Командировка Дерена (СИ)

— Уступая нашу прибыль имперцам?!! — не смог промолчать рыжий Дисталь.
— Ирик, — сказала леди с приторной ласковостью, грозившей перерасти в ментальную атаку. — У меня складывается нелестное ощущение, что регент здесь ты?
Он замер, тяжело дыша: какой опасной она вдруг стала!
Неужели леди Антарайн почувствовала его настоящие цели? Но как она могла догадаться? По этой безобразной истории со служанкой?
Женщины хитры и прозорливы. Леди Антарайн могла сообразить, сублимацией чего являлся случайный сексуальный порыв! Или это ей тоже рассказал Дерен?
Ирик Дисталь никак не мог успокоить дыхание. В висках билось: «Отомстить... Раздавить гадину...»
Под драку Дерен заточен хорошо: пока юного Ирика заставляли медитировать, пилота учили убивать. Что тут ему противопоставишь?
Только «паутину», а в ней Ирик совсем не силён. И тот, кто хватал звёзды с неба в их родовой ветви, покойный Лейнек Дисталь, тоже теперь не сможет помочь.
Вот, разве, его приятель? Изгнанник с напрочь испорченной репутацией?
Ирик всё-таки овладел собой.
Он склонился перед леди в вежливом поклоне. Вздохнул притворно:
— Я лишь забочусь о благосостоянии Дома.
Вышел в коридор, прикидывая, сумеет ли прямо сейчас списаться с изгоем Дома Аметиста, мятежным Ингвасом Имэ?
Тот был, вроде, уже и не под арестом, но посещения мог регламентировать регент Дома Аметиста, Линнервальд.
Ирик сделал запрос и расплылся в улыбке: Линнервальд в отъезде. Прекрасно!
Благодаря погибшему дяде, Лейнеку Дисталю, Ирик был неплохо знаком с Ингвасом Имэ. Он счёл достаточным просто послать ему короткое сообщение.
И тут же получил ответ: «Прилетай немедленно».
Вот как действует практичный и здравый человек! А то бла-бла, патриотизм...
Ирик Дисталь почти выбежал из резиденции и забрался в катер.
Вопросы безопасности его не напрягали, и летал он один. Кому нужен не самый перспективный наследник бедного торгового Дома Оникса?
Слово «бедный» Ирик использовал здесь в обоих смыслах — несчастный и небогатый.
До появления Дерена Ирик вообще не ощущал в Содружестве никакой угрозы своему существованию. Кроме бедности.
Трудно быть аристократом и не иметь достаточно денег на то, чтобы все знали, чего ты стоишь. Очень трудно!
Катер рванулся вверх. Класс машины позволял и межсистемные полёты, но Имэ был сейчас на Асконе. Он очень любил эту беленькую планетку с её городами, затерянными в густых лесах.
Катер двигался на автопилоте, Ирик делал упражнения, пытаясь пробудить в себе созерцательное настроение. Кровь кипела, и упражнения не выходили.
Да и зачем? Имэ всё равно поймёт, что он в бешенстве! Таких профессионалов, умеющих работать со связями и причинами, в Содружестве — по пальцам пересчитать.
Локьё, Симелин — вот, пожалуй, и всё. Все стальные — мелочь пузатая. За жабры их всех и в мешок!
Ирик выпьет чаю с другом покойного дяди, презентует ему какую-нибудь милую безделушку и попросит убрать с доски ничего не значащую пешку.
Что ему стоит? Делов-то — просто размять пальцы. Кому он нужен, этот имперский пилот по фамилии Дерен?
Подлетев к поместью Имэ, Ирик вспомнил, что изгоя серьёзно охраняют. Регент Дома Аметиста, Линнервальд, узнает, что Ирик Дисталь был здесь.
Неприятно. Но выхода нет. Или Ирик удавит этого Дерена, запутав в паутине, или новый наставник размажет его репутацию. Сравняет с грязью!
Он уже испортил ему сделку с леди Антарайн, и это было только начало!
  
Глава 12. Дерен
 
Столица экзотианской Асконы — Акра 
Вальтер Дерен к алайцам относился без нерва. И к мордам крокодильим привык, и к запаху притерпелся.
В среднем у homo sapiens sapiens обычно диагностируется непереносимость вида и запаха homo sapiens melius — человека усовершенствованного, так называют себя алайцы.
 
