90-е: Шоу должно продолжаться 10 (СИ)
Под конец разговора она даже расчувствовалась, слезу смахнула. Мол, жалко на самом деле, что развелись, счастливо ведь жили. Если бы не музыка эта дурацкая… Которая его и до развода, и до психушки довела.
В общем, она не хотела говорить про психушку.
Но сказала.
И теперь нужно было перевести дух и топать на Полевую. Чтобы снова броситься на амбразуры суровых сотрудниц регистрации.
Я запрыгнул на подножку отъезжающего автобуса, плюхнулся на сиденье. Смотрел в окно. На площади Советов вокруг памятника собралась толпа. Кажется, этот кривоватый помост там теперь на постоянку поселился. Почти каждый день случался какой-нибудь протест, митинг или забастовка. Толстый дядька в расхристанном сером пальто орал что-то в матюгальник, но народ не сказать, чтобы активно его поддерживал. Такое впечатление, что в Новокиневске это было просто место встреч для определенной категории людей. Кто-то ходит по пивнухам, кто-то — на лыжных базах знакомства заводит. А кто-то вот тут. У постамента памятника вождю мирового пролетариата. Напротив областной управы. Возможно, те ребята, которые выступают с самопальной трибуны, они и правда убежденные и политически активные. Вместе с теми, кто с плакатами сюда приходит. Но большинству, особенно из тех, кто трется «на галерке», совершенно наплевать, за что сегодня бастуем. За «раньше было лучше» и коммунистов? Отлично, годится! Студенческий протест про стипендии? О, справедливая тема, наливай! Работники «тряпки» требуют выдать им зарплату? Поддержим-поддержим, третьим будешь?
Мысли про политику меня оставили, как только автобус проехал площадь Советов, и митингующие скрылись из вида.
* * *Банкин выглядел неплохо. Даже, я бы сказал, отлично он выглядел. Цвет лица стал нормальным, будто округлился. Надо сказать, я вообще не ожидал, как легко тут у меня все получится. Поехал, считай что, для очистки совести. Мол, сейчас меня здесь отошьют, и я благополучно забью. Не то, чтобы очень нам нужен был Банкин сейчас. Но в регистратуре вместо суровой мегеры оказалась весьма приветливая девушка, которой я как-то сразу понравился. Она полистала свои записи, подняла трубку и сообщила, что, мол, Банкина из пятой палаты ожидают на крыльце. А ведь я даже не успел сказать, что хотел бы повидаться.
Удивлся так. На крыльце? Я почему-то думал, что пациентов психушки выпускают только под грозным присмотром.
Девушка объяснила мне как пройти к корпусу отделения пограничных состояний, никаких дополнительных действий, чтобы попасть на территорию, от меня не потребовалось.
— Володя? — Банкин был чертовски удивлен, когда меня увидел. — Ты откуда узнал, что я здесь⁈ Кто еще знает?
— Спокуха, Женя, — сказал я. — Это твоя бывшая проболталась. Или нет, я уже сейчас на все сто не уверен, что это все не случайное совпадение. Она мне не сказала, в какой конкретно ты психушке.
— Ну… ладно тогда, — Банкин вытянул из кармана распахнутой куртки сигареты и спички. — Ты чего пришел? Нужно что-то тебе?
— Можно и так сказать, — кивнул я. — Но раз уж я здесь, может расскажешь про… вот это все?
— Да нечего особо тут рассказывать, — буркнул он, чиркая спичкой. Спичка кочевряжилась и загораться не хотела. Банкин чиркнул сильнее, сломал ее. Отбросил в сторону, чертыхнулся, полез в коробок за новой.
— Держи, — я вытащил из кармана дежурную зажигалку. Привычка еще с моего прошлого-будущего. Всегда иметь при себе штопор и зажигалку. Странно для почти непьющего и некурящего человека, но пригождалось уже столько раз, что это стало моим незыблемым правилом. — Оставь себе. Или тут нельзя зажигалки?
