Рождение и гибель цивилизаций

4.
Среди множества героев — исторических и вымышленных лиц — ярко описанными персонажами «Божественной комедии» являются герои греческой мифологии, о которых мы прочитали и у Нострадамуса:
а) перевозчик через реки подземного царства- мертвых Харон (песнь 3 части «Ад») [43]:
 
 
Старик, поросший древней сединой…
 
Харон сзывает стаю грешных.
 
Вращая взор, как уголья в золе,
 
И гонит их, и бьет веслом неспешных.
 
 
6) кентавры во главе с Хироном (песнь 12 части «Ад») [43]:
 
 
Меж ним и кручей мчались друг за другом
 
Кентавры, как, бывало, на земле…
 
Хирон, Ахиллов пестун величавый,
 
А третий — Фол, с душою грозовой.
 
 
5.
Имена главных героев произведения содержат те же буквы, существование и перемещение которых по циферблату часов Нострадамуса создает «историю нострадамусовского мира букв». Это буквы «Т», «А», «Е», «G», «L» в именах Данте (Dante), Вергилий (Vergilius), Беатриче (Beatrice).
6.
Повествование, события поэмы разворачиваются, как и у Нострадамуса, между царством Люцифера — «цто дна Вселенной» и Раем — «святой страной», где «Свет Неизреченный», «Верховней-шее Счастье» и «Нескончаемая Сила».
7.
В завершающей произведение тридцать третьей песне части «Рай» говорится о счастливых переживаниях автора, увидевшего «Свет Неомраченный», что очень похоже на нострадамусовское «Это, засиявшее Божественным светом». О стремлении увидеть этот свет в поэме говорится не раз. Автор мечтает узреть «лучи того, кто движет мироздание» (песнь 1 части «Рай»), Аналогичный Свет от слова «CHRIST» увидел и Нострадамус.
8.
Через всю поэму проходит мысль о перерождении автора, слиянии Данте с возлюбленной Беатриче, о слиянии их с «первою звездой», в результате которого становится возможным «увидеть Сущность, где непостижимо природа паша слита с Божеством» [43]:
 
 
Прославь душой того, проговорила,
 
Кто дал нам счастье слиться с первою звездой…
 
 
 
И этот жемчуг, вечно нерушим,
 
Нас внутрь воспринял, как вода — луч света,
 
Не поступаясь веществом своим.
 
 
 
Коль я был телом, и тогда, — хоть это
 
Постичь нельзя, — объем вошел в объем,
 
Что должно быть, раз тело в тело вдето.
 
 
 
То жажда в нас должна вспылать огнем
 
Увидеть Сущность, где непостижимо
 
Природа наша слита с Божеством.
 
 
 
Там то, во что мы верим, станет зримо,
 
Самопонятно без иных мерил.
 
Так первоистина неоспорима.
 
 
 
…огнезарный круг
 
Затих и с ним — рождавшийся в пречистом
 
Смешенье трех дыханий нежный звук.
 
 
Эти трехстишия говорят о свете неземной любви Данте к Беатриче, которым проникнуто все творчество поэта, о чувстве, которое сделало его гением мировой поэзии. Но эти же трехстишия как будто специально написаны, Чтобы прокомментировать трансформации на циферблате часов имен персонажей нострадамусов-ского послания в слово «CHRIST».
9.
В финале поэмы Данте пишет [43]:
 
 
Все — слитое столь дивно для сознанья,
 
Что речь моя как сумерки тускла…
 
 
 
Единый миг мне большей бездной стал,
 
Чем двадцать пять веков — затее смелой…
 
 
 
Я увидал, объят Высоким Светом
 
И в ясную глубинность погружен,
 
Три равноемких круга, разных цветом.
 
 
 
Один другим, казалось, отражен,
 
Как бы Ирида от Ириды встала;
 
А третий — пламень, и от них рожден…
 
 
 
Круговорот, который, возникая,
 
В тебе сиял, как отраженный свет,
 
Когда его я обозрел вдоль края,
 
 
 
Внутри, окрашенные в тот же цвет,
 
Явил мне как бы наши очертанья;
 
И взор мой жадно был к нему воздет.
 
 
 
Как геометр, напрягший все старанья,
 
Чтобы измерить круг, схватить умом
 
Искомого не может основанья,
 
 
 
Таков был я при новом диве том:
 
Хотел постичь, как сочетаны были
 
Лицо и круг в слиянии своем;
 
 
 
Но собственных мне было мало крылий;
 
И тут в мой разум грянул блеск высот,
 
Неся свершенье всех его усилий.
 
 
 
Здесь изнемог высокий духа взлет;
 
Но страсть и волю мне уже стремила,
 
Как если колесу дан ровный ход.
 
Любовь, что движет солнце и светила.
 
 
Данте в поэтической форме пытается выразить представления человека начала XIV века о Боге-Троице — Отце, Сыне и Святом Духе. Христианское богословие не знает абстрактного божества [53]: «Нельзя мыслить Бога вне трех Лиц. Бог конкретен, ибо единое Божество одновременно обще трем Ипостасям и присуще каждой из них… Троица есть изначальная тайна, Святая Святых Божественной реальности, сама жизнь Бога сокрытого, Бога Живого. Только поэзия может представить нам эту тайну…потому что поэзия… не претендует на объяснение. Троица не может быть постигнута человеком. Она сама объемлет человека и вызывает в нем славословие. Когда же мы говорим о Троице вне славословия и поклонения, вне личного отношения, дарованного верой, язык наш всегда не верен». Европа Данте еще не пережила Реформацию, начавшуюся в XIV веке. Поэт не мог позволить себе произвольно трактовать христианские истины.
 
Вот как можно сформулировать неразрешимое противоречие между творческими замыслами поэта и долгом христианина [17]: «Как христианская церковь, так и все называющие себя церквами христианские общества одинаково признают своим основанием Божественное Откровение… Необходимость же Откровения признается потому, что только оно одно может дать вполне достоверное, незыблемое основание для веры и для нравственности. Откровение, то есть сообщение созданию воли Божества, можно представлять себе или как непосредственно действующее на его волю, то есть принудительное, действующее как непреоборимый инстинкт, или как влияющее на нее посредственно, через понимание и сознание. Очевидно, что по отношению к человеку, признаваемому существом свободным, возможно только этого последнего рода Откровение. Но все, что предлагается нашему пониманию, может нами приниматься или во всей его объективной истинности, или совершенно не согласным с нею образом, или же отчасти согласно с нею… В конце концов самое значение Откровения будет зависеть от того, какое значение придается понятию о церкви и нераздельному с нею понятию о ее непогрешимости. Таких понятий существует, как известно, в христианском мире четыре. Понятие православное, утверждающее, что церковь есть собрание всех верующих всех времен и всех народов под главенством Иисуса Христа и под водительством Святого Духа, и приписывающее церкви, таким образом понимаемой, непогрешимость. Понятие католическое, сосредоточивающее понятия о церкви в лице папы и потому приписывающее ему непогрешимость. Понятие протестантское, переносящее право толкования Откровения на каждого члена церкви и потому переносящее на каждого эту непогрешимость, конечно, только относительно его же самого, или, что то же самое, совершенно отрицающее непогрешимость, где бы то ни было. Наконец, понятие некоторых сект, как, например, методистов, которое можно назвать мистическим, так как оно поставляет непогрешимость в зависимость от непосредственного просветления каждого Духом Святым и признаком такого просветления выставляет собственно сознание каждого, считающего себя вдохновенным или просветленным».