Скорость. Назад в СССР (СИ)

Трубецкой повернулся ко мне и улыбнулся.
— Это страх. Он боиться тебя.
Я ничего не понял.
— Он знает, что он уперся в свой потолок и ты пришел, чтобы сменить его в команде, занять его место.
— Как же я могу занять его место, если он является главным и единственным гонщиком в команде?
— Иногда место, которое занимает человек в жизни, давно не имеет ничего общего с этой самой жизнью. Это все видят. Проходи.
На этих словах Трубецкой открыл и вытащил из петель навесной замок на бытовке.
— Конечно, не отель Энтернасьональ, но я полагаю, это намного лучше, чем вокзальная скамья. Летом тут можно жить, если все привести в порядок. А ближе к осени, что-нибудь придумаем.
Я заглянул внутрь. Там стояла кровать, тумбочка, стол и два стула. Меня вполне устраивало.
— Это тебе на первое время, — князь протянул мне двадцатипятирублевку.
— Нет, я не могу взять.
— Берите, берите, Александр. Теперь мы не чужие люди, мы одна команда. Отдадите с первого полученного жалования.
Мне было неудобно, но деваться было некуда. Как-то нужно было питаться и те же фотографии делать.
Трубецкой вручил мне ключ от вагончика.
— Спасибо большое Игорь Николаевич. Можно вопрос?
— Слушаю, Александр.
— А вы были хорошим гонщиком?
— Сложно ответить однозначно на этот вопрос. Быть хорошим гонщиком — это не только быть быстрым и уметь прекрасно водить автомобиль. Это нечто большее. Хороший гонщик умеет читать всю картину целиком.
— Картину гонок?
— Берите выше, Александр. Картину мира! Хороший гонщик читает все: погоду, покрытие трассы, окружающих гонщика женщин, машину, топливо, настроение конкурентов, членов команды, свои собственные слабые и сильные стороны.
— Ого!
— Располагайтесь, когда наведете тут порядок, то приходите в бокс, мы начнем изучать все перечисленное. Забыл сообщить, гостей снаружи водить сюда крайне нежелательно. Особенно представительниц прекрасного пола
— Здорово, но у меня пока нет, как вы сказали, окружающих женщин. Разве, что только мама и сестра. Они вряд ли захотят сюда прийти.
— Результаты ваших гонок всецело зависят от ваших женщин. Только они способны вдохновлять, окрылять или тормозить хорошего гонщика.
— Даже если это мама гонщика.
— Особенно мама.
— Ваша мама влияла на ваши результаты, Игорь Николаевич?
— Очевидно, что она была вечно недовольна тем, что я вместо того, что возить ее на воскресные пикники, все выходные пропадал гоняя на автомобилях.
— А команда? Разве не важна поддержка команды?
— Команда тоже безусловно важна.
— Игорь Николаевич, а где вы раздобыли такие шикарные кресла? Это же Рекаро.
Он одобрительно покачал головой, показывая, что он оценил мою осведомленность
— О, это замечательная история. Эти Рекаро стояли у итальянцев на Альфа-Ромео на кубке мира по ралли. Им установили их перед самым началом гонки, убрав старые.
Гонщикам не дали времени на пробные заезды с новыми сидениями. Ведь лучше протестировать такие замены заране.
Как это часто бывает, когда решения принимаются необдуманно кресла оказались скорее помехой, чем помощью.
На ралли не только сидения, но задницы и позвоночники гонщика и штурмана испытывают колоссальные нагрузки.
Вообщем вкратце в первый же день экипажи отбили пятые точки настолько, что чуть не избили до полусмерти механика, предложившего замену. Они потребовали вернуть прежние сидения, а эти со злости выбросили.
Всю эту трагическую картину с отбитыми, пардон муа, фессе, то есть жопами, наблюдал наш механик из русской технички. Он подобрал выброшенное. Кресла были практически новыми.
Ведь, как известно, хорошие Рекаро на дороге не валяются. а тут такая удача, мимо которой невозможно пройти.
Итальянцы потом остыли, спохватились, вернулись и искали сиденья, спрашивали у других команд, но кто здравом уме и твердой памяти вернет такое сокровище.
