Могилы из розовых лепестков (ЛП)

— Да, — сказал он, и это прозвучало так, как будто всё его сдерживаемое напряжение высвободилось вместе с этим словом. — Я выхожу прямо сейчас, — я слышала, как его тяжёлые ботинки стучат по ступенькам крыльца. — Я посигналю, когда подъеду.
Когда он отключился, я уставилась на экран своего телефона, пока он не потемнел, затем подняла взгляд на лицо моего друга.
— Я хочу, чтобы ты простил меня, Блейк. Я не могу уйти отсюда, когда ты злишься на меня.
Его челюсть сжалась.
— Пожалуйста, — я умоляла его глазами.
Я любила Блейка, просто не так, как он любил меня.
Блейк вздохнул.
— Как будто я мог тебе в чём-то отказать.
Я вскочила с дивана, чтобы обнять его, и пока я держала его, а он держал меня, крошечная часть меня задавалась вопросом, простил ли он меня, потому что у меня было влияние. Я вдохнула его, желая ответить на его чувства тем же.
Некоторое время спустя папа посигналил. Блейк не проводил меня до двери. Он остался неподвижно сидеть в зелёном кресле.
— Позвони мне, когда она проснётся, — сказала я. Всё, что я могла видеть, это его затылок, который опустился в жёстком кивке. — Я вернусь.
И вот так я ушла, оставив его наедине с женщиной, с которой мне, вероятно, не следовало оставлять его одного.
ГЛАВА 17. ОБМАН
Телефон зазвонил, когда я убирала со стола после ужина. Папа пошёл в гостиную, чтобы найти нам что-нибудь посмотреть, так что я была одна на кухне. Как только я увидела, что это Блейк, то сняла трубку.
— Она проснулась? — спросила я, прежде чем он успел заговорить.
— Она ушла.
В том, как он это сказал, было что-то механическое, или, возможно, это кровь прилила к моим барабанным перепонкам, из-за чего его голос звучал странно.
— Куда? Когда?
— Она оставила записку. Что-то насчёт встречи с тобой в старой хижине. Я могу пойти туда прямо сейчас.
— Нет, — сказала я. — я пойду. Это прямо рядом с домом. Ты сделал достаточно.
— Хорошо, — сказал он и повесил трубку.
Он всё ещё злился на меня. Прежний Блейк никогда бы не оставил мне выбора. Он бы пришёл.
Идея выйти посреди ночи одной на встречу с Гвенельдой меня тревожила, но я не могла впутывать в это своего отца, и у меня не было возможности связаться с Крузом. Солгав отцу о поездке в «Местечко Би», я села в катафалк и поехала — не потому, что это было далеко, а потому, что если бы я этого не сделала, папа увидел бы мою ложь насквозь. Мне потребовалось три минуты, чтобы добраться до хижины, и пять, чтобы выключить зажигание и решиться выйти в морозный лес. Снег шёл слабее, но по-прежнему падал, делая пейзаж немного живописнее, но в то же время гораздо холоднее. Я вздрагивала при каждом шаге. Приблизившись к хижине, я постучала.
Ответа не последовало.
Я постучала ещё раз. И даже крикнула:
— Привет?
По-прежнему ничего. Я прижала кончик пальца к старому дереву и толкнула дверь. Она заскрипела, увеличивая скорость крови, бегущей по моим венам. На секунду у меня перед глазами поплыли точки, как будто я вот-вот потеряю сознание.
— Гвенельда, — попробовала я снова.
Луна освещала тусклый интерьер, но я всё равно воспользовалась фонариком своего телефона, чтобы заглянуть в углы. Все они были пусты. Гвен здесь не было.
Щёлкающий звук заставил меня подпрыгнуть. Я резко обернулась, во рту появился металлический привкус, а мышцы пульсировали от адреналина.
— Гвен? — хрипло повторила я.
Маленький камушек ударился в разбитое пыльное окно. Щелчок. Набравшись храбрости, я подошла к двери и вгляделась в темноту внизу. Когда я увидела, кто бросал маленькие камни, я осталась в двери хижины, на всякий случай, если это всё ещё могло отпугнуть фейри.
— Что вы, ребята, здесь делаете? — спросила я Эйса и Лили.
Я пыталась взять свой пульс под контроль, но Круза с ними не было. Я доверяла ему, я не доверяла им.
