Йеллоуфейс
Он, наверное, уже увидел твиты, потому что не проходит и пяти минут, как уже звонит (хотя на часах одиннадцатый час).
Я беру трубку противно дрожащей рукой.
— Привет, Бретт.
— Приветик. — Голос у него звучит ровно, хотя на уме наверняка что-нибудь не то. — Что хотела сказать?
Я прочищаю горло.
— Ты, наверное, видел твиты?
— Если ты потрудишься объяснить…
— Те, где говорится, что я типа украла «Последний фронт» у Афины Лю.
— Есть такое. — Долгая пауза. — Но это же не так?
— Конечно нет! — выпаливаю я. — Еще не хватало! Не знаю, кто за этим стоит… И началось как-то вдруг, разом…
— Ну а если это не так, то и не придавай особого значения. — Голос у Бретта совсем не такой расстроенный, как казалось бы. Я думала, он вне себя, а он лишь чуточку раздражен. — Это всего лишь троллинг, покипит и уймется.
— Боюсь, что нет, — возражаю я. — Ведь все это увидят самые разные люди. И составят мнение, что…
— Да и пусть составляют. Eden не будет снимать книгу с полок из-за каких-то там интернет-сплетен. Да и большинство потребителей к Twitter вовсе не привязаны — поверь, возбудится только малая часть издательств, которым это небезразлично.
Я издаю отвратительный скулящий звук.
— Но моя-то репутация мне не безразлична.
— Твоя репутация не пострадает, — с ноткой беспечности говорит он. — Это же все голословно, верно? Сплошь беспочвенные обвинения. Не отвечай на них. Не вздумай впутываться. Если им нечего предъявить, значит, у них ничего и нет, а люди достаточно скоро поймут, насколько отвратителен весь этот гнусный поклеп.
Его голос звучит так уверенно и даже беззаботно, что меня овевает трепет облегчения. Может, он и прав. Возможно, это будет истолковано как травля и обернется против ее разжигателей (у «твиттератов» с этим обычно строго). Может, в конце концов все уляжется, и сети восстановят милостивый тон.
Бретт еще продолжает жужжать, приводя примеры других известных авторов, прошедших через горнило травли в интернете.
— Продажам, Джуни, это никогда не вредит. Такого просто не происходит. Так что пускай тролли несут, что им вздумается. Тебя это нисколько не затронет.
Я киваю и сдерживаю то, что хочу сказать. Бретт прав — нет смысла обострять ситуацию, ведь любой ответ лишь сыграет тем нападкам на руку, придав им вид обоснованности.
— Ладно.
— Ладно? Ну вот и славно. — Судя по голосу, Бретт готов закончить разговор. — Ты уж так не переживай. Хорошо?
— А ну-ка постой. — Меня подбрасывает от неожиданной мысли. — Ты что-нибудь слышал от тех двоих из Greenhouse?
— А? Да нет. Прошла-то всего неделя, они, наверное, отдыхают от своей поездки. Дай им немного оклематься.
Меня опять начинает грызть страх, но я внушаю себе, что это глупо. Непохоже, чтобы эти вещи были взаимосвязаны. Джастин и Харви едва ли прикованы к Twitter, чтобы сутками отслеживать последние книжные сплетни. У них дела поважнее.
— Хорошо.
— Джуни, я тебе говорю: расслабься. Ну хейтеры, ну жалят — ты, что ли, первая? Это все междоусобные разборки. Если это все неправда, то тебе и переживать не о чем. — Бретт на мгновение замолкает. — Это ведь неправда?
— О господи! Да конечно же нет!
— Тогда просто их заблокируй, — фыркает Бретт. — Включи в игнор. Вообще забань к херам весь Twitter. Вы, писатели, слишком уж на нем помешаны. Все это отгорит и рассосется. Так было всегда.
Бретт ошибается. Такое не отгорает и не рассасывается. Скандалы в Twitter напоминают комья, из которых лепят снеговиков; чем больше людей это видят, тем больше тех, кого тянет высказаться по этому поводу, множа дискурс провокационного замеса.
А достигнув критической массы, об этом начинает говорить вся отрасль. У @AthenaLiusGhost, кем бы он или они ни были, уже набирается почти тысяча фолловеров. Так что критическая масса считай что достигнута.