Так они попали в Союз по завершению ралли. За них шли нешуточные схватки и торги.
Потом они ходили по рукам, пока наконец мы с Николаем их не выкупили. Они как нельзя кстати подошли к ВАЗу вашего отца.
  
— Да, повезло, что в нашей команде такой ушлый механик оказался.
— Хороший механик и снабженец в одном лице — большая редкость.
Мы вернулись в наш гараж. Трубецкой и Николай Соменко повезли машину на обкатку, куда-то в МАДИ на трек.
Меня прикрепили к Артуру, который стал моим мастером. Первым делом он показал мне шкафчик в раздевалке, рассказал про правила пользования инструментом и приспособлениями.
Хороший инструмент залог успешной работы любого механика и автослесаря, говорил Артур. Он показывал, спрашивал знаю ли я, что это такое, как бы тестируя меня.
Я отметил про себя, что в этом вопросе в гараже команды царил полный порядок. Бокс был не то чтобы отлично, а просто прекрасно оснащен.
Кроме двух ям и подъемника в гараже имелись своя потолочная кран-балка для съема и установки двигателей, сварка, небольшой парк списанных металлообрабатывающих станков, на котором изготавливался собственный крепеж, трубогиб, воздушный компрессор.
Шиномонтажный участок с вулканизацией и балансировкой, своя покрасочная камера.
Конечно, все это ни шло ни в какое сравнение с тем, что мы имели с отцом в гараже.
Ведь, к примеру, обычные тиски, купленные отцом по случаю на барахолке, считались величайшей находкой, и далеко не у всех наших соседей по кооперативу они имелись.
А тут их было аж четверо, что называется на любой вкус и размер. От самых маленьких до больших слесарных с ходом губок под двести миллиметров.
Но больше всего меня восхитили аккуратно развешанные по стене наборы отверток, ключей и накидных головок. За них многие советские мужики готовы были бы продать душу.
Артур веселился, когда видел, как горят мои глаза и шутя, предлагал зажмуриться, чтобы не ослепнуть от этой красоты.
В боксе также имелся небольшой склад для запчастей и материалов, но Артур и Слава, у которого были ключи, туда в «святая святых», меня не допустили, пообещав сделать это в другой день.
— Отличная база у команды, — я искренне поделился своим восхищением с Артуром, — просто глазам своим не верю.
— Собирали несколько лет, что-то сами варганили, что на свалках находили и восстанавливали, — он указал на малый токарный станок, стоящий в углу, — что-то скидывались и покупали. Редко когда сам гараж из фондов что-то новое покупает.
— Понятно, — я уже прикидывал, что с этим оборудованием можно воплотить кучу разных «примочек».
Параллельно мы стали изучать с ним технику безопасности. День пролетел быстро.
Ближе к вечеру снова заговорили про амортизаторы. Я слушал, а потом спросил:
— Можно мне попробовать помочь в этом вопросе?
— Да брось, сам Матвиенко не смог. Куда уж там нам, — махнул рукой Слава.
— А кто это Матвиенко? — спросил я?
— Это такой волшебник. Главный снабженец Академии наук. Он черта лысого может из под земли достать, — Артур объяснил кто это.
— Он такой матерый! Про него говорят, что хоть и не академик, но любого без лошади обскачет. Если что-то возможно достать — достанет, у министров с секретарями обкомов из под носа уведёт. Про него такие истории ходили — охренеешь, — Слава жестикулировал руками.
— С краном помнишь? — он посмотрел на Артура.
— Ага. Расскажи.
— Матвиенко может решить любые проблемы. Для него не существует никаких преград. Академия наук строила девятиэтажный жилой дом хозспособом, и был необходим башенный кран. А где его взять. У Госстроя все на два года вперед расписано. Надо подавать заявку и ждать. А ждать не можем, нужно осваивать участок, который под это здание выделили.
— Да, там еще была какая-то заваруха, что если до конца года не начинаем строительство, то участок забирают, — добавил Артур.
— Вообщем тыр-пыр, восемь дыр туда письма, сюда письма. Ничего не помогает. Тогда Матвиенко берет деньги, коньяки, икру, балыки и мчится в Рыбинск на крановый завод.