— Круз послал нас, — сказал Эйс.
— Почему он не пришёл? — спросила я.
Большие глаза Лили казались раскосыми.
— Он не пришёл потому, что ты втянула его в неприятности своей маленькой просьбой спасти охотника. В нашем мире это карается смертью.
 
— Что?
— Он добровольно сдался. Надеюсь, это поможет его делу.
Мой желудок сжался.
— Смертью?
— Да. Смертью. Просто чтобы между нами все было ясно — если его повесят, то и тебя тоже, поняла?
Я сглотнула.
— Отвезите меня на Бивер-Айленд. Я скажу им, что это была моя вина.
— Взять охотника за фейри на Остров? Я бы подписал себе смертный приговор, — он фыркнул. — Итак, что здесь происходит? Что тебя так сбило с толку?
— Гвенельда сказала, что встретит меня здесь, но она не появилась.
Лили была такой миниатюрной по сравнению со своим братом, но она не была похожа на застенчивую девушку, с которой я общалась всего несколько часов назад. Я предположила, что обида взяла верх над неуверенностью.
— Почему Круз послал вас? — внезапно спросила я. — Как он узнал, что я буду здесь?
— Он пометил тебя, чтобы иметь возможность отслеживать. Он также может отслеживать твоё сердцебиение, твоё настроение. Это довольно полезный трюк, которым мы, фейри, обладаем, чтобы следить за своим врагом. Это превращает тебя в лёгкую добычу. В этом случае, однако, если мы считаем, что ты враг, — сказал он, указывая на свою сестру и на себя, — я не думаю, что он это видит. Хотя, очевидно, тюрьма меняет людей, так что он придёт в себя. Твоё влияние на него пойдёт прахом, — Эйс развёл руки в стороны.
— Он сказал мне, что мои способности на него не действуют.
Лили фыркнула.
— И ты купилась на это? — сказал Эйс.
Четыре светлячка пронеслись среди хлопковых снежинок и зажужжали вокруг лица Эйса. Один из них увеличился, пока не стал размером уже не с жука, а почти таким же высоким, как Эйс. Он сиял ярче, чем брат и сестра, золотым, а не лунно-белым светом. На языке фейри он сообщил Эйсу что-то, от чего ухмылка последнего исчезла. Он выругался, затем прошёл мимо своего охранника ко мне.
— Они нашли Гвенельду.
— Они снова причинили ей боль? — спросила я.
— На этот раз она была слишком быстра для них, благодаря твоему хромому парню.
— Какому парню?
— Чувак, чьё лицо пострадало при взрыве.
— Блейк?
Мурашки побежали по всему моему телу.
— Мой охранник говорит мне, что он подъехал прямо к рябиновой роще. И угадай, что они делают?
Я побежала домой, забыв, что у меня есть машина, забыв, что прямо рядом со мной летают смертоносные фейри. Светлячок жужжал вокруг моего лица. Я смахнула его, и он обжёг мне руку.
Я не вскрикнула, я просто продолжала бежать. Мне нужно было добраться до кладбища до того, как Блейк и Гвен смогут разбудить ещё одного члена клана. Снег хлестал меня по лицу и охлаждал ожог, увеличивающийся на моей руке. Леденящий ветер завывал вокруг меня, и ветка ударила меня по лицу, жаля едва ли не сильнее, чем жгло мою руку. Мои глаза наполнились слезами. У меня потекло из носа. У меня онемели пальцы на ногах. Если бы не хруст сосновых шишек и свежего снега, я бы подумала, что лечу.
Когда я вырвалась из леса, я замерла. Всё во мне застыло. Я всё ещё была на расстоянии, но могла видеть гроб, стоящий на снегу. Я видела, как руки погружаются внутрь, как розовые лепестки роз трепещут, мерцают и падают. Я чувствовала их приторный аромат. Появился торс, а затем руки и кисти, которые прижались к стенке деревянного ящика, открывая ноги и ступни. Это было всё равно, что смотреть на кого-то, выныривающего из озера после полуночного купания.
Я не могла подойти ближе. Мои ноги не двигались, поэтому я прищурилась, не для того, чтобы разглядеть новоприбывшего, а чтобы убедиться, что их там трое.
Я видела только двоих. И они увидели меня.
ЧАСТЬ II. ОХОТНИКИ
ГЛАВА 18. ЕЩЕ ОДИН