Ты волшебник, Гарри! (СИ)

— Ты маг? — хмурясь, спросил Борис.
— Нет. Я одна из тех бездарностей, что учились в школе для одаренных, и даже сумел сдать экзамен, — вздохнул Бородач. — Я продолжал тренировки, но стандартный светлячок смог зажечь только к тридцати годам.
Мужчина поднял руку и, оттопырив мизинец, собрал всю свою силу, чтобы зажечь небольшой светящийся шарик размером с горошину у самого ногтя.
— Это всё, на что меня хватает, — вздохнул он. — Но в школе... да. В школе я мечтал. Мечтал, что стану сильным магом и смогу сделать что-то по-настоящему прекрасное. Чем старше я становился, тем меньше у меня были запросы. К выпускному классу, когда мой дар наконец прорезался, и у меня был первый выброс... Я его толком не заметил. Тогда-то я и понял, что создавать прекрасное я смогу... но только руками.
Дядя Женя положил капельку на специальную подложку, которую убрал в коробочку.
— Зачем вы это нам показывали? — спросил Гарри.
— А мне понравилась капелька, — вздохнула Катя. — Красивая. Вот бы из неё брошь сделать.
— Ювелиры так и поступают, но подобные фокусы они делают немного по-другому и не со стеклом. Стоит это, конечно, безумных денег.
— А артефакторы?
— Для артефакторов — это ученический прием, — улыбнулся Бородач. — Красиво, но не более того. А вот показывал я это по другой причине.
Дядя Женя сложил руки с коробкой за спиной и обвёл взглядом ребят.
— Я знаю, что большинство странных проделок в городе — это ваша работа. Нет, не осуждаю, но...
Тут он тяжело вздохнул.
— Может, вместо ядовитого гриба у промзоны и вишни, что жрет собак... Вы сделаете что-нибудь по-настоящему красивое?
— Капельку? — спросил Боря.
— Да не важно. Можете капельку, можете с вазой что-нибудь придумать. Можете вообще сотворить городскую легенду. Это не имеет значения. Просто... разрушать и пугать людей, конечно, это весело, но это забудется. А вот то, что вы создали руками, то над чем вы бились — останется. Может быть, в виде капельки стекла с вашей силой, может, в какой-нибудь вазе. А может, и в городской легенде. Понимаете, о чём я?
Ребята переглянулись.
— Я вас больше не задерживаю, — кивнул Бородач. — Вы славно сегодня поработали. Завтра вазы заберут.
Ребята подхватили рюкзаки, в которых принесли еду, и направились к выходу. Когда они отошли уже на квартал в молчании, Боря спросил:
— Гарри, помнишь, ты говорил про серьёзное дело?
— Помню, — кивнул Гарри и добавил: — Уже думаю.
Боря покосился на Катю.
— Что? Я тоже участвую! Или вы думали, я на капельку стекла согласна?
— Так! Стоп! — почесал голову начинающий некромант и обернулся к друзьям. — У меня столько дел в голове, что она сейчас лопнет.
— Опять про трусики думаешь, фетишист? — упёрла в бока руки Екатерина.
— Нет. У меня проблемы, и мне нужно что-то решить с родом. Я хочу попробовать связаться с родом Мрак. У меня есть идея сделать кое-что интересное, но я понятия не имею, как к ней подступиться. Две недели назад я узнал, что скоро стану старшим братом, а ещё надо работать, медитировать и наконец сдать «глазастой» книге проверочную по «Некрокристаллам».
— Твоя книга ещё и проверочные задает? — смутился Борис.
— Нет. Просто следующая глава не откроется, если не предоставить для глаз на обложке доказательство усвоения материала предыдущей главы, — буркнул Гарри.
— Стоп, я не ослышалась, Гарри у тебя будет брат? — вскинула брови Катя.
— Я понятия не имею: мальчик у мамы будет или девочка, и не представляю, как к этому относиться, — вздохнул начинающий некромант. — Вроде как, и ничего страшного, но... это последнее, что я ожидал от мамы.
— Ребят, серьёзно, — вздохнул Гарри после небольшой паузы. — Со всем этим я, в принципе, могу справиться. Не могу только с одним.
Друзья переглянулись.
— Род Мрак, вроде как, затворники... — произнёс Боря, поняв, о чем говорит друг. — Это ведь сейчас основное?
— Да. И я понятия не имею, как с ними связаться. Борь, поможешь?
* * *
То, что на меня все свалилось разом...
 
