Любовь на пиках (СИ)

– Не делай этого ни с кем другим, – прорычал Колтон, и Эйс не смог сдержать огромной улыбки. Колтон хотел его, всего его, таким, какой он есть. Это было видно по его глазам, по нахмуренным бровям, по морщинкам беспокойства на красивом лице и по тому, как он прижимался к Эйсу, словно не хотел отпускать.
Эйс поцеловал Колтона.
– Только ты.
– О Боже, да. Трахни меня. Эйс, я не могу. Я сейчас кончу.
– Да, кончи для меня, милый. Я хочу, чтобы ты кончил на меня.
Руки Колтона бешено двигались, подстраиваясь под ритм Эйса, когда он снова и снова вгонял себя в Колтона, сильно прижимая его к себе и колотя по заднице Колтона. Слава богу, что у него толстые стены, потому что его задачей стало заставить Колтона кричать, и он закричал, когда его оргазм вырвался из него, выплескиваясь на живот Эйса и достигая его подбородка. Колтон задрожал, но наклонился вперед, провел пальцами по липким лентам на своей груди и поднес их к губам Эйса. Эйс обсосал его пальцы дочиста, и когда Колтон провел другим пальцем по груди Эйса, а затем взял липкий палец в рот, оргазм пронзил Эйса, и он с рыком кончил, теряя контроль над своими бедрами, пока не достиг оргазма, пока не задрожал.
Эйс опустил голову на грудь Колтона и тихонько улыбнулся, когда Колтон обхватил его голову руками, запустив пальцы в волосы Эйса и поглаживая его так нежно. Эйс выскользнул из него и заключил дрожащее тело Колтона в свои объятия, удивляясь, когда это произошло. Когда он открыл свое сердце и позволил Колтону войти в него? Что такого было в Колтоне, что заставило его почувствовать все? Они были знакомы недолго, но казалось, что очень давно. Эйс проводил рядом с ним каждый день и каждую ночь, видел его лучшим и самым разочаровывающим. За это время Колтон стал гораздо больше, чем просто клиентом. Эйсу была известна каждая деталь. О том, как его волосы часто падают на лоб, о том, что Колтон всегда выглядит ухоженным, будь то пижама или дизайнерский костюм. У него было больше обуви, чем нужно любому мужчине. Как он предпочитал водку виски, сладкий чай с лимоном и питал слабость к свежеиспеченному хлебу.
– Я не чувствую ног, – пробормотал Колтон.
Эйс рассмеялся и успокаивающе провел рукой по спине Колтона до его ягодиц. Он отстранился, чтобы встретиться с Колтоном взглядом.
– Я причинил тебе боль?
– Ничего такого, с чем бы я не справился. Ты как будто создан для меня.
Проклятье, но он надеялся на это.
– Думаю, у тебя будут синяки, – Эйс провел пальцами по бокам Колтона, чувствуя тяжесть и насыщение в теле.
Колтон пожал плечами.
–Я хотел чувствовать тебя завтра весь день.
Они нежно поцеловались, рассеянно поглаживая тело друг друга.
– Наверное, нам стоит встать и принять душ, – пробормотал Эйс, не двигаясь с места.
– Или... – Колтон встал и направился в гостиную, подмигнув ему через плечо. – Я могу поплавать в бассейне. Не хочешь присоединиться ко мне?
– Разве тебе не нужны плавки?
Улыбка Колтона, полная греха и обещаний, заставила бы Эйса ослабеть в коленях, если бы он и так не чувствовал себя без костей.
– Ты идешь?
Эйс вскочил на ноги, вбежал в гостиную и, перепрыгнув через спинку дивана, приземлился на него, подпрыгнув. Колтон засмеялся, а Эйс замер, наслаждаясь тонусом тела Колтона. Он выскользнул на балкон, где находился частный бассейн, и Эйс завороженно смотрел, как Колтон укоризненно смотрит на него.
Эйс поспешил к Колтону, который игриво выскользнул из его объятий.
– Куда это ты собрался?
Он преследовал Колтона, любуясь тем, как двигается его стройное тело. Каждый изгиб мышц, каждый дюйм обнаженной кожи взывал к Эйсу. От желания провести руками и языком по этим аппетитным изгибам Эйс снова стал твердым. Колтон вошел в бассейн, как какое-то чувственное мифическое существо, и Эйс последовал за ним, словно под действием его чар. Вода была прохладной, но из-за жары и влажности раннего полудня она была такой приятной. Сплошные стены с каждой стороны балкона позволяли им уединиться от окружающих домов. Перед ними не было ничего, кроме миль и миль сверкающего голубого океана.
