивающего раздраженно скинул со своего плеча, и новые доводы приплел:
— Уж кому, как не мне — Ворону, надобно на эльфов зло держать, и то я против истины не могу переть! Они, эльфы… ага, пусть только светлые, но именно они мой народ извели! И сам я лично пострадал от них, поганцев… и, да, тоже через светлых! Но я же понимаю, что битву со Злом, которую они выиграли когда-то, забывать нельзя, а подвиг сей — не чтить!
— Ага, тем более мы теперь на землях темных живем, которые в отличие от светлых, парни неплохие и можно сказать — даже веселые! — поддакнул Рой, насмешливо блестя глазами.
— Во, во! А я что говорю, не все эльфы… — вроде повелся Ворон, но потом понял, что его подначивают, и обиженно поджал губы: — Вы бы, ваше высочество, не смеялись над такими вещами. Это только ваша знать более-менее достойное образование получает и еще в курсе того, что нет отдельных богов — Светлого и Темного, а есть Один Создатель. А сколько той знати?! Раз, два и обчелся! А народец ваш многочисленный давно забыл и о многоликости Отца, и о Битве со Злом, да и драконов за сказку держит! А то, как забудется однажды, почему именно ваши Семьи на троны шести человеческих королевств права имеют?! Что делать станете?
Пока ее опекун, как обычно, когда затрагивалась тема короткой людской памяти, распалялся в своих доводах, попутно втягивая в дискуссию окружающих, Лисса, привычная к таким его выпадам, разглядывала древний зал. И если уж увидеть действо, запечатленное в медальонах, ей было не дано, то вот рассмотреть во всех подробностях надгробия она вполне могла себе позволить.
Здесь эльфийских могил было поболее, чем в первой усыпальной зале. Марээль II, и он же внук основателя Лиллака, а соответственно третий его хозяин. Его единственная супруга Ильиэль. Второй сын Аркаэль, тоже с женой, и их дочь, умершая в канун собственного стозимия от тоски, по павшему в одной из битв с гномами жениху. А также здесь стоял мемориальный камень в память о благородном юноше Альдгаэле, погибшем под каменным обвалом на войне с теми же гномами, и тело, которого, так и не было найдено. Кому из двух захороненных здесь помимо него мужчин данный юноша приходился сыном, Лисса разобрать не смогла.
А спросить не успела, так как факел, который она к тому моменту уже забрала из рук Тая, когда тот все-таки повелся на подначки Ворона и втянулся в спор, высветил странные вещи. Огарки свечей, сухие цветы и катышки завялившихся фруктов были скинуты с могилы, не вынесшей тоски девицы, и валялись в проходе между надгробиями, а тяжелая мраморная плита, на которой все это находилось ранее… была явно сдвинута.
— Рой! Корр! Идите сюда! — позвала девушка, чувствуя, как на голове ее от страха зашевелились волосы.
Мужчины, тут же прекратив пикировку, кинулись к ней.
— Что случи… — начал было Ворон, но тут же замолчал, увидев то, на что со страхом смотрела девушка.
— Этого быть не может… это ведь не простые плиты закрывают могилы… их тоже защищали волшебством… от разграбления… от надругательства, когда в качестве контрибуции передавали земли людям после Большой битвы, — нескладно и как-то растерянно заговорил Тигр.
— Может это новый помет волчат хулиганит…к десятой зиме они ведь уже немного магии имеют, как все оборотни… — также неловко предположил Коррах.
— Да я им! Я им, засранцам!! — заслышав это, стал заводиться Каниден.
— Вспоминая себя и приятелей-волчат в этом возрасте… нахожу очень странным тот факт, что если это дети влезли, то почему не в гробницу к воину, где обязательно найдутся древние латы и оружие, а к какой-то девице… скорее всего самоубийце… — задумчиво высказался Ройджен.
— Вы тоже, что ли могилы вскрывали?! — насторожился Тай.
 
— Нет. Нам не довелось… но мысли возникали… было дело… — признался принц.
— Вот же! Как же?! Это ж надо же! Да как вы только могли помыслить о таком! — потрясенно пыкнув-мыкнув разок, Тигр все-таки взревел в негодовании и разразился выговором: — Шалопаи, недоучки, драли вас мало! Мысли у них были! Ага, а эти уже и воплотили! Каниден, что за срань, прости Многоликий, у вас в стае твориться?! Вы молодняк, вообще, что ли не воспитываете?!
