Фамильная реликвия (СИ)

Громкий хруст веток, раздавшийся совсем близко, буквально в шаге от меня, заставил моё сердце ухнуть куда-то в пятки. Точно горная коза, я вскочила на ноги и одним прыжком переместилась Семёну за спину. У Николая нервы оказались намного крепче: он медленно выпрямился и не сдвинулся с места, направляя фонарь в заросли, силясь разглядеть, что именно там скрывается.
Треск повторился, но уже с другой стороны, после чего ему вновь вторил громкий вой. Николай перевёл свет фонаря туда, но разглядеть что-либо по-прежнему не представлялось возможным.
— Какие будут предложения, граждане скептики? — мрачно поинтересовался Семён, не опуская ружья и напряженно всматриваясь в окружающую тьму.
— Стоим и ждём, — последовал спокойный ответ фельдшера. — Нам вроде не по пять лет, чтобы вздрагивать от каждого шороха, — внезапно губы Николая растянулись в насмешливой ухмылке: — Или ты сдрейфил, Сеня?
— Ничего я не сдрейфил, — огрызнулся тот в ответ. — Просто столкнуться со стаей волков, имея в запасе одно единственное ружьё, мне совершенно не хочется.
— Мы слышали только один голос, — включив здравый смысл, заметила я. — Если бы это была целая стая, голосов было бы несколько.
Николай послал мне одобрительный взгляд.
— Хорошо, уговорили, — раздражённо бросил Семён, опуская ружьё. — Но если кого-то из вас сожрут — я не виноват.
  
Когда сказка превращается в быль
 
В конечном итоге, руководствуясь принципом великого котёнка по имени Гав: «не ходи туда, там тебя ждут неприятности — как не ходить, они ведь ждут!» — мы втроём отправились навстречу приключениям. Семён, обладавший какой-никакой боевой подготовкой, да ещё и вооружённый ружьём, гордо шествовал впереди, весьма посредственно изображая из себя Рэмбо. Мы с Николаем отставали от него ровно на два шага, при этом старательно освещая окружающие нас кусты фонариками, чтобы, — не дай Бог! — не пропустить какого-нибудь неприятного сюрприза.
Волчий вой, время от времени раздававшийся то тут, то там, завёл нас прямиком на деревенское кладбище.
— Такое чувство, что я попала в какой-то глупый американский ужастик, — вполголоса сообщила я своим спутникам, чтобы хоть немного разрядить обстановку. У меня самой поджилки тряслись от страха при виде мрачных силуэтов крестов и надгробий вокруг.
— Зомби или вампиры? — уточнил Семён, повернув ко мне голову.
— Маньяки-каннибалы! — нервно огрызнулась я в ответ.
В этот момент где-то совсем рядом раздался отчаянный женский крик. Семён было рванул в ту сторону, но я мёртвой хваткой вцепилась ему в рукав ветровки.
— Ты чего? Там кому-то помощь нужна! — возмутился он. Судя по всему, мужчина вспомнил, что, вроде как, является представителем правопорядка, в связи с чем в нём взыграло чувство долга.
— Ты забыл, да? — дрогнувшим голосом спросила я. — Легенду о Белой даме.
Семён судорожно сглотнул и с недоверием посмотрел на меня.
— Женя, это всего лишь глупая детская страшилка, — заметил он, однако уверенности в его голосе не было ни на грамм. — А там, — он махнул рукой куда-то в сторону пригорка, — кому-то реально нужна помощь.
— Почему этот кто-то тогда снова не кричит? — Николай, похоже, этой ночью вознамерился быть гласом разума между внезапно уверовавшей мной и чересчур скептично настроенным приятелем. — И вообще, ты знаешь много людей, — за исключением нас троих, — склонных шастать ночью по кладбищу?
Слова друга, похоже, возымели эффект: Семён переступил с ноги на ногу, послал в нашу с Николаем сторону раздражённый взгляд, но рваться на помощь к неведомой девушке прекратил.
— А что за легенда о Белой даме? — убедившись в том, что наш героический товарищ не собирается делать глупостей, поинтересовался Николай, обращаясь почему-то конкретно ко мне.
— Когда я была маленькой, дедушка часто рассказывал эту легенду, — смущённо потупив глаза, ответила я. — Вроде как ночью по кладбищу бродит женщина, одетая вся в белое, и зовёт на помощь. Но стоит кому-то к ней подойти, она его хватает и высасывает из бедолаги жизнь.
 
