Ты волшебник, Гарри! (СИ)

— Катя? Так она с этой недели в декрете.
— Чего? Как в декрете? — вскинул брови парень. — Хотя, судя по тому, что про нее говорят — не удивительно.
— И что про неё говорят? — нахмурилась бухгалтер, поставив стальную коробку на стол.
— Говорят ша... Поведение у неё лёгкое.
— В смысле?
Парень тяжело вздохнул, оглядел женщину и, усевшись в кресло, спрятался за монитором.
— Я знаю троих, что, вроде как, с ней спали и обсуждали её татуировку в паху, — ответил наконец парень. — Ну, и слухи ходят, что она тут много с кем...
— Мда? Может, и про меня слухи ходят? — сложила на груди руки женщина.
— Нет. Ничего такого. Так, мол, трудоголик и трое детей. Вот и пашешь, — не вылезая из-за монитора, ответил Пётр.
— Один, — ответила Лариса.
— Что?
— Ребёнок у меня один. Просто так сложилось, что долгов много, и ему скоро в школу. Хорошая школа — это дорого. Вот и работаю на износ, — ответила женщина и взяла ящик в руки. Она уже собралась уходить, но остановилась и повернулась к парню, что высунулся из-за монитора. — Знаешь, про тебя тоже слухи ходят.
— Что я задрот компьютерный?
— Нет. Это и так всем понятно. Говорят, что ты с мужчинами любишь, а пару раз я слышала версию, что у тебя секс-робот дома есть. Вот ты к нашим девочкам и не подкатываешь.
— Чушь какая, — буркнул парень и спрятался за монитором.
— И не говори. Что только люди не напридумывают, — кивнула Лариса и вышла из кабинета.
Парень же откинулся в кресле, пару секунд слушал удаляющиеся шаги главного бухгалтера, а затем поднялся. Пройдясь по своей каморке, он резко рванул к двери и выскочил в длинный коридор.
— Ларис!
Женщина обернулась.
— Может, сходим как-нибудь, попьем кофе?
— Мне к завтрашнему дню переделать отчет за квартал надо, — хмыкнула она.
— Ну, тогда послезавтра... или завтра... — смутился парень.
— А не боишься, что слухи окажутся правдой, и у меня трое детей? — приподняла одну бровь главный бухгалтер.
— Нет.
— Тогда завтра после обеда, — кивнула Лариса и отправилась дальше по коридору, не видя, как покраснел Петр, и затряслись его руки.
Он и не думал уходить, а Лариса уже подошла к лестнице, как вдруг её осенила мысль.
— Петя, а что за отчет ты сегодня подал главному?
— Так... этот... на списание оборудования. Он еще обложил меня трехэтажным за то, что заявку поздно сдал, и нам в следующем квартале денег на железо не дадут. Потом еще долго звонил куда-то, договаривался. Премии лишил, черт лысый...
Лариса развернулась и направилась обратно к парню. Лицо было бесстрастным и спокойным, но когда она подошла, на нём появилась лёгкая улыбка.
— Петя...
— Что, — сделал шаг назад местный сисадмин, кожой чувствуя, что эта улыбка напрочь фальшивая. — Ты это...
— Петенька... я тебя убью... — прошептала Лариса, глядя ему в глаза.
— А я чего? Я же ничего не сделал, — сделал ещё шаг назад парень.
— Петенька, сукин ты сын... какого... — прошептала главный бухгалтер с глазами полными ненависти.
* * *
— Ну, я это... — пробормотал Пётр и передал в руки женщины собранный компьютер. — Я пойду.
Лариса приняла стальную коробку и кивнула. Парень замер в нерешительности, но затем спросил:
— Слушай, а у тебя сын или дочь?
— Сын. Гарри, — ответила женщина.
— Красивое имя, — кивнул Петр и потёр до сих пор красную щеку, на которой был слабо различимый след от пощечины.
— Прости, нервы. Не каждый раз попадаешь на полную переделку отчета... Да и за волосы прости.
Парень хмыкнул и, почесав свою лохматую шевелюру, махнул рукой.
— Да, ладно... бывает.
— Спасибо, что помог донести, — кивнула Лариса.
— Как будто у меня был выбор, — вжал голову в плечи парень и с опаской взглянул на главного бухгалтера.
— Прости ещё раз, — смутилась теперь уже женщина. — Я в последнее время слишком много работала.
Парень кивнул, после чего пожал плечами и произнёс:
— Ну, я пошёл.
— До завтра, — кивнула Лариса и направилась к подъеду пятиэтажки.
— Ларис! — раздался голос у неё за спиной. — А кофе в силе?
 