Тайгар бушевал долго, а Волк его убаивал, обещая всевозможные кары на головы пацанов и их родителей. Рой предусмотрительно сторонился разошедшегося оборотня, а Корр, наоборот, в открытую лыбился, потешаясь над неудачами теперь уже в воспитании принца, за которого Тигр отвечал с детства. Лисса же потихоньку отходила от страха.
Низкий рокочущий голос Тая громыхал и метался по каменному мешку погребального зала, убивая своей живой мощью даже подозрение о том, что где-то рядом бродит неупокоенный мертвец. Тем более что припомнилось, что само умертвие без посторенней помощи подняться не могло. А кто бы стал подобное делать? Ближайшее место, где могли жить эльфы — это их резиденция при посольском Дворе в Королевских Холмах, а некроманты все находились на учете и сидели по своим замкам.
К тому моменту, когда Тигр вспомнил, где он находится, и его буйство перешло в оправдания, девушка уже совершенно трезво смотрела на ситуацию. И, порассуждав, тоже пришла к выводу, что сдвинутая плита — это, конечно, неуместная, но все же — шалость волчат.
— Ладно, закончили тут. Пора вспомнить, зачем мы сюда пришли. Вернее в храм, а здесь мы, вообще, мимоходом! — завершил принц окончательно и извинения Тая в том, что громко кричал в крипте, и уверения Канидена разобраться с детьми, и ехидные шуточки Корра, наслаждавшегося неловкой ситуацией, в которую попал обычно непрошибаемый Тигр.
Рой взял девушку за руку и повел к лестнице. Оборотни поспешили за ними.
Выход из крипты в храм так же, как и вход с кладбища, был тайным и открывался при подъеме плиты после нажатия нужных завитушек на мраморной резьбе, обрамляющей входную арку.
Правый предел, в котором они оказались после того, как плита за их спинами опустилась, был погружен в темноту. Да собственно, как и весь остальной зал. Лишь бледный свет луны, проскальзывая сквозь забранные решеткой высокие узкие окна, давал легкий намек на то, что и где расположено. И только малюсенький огонек у ног статуи Многоликого теплился теплым и дружелюбным светом в этом, почти полном, мраке.
Оборотни, взяв факелы, быстро прошлись по залу, зажигая все свечи, какие нашлись. Их, в общем-то, оказалось немного — так, на каждой напольной жирандоли, рассчитанной не менее чем на пару десятков свечей, было не более чем по три огарка. Но и того, что осталось после последней службы, хватило, чтобы храм полностью открылся взгляду. Как и ожидалось от постройки древних эльфов, было много ажурной резьбы по камню, тонких витых колонн, поддерживающих хоры над пределами, и многоцветной, хоть и плохо видимой в бедном освещении, росписи по стенам.
— А кто будет нас венчать?! — вдруг спохватилась Лисса, вспомнив вопрос, который хотела задать еще там — в ночном лесу, где ей сделали предложение, но за всеми последующими впечатлениями она о нем так и подзабыла. А вот теперь вспомнила. В самом деле — кто венчать-то их будет?!
— Я, госпожа, — с достоинством ответил Каниден, и поклонился. Он к этому моменту успел обойти свою часть зала и зажечь все оставшиеся в канделябрах свечи.
 
— Ты же не вожак стаи, как такое возможно? — подозрительно нахмурившись, спросил его Корр. — Брак моей девочки должен быть заключен по всем правилам, пусть даже и не вполне по законам простых людей. Иначе Алексин не полениться с того Миру придти и мне по башке настучать!
— Я был вожаком по праву кровного первородства, как обычно это и бывает у оборотней. Но несколько десятизимий назад по своей воле ушел служить Эльмерской Семье, а стаю оставил младшему брату. Но я все равно остаюсь лэрдом клана — по крови и по праву на земли. Так что, конечно, слово брата будет поперед моего, но вот быть его представителем, приказывать его именем и своим, если нет конфликта, я вполне в праве. И уж тем более совершать обряды: покойного в последний пусть проводить, младенчика новорожденного Отцу представить и двоих любящих пред ликом Его соединить в браке, — усмехнулся в сторону Ворона, Каниден, но, тем не менее, с достоинством опять поклонился Лиссе.