Ты волшебник, Гарри! (СИ)

Да, вы можете решить, что подобная шутка... мягко говоря, была бы за гранью. Однако в моей голове была цель — завоевать статус отмороженных сорванцов и не вылететь из школы. А риск был. И немаленький. Всё-таки одного статуса аристократа у Бори могло и не хватить. Что уж про меня говорить?
Я тогда многого еще не знал, но был уверен, что меня могут турнуть. Именно это заставило меня заниматься учебой серьёзно. Не просто выезжать за счёт своих знаний, но и готовиться к урокам. Тем более что моих знаний было недостаточно.
Нет, я помню школьный курс математики... Ладно. Большую его часть. Но помимо математики, биологии, "материальной физики"( Да, тут ещё была и другая физика. Ту, что преподавали кратко в колледже для одаренных и по-настоящем глубоко в университете.) и химии, тут ещё была история, география и прочие гуманитарные науки.
Тут не было Толстого, не было Достоевского, но был Громов, Рекранд и Старцев. Да, мне пришлось их читать. Мне пришлось заново учить историю, мне пришлось заново учить географию и названия стран. Не могу сказать, что это было легко. Это было... нудно. Нудно и совершенно не интересно. Может быть только история меня впечатлила.
В школе же...
В школе быстро пошли слухи, кто устроил переполох и кто виноват в том, что у Маргариты Павловны все цветы передохли. И то, что щиток полыхнул и обесточил школу в ноябре — это дело рук Бори, который не подготовился к контрольной. Да, еще ходили слухи, что кто-то подбросил в компот на кухне столовой мертвую маринованную кошку, поэтому он имел такой странный привкус.
К слову, к последнему мы отношения не имели.
Министерство сливало бюджеты на счетах к концу года. Именно поэтому кто-то ушлый решил, что одаренным детям не помешала бы фейхоа в компоте. Естественно, что большинство не понимало, что это такое, и решило, что компот испортился, или в него что-то добавили.
Слухи ходили, и положение выровнялось.
Нас так же называли выродками, но в голос при нас никто произносить это, к сожалению Бори, не решался.
В общем и целом, положение выравнивалось, и я вошёл в русло.
Учебу и домашнее задание мы разбирали с Борькой до школы, которая у нас начиналась ближе к десяти. Я помогал ему, в меру сил, объяснял материал, а после школы мы вместе медитировали на заднем дворе.
Я обычно сидел на асфальтированной площадке. Боря же предпочитал скамейку. Я знал, что за нами наблюдают другие школьники. Всё-таки мы были единственными, кто уже ощущал свою стихию. На лавочке меняли доски, которые под Борей чернели, обугливались, а порой после очередной тройки и вовсе дымились. Вокруг площадки, на которой я сидел, пропала трава и всякая растительность. Даже ветки у деревьев неподалеку, что склонялись над ней, сначала сбросили листву, а затем и вовсе усохли.
К зиме это было не так заметно, но все всё видели и знали.
Слух о нашей силе разошелся быстро.
Нас боялись и избегали. Причем даже наши одноклассники.
Не могу сказать, что мне это нравилось, но у меня был Боря. Одного друга мне было достаточно, а остальные меня не волновали, пока нас не трогали. Тем более, что меня занимали более насущные проблемы.
Первое и самое главное — мои личные тренировки.
За полгода мне удалось построить основу по всему телу, но... она была крайне схематична. Основные каналы я строил по всему телу вдоль крупных костей. По совету Патруша я не распылялся и делал по порядку. Сначала правая рука, за ней левая, потом пах, грудь и живот. Никаких кругов, никаких поворотов, все сводилось к одному ядру, которое надо было создавать отдельно. Его я по началу хотел разместить в районе сердца, но потом подумал сместить его к горлу. Так получалось бы прямее. По крайней мере, для рук.
Но, как говорится, спокойная жизнь длилась недолго.
Помню, я вернулся после медитации с Борей, который по моим объяснениям, пытался повторить мою основу. Я не знаю, насколько у него хорошо получалось, но он был настроен решительно.
Я зашёл домой, кинул рюкзак в коридоре и сразу отметил незнакомые мне женские ботинки у порога. Пройдя на кухню, я обнаружил маму, которая сидела за столом с растерянным выражением лица и женщину, которая что-то писала в папке.
 