  
Колтон плыл спиной вперед к глубокому концу бассейна, его сине-серые глаза затуманились от голода, и это грозило поджечь Эйса, несмотря на прохладную воду, в которую он погрузился. Колтон провел языком по нижней губе, и выражение его лица стало самым эротичным из всех, которые Эйс когда-либо имел удовольствие видеть. Он перешел вброд, затем остановился перед Колтоном, положив руки на бортик бассейна по обе стороны от плеч Колтона.
– Хей.
От улыбки Колтона у него перехватило дыхание.
– Хей.
– Знаешь, я всю жизнь прожил во Флориде и никогда не занимался сексом в бассейне.
Колтон обхватил Эйса за шею, и Эйс прижал его к бортику бассейна. Он скользнул руками по торсу Колтона и взял его за бедра.
– Мы должны это исправить, – промурлыкал Колтон и прижался губами к губам Эйса, разжигая огонь внутри него в бушующее пламя. Эйс набросился на рот Колтона, словно ему нужно было, чтобы Колтон обеспечил дыхание в его теле. Колтон обхватил Эйса и принялся показывать ему, чего ему так не хватало, но он подозревал, что секс с Колтоном был бы весьма впечатляющим, где бы они ни находились. Колтон не мог оторваться от Эйса, и Эйсу нравилась каждая минута. Не то чтобы с Колтоном было легче. Если мужчина находился в той же комнате, Эйс хотел прикоснуться к нему, поцеловать его, зарыться в него.
Закончив возиться в бассейне, они вместе приняли душ, делая друг другу минет. Единственная причина, по которой они не занялись сексом, когда после этого легли в постель, заключалась в том, что оба были слишком измождены и измучены.
– Мне нужно вздремнуть, – сказал Колтон, зевая и прижимаясь к Эйсу.
– У нас есть время, – напомнил ему Эйс. – Тебе не нужно спускаться вниз, чтобы встретиться с Лазом на ужин, до семи.
Температура в комнате была идеальной, и они нежились под тонким одеялом. Кровать была калифорнийской, с пышными пуховыми подушками и матрасом из пены с эффектом памяти. Через стеклянную стену открывался потрясающий вид на пляж. Пальмы колыхались на ветру, солнце ярко светило на безоблачном небе. Колтон рассеянно провел пальцами по животу Эйса.
– Расскажи мне о своей семье. Я знаю, что вы с Лаки двоюродные братья, но тебя зовут Энстон, и у тебя нет такого акцента, как у него.
– Это потому, что я родился и вырос здесь. Моя мать - кубинка, а отец - американец. Энстон было его второе имя. Хотя мама Лаки и моя мама - сестры из одной маленькой рыбацкой деревушки к востоку от Гаваны, мою маму выслали с Кубы еще в шестидесятые годы во время операции «Питер Пэн» [38]. Как и тысячи других родителей, мои бабушка и дедушка боялись, что случится с их ребенком при новом режиме. Она была еще ребенком. Ее родители хотели отправить и маму Лаки, но у нее были проблемы со здоровьем, и она была слишком больна для поездки. Моей маме повезло. Вместо того чтобы отправить ее в приемную семью или детский дом, когда она приехала в США, ее отправили к тете, которая в то время жила в Майами, и моя мама воспитывалась у нее. К тому времени, когда ее родители приехали, мама Лаки уже вышла замуж и родила Лаки. Угроза быть пойманным при выезде из страны пугала отца Лаки. С годами большинство членов семьи моей матери переехали сюда, многие - в 1980 году, во время «Эль-Мариэль» [39]. Когда я учился в школе, мои родители привезли Лаки и его родителей.
– А твой отец?
Эйс тяжело сглотнул.
– Он умер, когда я учился в школе. Сердечный приступ.
– Мне так жаль, – мягко сказал Колтон, приложив поцелуй к челюсти Эйса.
– Я скучаю по нему. Он был хорошим человеком. Когда он женился на моей маме, его семья отнеслась к нему свысока.
– Почему?
Эйс пожал плечами.
– Это было другое время. Семья моего отца происходила из старого общества. Они хотели, чтобы он женился на дочери одного из их друзей, какой-нибудь светской львице. Он был их единственным сыном, поэтому к моменту поступления в колледж его жизнь была полностью распланирована. Когда родители узнали, что он влюбился в кубинскую девушку, которая заправляла кровати, они пришли в ярость. Они поставили ему ультиматум. Оставь мою маму или тебя отлучат от дома. Мой отец ушел от них и больше не оглядывался. Его семья пыталась подкупить мою маму, чтобы она ушла от него, угрожала депортировать ее, когда она отказалась, а затем сделала все, чтобы сделать ее жизнь несчастной.