Ну, скажем так.
Это была небольшое преувеличение. Бывало и хуже, но не в этой жизни. В этой жизни хуже было уже потом, но.. На тот момент это было действительно для меня большим напряжением.
Да, я шёл вперед.
Да, я занимался и старался стать сильнее.
Да, я точно знал: зачем и в какую сторону иду.
Но вот становиться старшим братом... Сейчас мне хотелось бы написать «не хотел», но тут было кое-что другое. Наверное, в первую очередь — это непонимание. Неизвестность.
Нет. Я понимал, что мама будет вся в заботах, и ей будет просто не до меня. Ну, и что? Я был довольно самостоятельным. Не получу её фирменных куриных ножек в секретной панировке? Да и бог с ними. Я знал, что она родной мне человек. И не морщитесь. Да, она мне была родным человеком, которая обо мне беспокоилась, за меня волновалась и была всегда на моей стороне. Даже, когда я сам понимал, что не прав. Просто эта неизвестность и точное непонимание перемен меня... пугали?
Да, наверное, это слово тут подходит больше всего.
Я на тот момент был ещё молод в теле, но возраст моего разума на тот момент не играл роли.
Почему?
Да потому что я все сильнее сживался со своим телом. Мне хотелось веселиться — и я веселился. Мне хотелось пошлых шуточек? Я шутил. Мне хотелось попробовать что-то неизвестное — я пробовал. И плевать, что это может быть опасным.
А что делать с тем, что происходило вокруг меня?
Будь вы подростком, если перед вами девочки готовы ноги раздвигать — не воспользовались бы? Не кривите душой. Даже я, будучи настоящим подростком не пропустил бы такую возможность. А если вас, взрослого человека поставить в эту же ситуацию? Только вот с небольшим нюансом — риск оказаться женатым на этой девочке, без права на развод, а так же оказаться младшим в большой семье с влиянием на правах породистого быка производителя? Тут уже начинаешь думать. А у меня в довесок за спиной женщина, которая родила это тело и Петр — очень даже неплохой парень.
Все это уже не выглядит настолько однозначным.
Но я вам рассказываю это, чтобы вы поняли, что те интриги, что творились вокруг и которых я не видел были для меня новым опытом. И как к ним относиться — я понятия не имел.
Одно знал точно: коней гнать не надо. Надо иметь выдержку и держаться Бори. И даже если отбросить нашу дружбу, то его стоило держаться просто потому, что он аристократ и кое-что понимает в этой публике.
Как итог — я старался говорить, как он, держаться, как он.
Даже когда на меня совершили первое покушение.
Хотя...
Сейчас я задумался, а первым ли оно было?
Ладно, скорее всего оно было не первым, но сколько из них я не заметил?
  
Глава 15
 
— У меня сейчас шея отвалится, — пожаловалась Дарья, пытаясь размять её в районе второго шейного позвонка.
— Что-то сегодня прям жёстко вышло, — буркнул Гарри, хмуро взглянув на Бориса.
— Согласен, — кивнул тот.
— Мы есть пойдём? — спросила Катя, тоже пребывая не в лучшем состоянии. — И вообще, на кой черт мы именно сегодня так торопились?
— Потому что осталось всего два дня выходных, — буркнул Гарри. — Нам надо выбраться на пустырь, подальше от людей и сделать продувку. Я закончил второй слой, и сейчас надо было завершить последние элементы.
— Я тоже закончил, — кивнул Борис. — Правда, второй слой немного жжётся. Так и должно быть?
— Кто бы знал, Боря. Кто бы знал, — вздохнул Гарри.
— Стихия во втором слое должна ощущаться, — пояснила Дарья. — Отец говорил, что дядя Федор, когда второй закончил, орал как резаный.
— Кхэм, — кашлянул начинающий некромант и покосился на Бориса.
— Надо очень безлюдное место, — пояснил он.
Ребята уже вышли за пределы промзоны и подошли к аллее, которая вела к блинной. Там, в небольшом кармане у дороги, стоял представительский автомобиль с гербом Демидовых на борту.