— Всё в силе, — кивнула женщина и с легкой улыбкой вошла в подъезд.
Улыбка не сходила с ее губ, пока она поднималась на лифте и не сходила, когда она открывала дверь, чтобы порадовать своего сына ранним приходом.
Однако улыбка застыла на ее лице, а глаза расширились, когда она заглянула в комнату.
На полу ровными колоннами маршировали тараканы. В каждой колонне пять десятков усатых насекомых. Колонны — три штуки. И все они лапка в лапку шагали в сторону кухни.
Гарри, ее сын, до школы которого оставалось всего два месяца, стоял чуть в стороне и мотал головой вверх-вниз. При этом левая рука была вытянута и изображала какой-то аккорд, а правая тряслась в районе таза.
— Литс! — прохрипел он не своим голосом и начал притопывать, изображая марш. — Литс ту драй фиар...
— Гарри... — растеряно произнесла Лариса, чуть не выронив компьютер из рук. — Гарри... что... что происходит?
Мальчишка замер и поднял взгляд на мать, затем опустил его на замерших тараканов с поднятой лапкой.
Он опустил руки, затем выпрямился, сложил их за спиной и стараясь держаться уверенно произнёс:
— Все нормально, мама. Я волшебник.
  
Глава 3
 
— Ларис, — произнес Петр, заглянув в пустую кружку из-под кофе. — Что-то случилось?
— А? — подняла она на него растерянный взгляд красных от бессонницы глаз.
— Я говорю, случилось чего? Мы вроде договорились кофе попить, а ты молчишь уже полчаса и на солнку эту пялишься, — произнес сисадмин дома культуры.
— Отчет просто... устала.
— Ларис, я знаю, что такое бессонная ночь. Что случилось?
Женщина пригубила уже остывший кофе и вздохнула.
— Слушай... что бывает с теми детьми, у которых дар открылся? — спросила она и взволнованно взглянула на парня. — Я слышала, что... их из семей забирают...
Пётр тяжело вздохнул и подтянул к себе блюдце, на котором лежала небольшое пирожное из птичьего молока и песочного теста.
— Гарри?
Лариса молча кивнула, обхватив кружку пальцами посильнее.
— У меня сестра старшая есть. У меня племянник такой же был, — произнес парень. — Его забрали.
— Как... как это было? Просто забрали ничего не объясняя?
— Нет. Дело в том, что у него дар огня прорезался, — вздохнул Петр. — Взбалмошный мальчишка был. Дрался постоянно, да и сам по себе характер тяжёлый был. На учете у психолога состояли.
— Значит, всё-таки забирают, — произнесла женщина и закрыла лицо руками.
— Тут так просто сказать нельзя. Дело в том, что... Он дом спалил. Алёнка в своём доме жила, в Серебряном бору. А тут муж её не выдержал и ремня засадил мальцу крепко. Ему уже двенадцать было и... обозлился он сильно. Ночью полыхнул дом.
— А сестра твоя с мужем?
— Гришка перепугался, когда понял, что натворил, и перебудил всех. Но дом полыхал знатно. Он клялся, что не специально, но комитет одаренных посчитал, что ему лучше будет в интернате для одаренных. Парнишку забрали.
— А ему... Как он в этом интернате?
— Он там недолго пробыл. К Аленке люди пришли из родовых. Рожевые. Поговорили, пообещали мальчику полную опеку, лучшее образование и наследуемое родовое имя.
— А она?
— Она согласилась, — кивнул Петр.
— Но предложение было только для сына, так?
— Так.
— Значит, она подписала полное отречение? Это же ее ребенок! Или это из-за характера?
Сисадмин хмыкнул и, взяв ложку, отделил кусочек от пирожного.
— Нет. Алёнка любила мелкого придурка. Очень, только вот... Нет, жили они неплохо. И муж у нее при должности в администрации, да и сама она на скрипке играет... В Москву приглашали. Только вот даже при таком достатке, они бы обучение его не потянули. Силы в Гришке немало. В университет бы точно взяли. Только вот стоить это будет как квартира в центре.