— Вроде как это неупокоенная душа девицы, много лет назад утопившейся в озере из-за неразделённой любви, — вставил свои пять копеек Семён.
— Какой богатый у вас тут фольклор, — фыркнул Николай, переведя насмешливый взгляд с Семёна на меня и обратно. — И ведьмы, и оборотни, и призраки. Страсти-то какие!
— Иди в пень! — раздражённо бросила я. И тут мои глаза, должно быть, стали размером с блюдца, потому что вдали, возле самого пригорка, — как раз оттуда мы слышали крик, — я увидела женский силуэт, облачённый во всё белое. Не в силах выговорить ни слова, я подняла руку и указала на жуткое видение. Оба моих спутника резко обернулись.
— Вы тоже её видите? — внезапно осипшим голосом спросила я, в душе опасаясь, что это сугубо мои личные галлюцинации.
— Я вижу кого-то в белом, — ровным голосом сообщил Николай.
— Я тоже вижу, — кивнул Семён. — Может, это она кричала?
— Ты хочешь подойти и выяснить? — мой голос отвратительно дрожал, и мне никак не удавалось взять себя в руки. А я-то наивно считала себя храбрым человеком! Ха! Прав Семён, называя меня зайцем. Трусливый заяц я и есть.
Женский крик, прозвучавший на этот раз громче и с каким-то надрывом, повторился, но теперь ему вторил одиночный волчий вой. Я инстинктивно попятилась. В этот момент кто-то, — или что-то, — схватил меня сзади за плечи и резко дёрнул назад. Не устояв на ногах, я опрокинулась на спину и, вереща на всю округу, будто меня режут, головой вперёд скатилась по склону. Одновременно с моим криком послышался очередной волчий вой, а вслед за ним — звуки выстрелов.
На счастье для меня, склон был не слишком крутой и не очень длинный, так что экстремальный спуск закончился лишь перепачканными в земле волосами и одеждой да лёгким, — на грани инфаркта, — испугом.
— Женя? — на меня упал свет фонарика, и я увидела перепуганное лицо Николая. — Ты живая там?
— Да, я в норме, — заверила я его, поднимаясь на ноги и отряхиваясь. — Просто незапланированные покатушки. А в кого стрелял наш доблестный страж порядка?
Я спокойно поднялась обратно на склон, где меня встретил ухмыляющийся и донельзя чем-то довольный Николай и смущённый Семён.
— А у нашего Сени, оказывается, нервишки шалят, — доверительно сообщил мне фельдшер. — Ну, или у него слуховые галлюцинации и твой крик он воспринял как команду “огонь”.
— Да пошёл ты! — в сердцах воскликнул Семён, наградив меня укоризненным взглядом. — А тебя куда леший понёс?
— Грязевую ванну решила принять, — ядовито ответила я. — Но совершенно не обязательно меня было провожать салютом.
— А между тем дамочка исчезла, — заметил Николай. Проследив за его взглядом, я убедилась в том, что он прав: белоснежный женский силуэт, так сильно напугавший меня, бесследно исчез.
— Быть может, какая-то оптическая иллюзия? — предположил Семён, моментально возвращая себе серьёзный, собранный вид.
— Всё может быть, — пожал плечами Николай. — Что дальше будем делать? Продолжим нашу увеселительную прогулку?
— Нет, — покачал головой Семён. — Расходимся по домам. Это всё, конечно, весело, ведьмы там всякие и призраки, но волчий вой мы все трое слышали. Так что утром, прям с первыми петухами, я схожу до егеря, поставлю его в известность, пусть прочешет территорию, поищет следы. Если у нас в лесу поселилась стая, местных необходимо предупредить.
— Но почему мы их только слышим, но не видим? — задала я, на мой взгляд, вполне логичный вопрос.
— А я почём знаю? — Семён даже не пытался скрыть раздражения. — Стесняются, блин!
 
Приглушённое рычание вперемешку с хрустом разгрызаемой кости, раздавшееся откуда-то из темноты, послужило прекрасным аккомпанементом его словам.
— Вурдалак? — настороженно спросил Семён, бросив быстрый взгляд в нашу с Николаем сторону, словно советуясь.
Похоже, за эту ночь я умудрилась исчерпать весь свой лимит на панический страх, потому что теперь, вместо того чтобы испугаться, я дико разозлилась.