Людей пугают их острые треугольные зубы, чешуйчатая кожа, устойчивая к агрессивным излучениям и оружию средней поражающей силы.
Но больше всего пугает специфический, ни на что не похожий запах. Его ещё называют «запахом страха».
Однако, как человек время от времени снимавший с алайцев шкуры — для устрашения врагов и на сувениры — Дерен относился к ним с пониманием. Впрочем, как и они к нему.
В торгпредстве его окружили полдюжины «крокодилов», увешенных оружием как праздничные ёлки игрушками*.
Дерен был с «Персефоны», крейсера под командованием «мёртвого капитана Пайела», так его называли алайцы.
В государственной религии Э-лая человек умирает в момент рождения. Переходит из мира живых в земной мир страданий и смерти. Оттого смерть считается у алайцев актом оживляющим. Особенно смерть «правильная», когда воин гибнет в бою, пахарь в поле, а танцовщица на сцене.
Однако капитан Пайел «умирал» и «воскресал» столько раз, что его статус «мёртвого» алайцы считали особенным. Он был на Э-лае сродни богам, что переходят из мира в мир, взращивая свою мощь.
В итоге к Дерену старались сейчас прикоснуться все кому не лень, дабы через него приобщиться к капитанской благодати.
Он терпел. Терпение — вообще основа всех воинских профессий.
— Мёртвый... — шелестело по коридору.
— Тоже мёртвый...
Дерен не спорил. В чём-то этот вердикт был правильным.
Он не сразу пошёл служить в Армаду. Сначала разочаровался в нормальной мирной жизни. Оказался не способен отстранённо смотреть на мир, в котором идёт война.
Наконец явился главный менеджер и разогнал зевак.
Он поприветствовал Дерена со всем возможным уважением, предложил кров и набор местных развлечений.
Пилот кивнул — отказываться здесь было не принято — и сухо сообщил, что дурь с уважаемым торговцем он будет курить позже, возможно даже в следующий свой визит. Если, конечно, Тёмная Мать будет к нему милостива и даст завершить дела в этом мире. А сейчас его ждёт узаконенный сын эрцога Дома Сапфира Энрек Лоо.
По-алайски Дерен говорил достаточно хорошо, его сразу поняли и отвели в далтитовую комнату для совещаний, полностью экранированную от внешнего мира.
В разговоре Дерена с Энреком не ожидалось ничего сверхсекретного, но алайцы хотели проявить уважение, и Дерен с благодарностью принял закупоривание себя в каменный мешок.
И даже с одобрением похлопал стены из живого агрессивного «камня», способного сожрать неумелого визитёра.
В комнате ничего лишнего не имелось — диванчик да пульт для связи.
Дерен уселся на диванчик и стал ждать вызова от Энрека.
Коту, видимо, доложили о визите, как только катер Дерена сел у торгпредства. Едва двери задвинулись, перед диванчиком вспух голографический шар, развернувшийся в глубокую панораму резиденции Энрека Лоо на Кьясне.
— Ну и как тебе Дом Оникса? — спросил высокий поджарый мужчина с чертами Дома Сапфира. У него были коротко стриженные русые волосы, прямой нос и тонкие губы, стянутые скептической улыбкой.
Энрек Лоо, прошедший инициацию духом зверя на Тайэ, в глубине души считал себя хайбором — таянским хищником, похожим на леопарда. Он не привык ждать от людей чего-то хорошего. И как ни старался приветливо улыбнуться Дерену — выходило вымученно и криво.
— Осваиваюсь. Рад тебя видеть. — Улыбка Дерена тоже имела специфические черты. В дружественной обстановке он улыбался одними глазами.
— У меня мало времени, — предупредил Энрек. — Я не то чтобы доверяю алайцам, но тема нашего разговора — не их профиль.
Кот предлагал выбрать манеру общения.
— Как здоровье отца? — этикет Дерен знал, и вполне мог говорить недомолвками, принятыми в среде аристократов.
— Он не намерен что-то менять, но регент не верит, — охотно подхватил предложенный «эзопов язык» Энрек.