«Скандал Афины с Джун», как его теперь именуют, становится самой горячей темой для обсуждения. Это в корне отличается от дискурса Лили Ву, где участвовало не больше дюжины человек. На этот раз в воде клубится кровь. Отмалчивание не вариант. Каждый должен заявить о своей стороне, иначе его обвинят в соучастии. («Вас не смущает, что так многие языки вдруг притихли? Это не из солидарности с их разоблаченным собратом?» — радостно гонят волну анонимные Twitter-аккаунты.) Многие из известных писателей пересекают черту, пытаясь прикрыть себе задницу и в то же время прослыть за «своих».
«Плагиат — это ужасно, — пишет один из них. — Если Хэйворд действительно им занималась — а мы пока не знаем, так ли это, — то она обязана вернуть все свои гонорары семье Афины Лю».
«Ужасно, если это окажется правдой, — вторит другой. — Но пока нет четких доказательств, я не решаюсь присоединиться к этой толпе линчевателей».
Тут же вспыхивают жаркие дебаты о том, уместна ли фраза «толпа линчевателей» в отношении белой женщины; заканчивается тем, что подписота обвиняет вышеупомянутого писуна в расизме. В считаные часы его учетная запись блокируется.
Наиболее порочны аккаунты тех, кто не является сколько-нибудь значимым и весомым; этим пустышкам терять нечего, и они с упоением терзают меня без риска получить сдачи.
«Раньше она писала как Джун Хэйворд, — твитует некто под ником reyl089. — Но свою книгу про Китай написала как Джун Сонг. Что за лажа?»
«Косит под котигорию „йеллоуфейса“», — говорится в одном из ответов (все понятно: уровень грамотности налицо).
«Как пафосно!» — подпукивает кто-то еще.
Ну и вечнозеленое: «Перестанут ли белые когда-нибудь белеять?»
Кто-то еще публикует мой снимок из Instagram в паре с фотографией Скарлетт Йоханссон и подписью: «Найди различия между этими двумя изображениями. Я валяюсь!))))»
Ответы содержат подлейшие замечания о моей внешности, какие только можно представить. Ну, например:
«Блин, ну почему все белые бабы смотрятся одинаково?»
«Разница между той и этой в том, что на Скарлетку у меня бы встал)))))))».
«Она щурится потому, что хочет выглядеть азиаткой, или потому, что боится солнца?»
Мне бы прекратить это копание сразу, едва перед глазами мелькнуло днище интернет-бездны. Но читать о себе домыслы — это все равно что ощупывать свой больной зуб. Тянет продолжать ковыряние просто затем, чтобы увидеть, как сильно он прогнил.
И я просматриваю не только Twitter, но и Reddit, и YouTube (где уже три книжных блогера разместили видео «Польем чайком на Джуни Сонг»), и Google News, и даже TikTok (да-да, охват добрался уже и до малолеток). Это занятие изнуряет. Но я не могу сосредоточиться на чем-либо другом. Даже не могу выйти из своей квартиры; все, чем я занимаюсь, — это лежу калачиком на постели, попеременно прокручивая стримы на телефоне или ноутбуке, где читаю и перечитываю одни и те же обновления на одних и тех же пяти веб-сайтах.
Распространяемые обо мне в сетях слухи откровенно абсурдны. Кто-то говорит, что мои прошлые отзывы на Goodreads являются расистскими (хотя однажды я всего лишь бросила, что не могу четко высказать свое мнение о любовном романе одного писателя-индуса, потому что все персонажи у него блеклы и настолько погрязли в своих семейных разборках, что диву даешься). Кто-то говорит, что я регулярно преследую и зашикиваю всех, кто критикует мою работу (однажды в твите я резко прошлась по особо тупой рецензии на «Платан», но это было три года назад!). Какая-то дама утверждает, что я однажды прицепилась к ней на съезде, «отметив ее цвет кожи в непристойно расистской манере». (Я всего лишь сказала, что ее красное платье выгодно подчеркивает янтарность кожи. Господи, ну что за дурость! Это ж был всего лишь комплимент. А платье, между прочим, так себе.) Ну а теперь «твитанутые» превращают все это в нарратив о том, что я, дескать, питаю нездоровую страсть к азиатам, которая подтверждается моими недавними ретвитами с комплиментами BTS, а еще тем, что я однажды играла в японские видеоигры и высказалась в Twitter о тамошних персонажах, что они-де «жаркие штучки» — значит, у меня извращенная страсть к субтильным желтолицым симпатяжкам (несмотря на то, что музыка BTS мне совершенно параллельна, а персонажи видеоигр, о которых шла речь, были созданы под вкусы европейцев, так что где здесь извращенность?).