Рождение и гибель цивилизаций

Когда будут подробно рассматриваться возрасты человечества, будет объяснено значение этого бурного финиша третьего возраста. Но и без всяких объяснений ясно, что сдвоенный имперский финиш плюс конец возраста должны были породить грандиозное явление. Любой мало-мальски осведомленный человек понимает, что речь идет о рождении христианства (в чем заслуга Иудеи) и приобретение этой единобожеской религией государственного статуса (тут заслуга Рима). Столь удачный финиш третьего возраста плюс еще некоторые причины привели к тому, что четвертый возраст (25—425) прошел вообще без имперских циклов. Зато уж пятый возраст отмечен необычайно планомерным и поступательным движением имперского ритма: две Византии и Халифат заполняют ткань пятого возраста без просвета. География новых имперских циклов несколько странновата. Такое впечатление, что история, дав отдохнуть человечеству от имперского ритма в четвертом возрасте, в пятом также решила дать отдых Европе. Удивительный поворот: Европа остается центром мира, но лишается сердца, один лишь холодный разум. Сердце тем временем бьется на востоке. Византия, Халифат, вторая Византия…
Первая фаза (417–453). Христианство, а вместе с ним имперский ритм, формируют новое отношение к власти, новый тип власти. Император отныне не бог и не сын божий — он так же, как и все люди, «раб божий». Однако сама власть от Бога и богохранима. Так кресло становится важнее самого властителя. Главным же достоинством императора, по сведению византийских источников, был «страх божий». Одной из главных линий всего имперского цикла стало противостояние несториан и монофизитов. Империя бурлила, активизировалось монашество. «В этот чисто богословский спор вовлекались широкие массы. Вся империя пришла в волнение» (С. Сказкин).
Вторая фаза (453–489). Борясь за единообразие религии, императорская власть сама поставила себя во главе церкви. Маркиан, Лев, Зинон — императоры второй фазы — уже не смиренные христиане, а яростные борцы, утверждающие истинную веру силой оружия.
«После Халкиндонского собора влияние императора на церковные дела значительно усилилось. Маркиан держал себя так, как будто он был патриархом Константинополя. Права государства иа церковное имущество признавались неоспоримыми» (С. Сказкин).
Отказ платить дань должен был навести на Византию полчища Аттилы, но этого не произошло. Смерть завоевателя (случайно или нет) совпала с моментом начала второй фазы Византии (453) и вовсе сняла опасность с северных границ.
Вспомните, как достаточно слабая в военном отношении Иудея во время имперских циклов умудрялась отвести от себя разорительные нашествия. Такое впечатление, что Империю Бог хранит. Впрочем, вспомним поговорку: «Береженого и Бог бережет». Энергетика государства с имперским ритмом на порядок выше вяло текущей пульсации восточных и западных государств, а стало быть, сам факт существования имперского государства пугает и отгоняет потенциальных агрессоров.
У внешней политики Византии появился масштаб, новой задачей ее стала защита православных по всему миру. В 476 году (23-й год фазы) Одоакр отослал знаки достоинства западного императора в Константинополь. Это сейчас мы подзабыли, где был центр мира в V веке, а тогда это становилось яснее с каждым годом.
Третья фаза (489–525). Анастасий не только свел все нити управления в руки императора, он окончательно застолбил для императорской власти и место христианского учителя нации, преобразователя ее сознания. «Его совестливость не позволяла ему угождать распущенной черни в ее разнузданных и варварских забавах, к коим она привыкла и которые вели происхождение еще от норы язычества. Так, он запрещает борьбу с дикими зверями, остаток обычаев языческого Рима, являвшихся в христианском обществе анахронизмом… Анастасий отказал также в разрешении отправлять ночные празднества, которые давали повод к похотливым оргиям (майский праздник Брита, «когда не надо стесняться»). В связи с беспорядками в городе 491 года Анастасий изгнал также плясунов, а позднее издал общее запрещение этого вида увеселений» (С. Шестаков).
 
Четвертая фаза (525–561). «Забота о насаждении единого истинного богопочитания и вероучения была в сознании Юстиниана первою обязанностью императора перед Богом и людьми. Этому принципу он оставался верен все свое долгое царствование» (Ю. Кулаковский).
Впоследствии все создатели универсальных государств взяли на вооружение беспощадную религиозную политику Юстиниана. Карл Великий, император франков, огнем и мечом крестил саксов, в результате чего половина племени исчезла. Оттон I Великий (первый император Священной Римской империи) таким же образом крестил западных славян. Наш Владимир Креститель пе отставал от них, желая привести всех своих столь разнообразных подданных (кривичей, вятичей, полян и т. д.) к единой вере.
«Великое дело Юстиниана имело значение, далеко выходящее за кругозор античного человечества, и новая Европа начала свое историческое бытие с идеалом правового государства, который воздействовал на европейские народы. Прошли века, и право Юстиниана стало живым и действующим во всех западноевропейских государствах. Наряду с единым универсальным исповеданием веры христианской стало единое универсальное римское право как великое наследие будущему от древнего мира» (Ю. Кулаковский).
Законодательство Юстиниана обязано своим бессмертием именно своему универсальному характеру. Оно подошло всем странам и народам, которые брали его на вооружение и, отталкиваясь от него как от фундамента, строили уже свое законодательство.
Почти идиллия: мир становится устойчиво христианским и почти единым. Еще немного, и можно будет говорить об окончательном триумфе единого человечества. Однако из двенадцати возрастов, посвященных созданию единого человечества, прошло лишь четыре, и идет пятый. А потому в процесс единения входит новая сила ислам, халифат…
Первая фаза (573–609). Халифат родился на пустом месте. Ничего не предвещало рождения одной из мощнейших мировых религий, крупного и мощного государства. «Примерно за шестнадцать столетий, на протяжении которых может быть прослежена доисламская история Северной и Центральной Аравии, местные бедуины не создавали по собственному побуждению никаких государственных образований» (Г. Грюнебаум). Более примитивное устройство, чем у доимперских арабов, трудно вообще представить.
С началом имперского цикла в Аравии начинается политическое ослабление всего ее окружения. В 561 году заканчивает свой первый волевой рывок Византия, ее политическое давление сразу падает. У Ирана, со смертью в 587 году Хосрова I Ануширвана, заканчивается период наибольшего могущества. В 570 году в третий раз разрушается Марибская плотина и наступает закат мощной земледельческой цивилизации Йемена, ближайшего соседа Мекки.
Вторая фаза (609–645). В 610 году во время уединенной молитвы в окрестностях Мекки у Мухаммеда начались видения. Он услышал голос с небес, и в голове человека, до этого мгновения не обладавшего ни ораторским, ни поэтическим даром, стали складываться строки рифмованной прозы откровений, с «четким ритмом и торжественными, похожими на клятву, вступительными фразами» (Г. Грюнебаум).
В проповеди новой религии все было инородно для араба. Многообразие племенных, родовых, семейных богов заменялось верой в единого Бога. От верующего требовались покорность и преданность Богу (само понятие «ислам» означает «предание себя Богу», «покорность»), «Отбросив в сторону всякую заботу о своих собственных интересах или самостоятельной воле, должен правоверный отдаться исполнению воли Всевышнего. Подобное воззрение стояло на самом деле в разрезе с природой араба: издавна привык он не обращать никакого внимания ни на чью волю, кроме своей» (А. Мюллер).
«Ни персы, ни византийцы не были в состоянии отражать нападения арабской армии. Эта армия выступила в поход, чтобы вести священную войну; ее солдаты были уверены, что переселятся в рай, если будут убиты» (Э. Лависс, А. Рамбо).