— Здравствуйте, — произнёс я, зайдя на кухню подошёл к матери и поцеловал её в щеку. — Привет, мам.
— Как раз вовремя, — кивнула женщина и оглядела меня, словно оценивала то, во что я одет. Затем она состроила пренебрежительное гримасу, оглядев нашу довольно простенькую, хоть и чистую кухню, и спросила: — Гарри, верно? Как ты оцениваешь свое материальное положение?
Знаете, я стараюсь избегать конфликтов, но тогда меня что-то прям зацепило.
— Простите, вы аристократ?
— Нет, я...
— Тогда вы крайне невоспитанный человек, — ответил я, мельком ещё раз взглянув на маму. — Кто эта грубиянка, мама?
— Это...
— Я инспектор службы муниципалитета по делам одаренных, — произнесла с недовольной миной женщина. — И я тут...
— В муниципалитет набирают кого попало? — оборвал я её. — Приличные люди представляются. Моё имя вы знаете. Я ваше — нет.
Незнакомая женщина вздохнула, положила ручку на папку и достала удостоверение.
— Мальцева Карина Евгеньевна. Сейчас тут решается твоя судьба, Гарри, — произнесла она. — В этих условиях я не вижу возможности для твоего потенциального роста и развития. Я буду вынуждена настаивать на твоем проживании в интернате.
А вот это уже не входило ни в какие рамки. Я секунды на три завис, придумывая, что можно сделать, но мозг вместо попытки решить всё мирно решил всё по-своему.
— Простите, а какие условия вас не устроили? — уточнил я.
— Во-первых, у одаренного нет своей комнаты. Во-вторых, у тебя нет места для тренировок. В-третьих, это ваше материальное положение. Ну, и четвертое, неполная семья. Я уже не говорю, что вы живёте в старенькой пятиэтажке, и я ещё не заглядывала в ваш холодильник. Уверена, он не ломится от продуктов для нормального питания растущего организма.
Ох, помню, меня тогда почему-то взбесило.
Вот прямо, за живое задело.
Вот прям, аж до зубного скрежета.
Но я спокойно пододвинул стул, сел за стол и положил на него сжатые кулаки.
Вдох-выдох.
  
Глава 6
 
Гарри ещё раз вздохнул и взглянул на женщину в строгом костюме, что смотрела на него поверх очков.
— А не подскажете, какими нормативными актами регулируется ваше решение и требование, — спросил мальчишка, в голосе которого уже читался сдерживаемый гнев.
— Нормативами муниципалитета нашего города.
— Простите, — усмехнулся Гарри. — Но вот в нашей школе много людей, и я уверен, что часть из них находится в таких же условиях... если не хуже.
— А вы, молодой человек, среди них единственный, кто ощутил свою силу. В восемь лет.
— Со мной учится...
— Пиромант. И он аристократ, и не находится в нашем ведомстве. Вы простолюдины. Вы не служите роду. Соответственно, вы в нашей епархии, и мы отвечаем за ваше благополучие.
— Отлично, — стараясь не заводиться, произнёс Гарри. — Тогда, может, вы выделите нам квартиру на время моего обучения? Чтобы у меня и комната своя была и комната для тренировок? Вы, кстати, в курсе какая сила мне откликается?
— Да. Вы первый за семьдесят лет некромант. И ваше благополучие на личном контроле нашего мэра. Не каждый век появляется сильный некромант. Насчёт места жительства — это действительно можно решить. А вот на счет вашего финансового благополучия и неполной семьи, увы. Поэтому я вижу только один вариант. Интернат для вас будет самым правильным и эффективным решением.
Гарри снова тяжело вздохнул. Внутри пропала злость и гнев, но появилась холодная ярость. Мальчик спокойно взглянул на перепуганную маму и произнёс:
— Знаете, я хорошо учу историю. Особенно историю людей моей силы и их роль в нашей Империи, — проговорил он и взглянул на женщину. — Знаете, чем отличались все представители профессии некромант?