— Да почему? — Банкин глубоко затянулся и закашлялся дымом. — Здесь все можно. Это же, фактически, не психушка.
Банкин мотнул головой в сторону одноэтажного деревянного корпуса размером разве что чуть побольше стандартного частного дома в этом районе. Мне бы даже в голову не пришло, что тут вообще какое-то отделение. Если бы не табличка на двери, я бы точно мимо прошел.
— Заведующим тут мой давний знакомый работает, — сказал Банкин. — Я еще через это место от армии косил. Полежал пару недель на обследовании, получил справку для военкомата, а карточку оставляют чистой. Сюда психов не кладут, только нормальных, понимаешь же?
— Понимаю, — хмыкнул я. — А сейчас тебе тоже от армии нужно откосить?
— Неважно, — поморщился Банкин. Потом буркнул. — Извини. Ты хороший парень, Володя, понимаю, что от всей души интересуешься… Но я как-то не привык на свои проблемы жаловаться.
Я чуть не упал, где стоял. Захотелось даже спросить, а точно ли это тот же самый Женя Банкин? Или это какой-то пришелец проник в его мозг и выдает себя за Женю?
Не может же он всерьез назвать меня «хороший парень»? Так-то мы не сказать, чтобы очень дружили. Особенно когда я узнал про его эти махинации с инвалидами…
— Устал я сильно, вот что, — сказал Женя, перемежая слова быстрыми затяжками. — Вот мне Георгий Ильич и предложил передохнуть тут. Как в санатории. Таблеточек успокаивающих попить, питаться три раза в день. Высыпаться… В общем, давай лучше ты рассказывай, что там у тебя.
— Я насчет фестиваля «Рок-Виски-Браво», — сказал я. И замолчал на минуту, срисовывая реакцию.
Банкин болезненно поморщился, дернул рукой, будто лицо пытается прикрыть. А потом суетливо полез в карман. Снова за сигаретами. И пальцы так затряслись, что сначала у него не получалось вытрясти сигарету из пачки, а потом вывалились сразу две. И обе на деревянное крыльцо. Наклонился, подобрал обе. Сунул одну в рот, вторую протянул мне. Мол, будешь? Я покачал головой.
Ну да, как-то не похож он на здорового.
— Жень, давай я по-быстрому расскажу, на самом деле, у меня новости скорее хорошие, — сказал я. — Короче, мы с командой решили подхватить подготовку фестиваля, когда узнали, что ты в больнице. Я, собственно, тебя искал, чтобы тебе сообщить, что все хорошо. Со стадионом «Локомотив» уже почти получено согласование. И еще…
— А Агафонов? — резко спросил Банкин.
— Знаешь, я его в последний раз видел, когда выкинул с крыльца из твоего кабинета, — сказал я. — Бухого в сиську. Так что никаких дел я с ним не имею. Как и с Кречетовым и этим еще, третьим…
— Буркиным, — одними губами прошептал Банкин. И улыбнулся злорадно. Такая у него улыбочка вышла жутковатая, что я даже вспомнил, где именно я нахожусь. — И что дальше?
— Я хотел тебя найти, чтобы выяснить, на каком этапе подготовка, — сказал я. — Кого ты уже пригласил, чтобы не повторяться. Ну и за благословением, можно сказать. Чтобы фестиваль делался под эгидой рок-клуба, а ты там все еще царь, бог и воинский начальник.
Глава 9
Сложный какой-то разговор получился. С одной стороны, Банкин вроде бы изъявил восторг и где-то даже восхищение. Долго тряс мне руку, типа, спасибо тебе, Володя, теперь моя идея точно в надежных руках. С другой…
Брр.
Хрен знает.
Глаза у него были какие-то странные. Испуганные? Злые?
Или это просто место, где мы беседовали, наложило свой отпечаток. Я мозгом-то понимаю, что уж меня-то никто не собирается ловить, заматывать в смирительную рубашку и накачивать психотропами до полной невменяемости. И все равно жутко хотелось побыстрее покинуть закрытую территорию, спрятанную между улицами Полевой и Толстого. Особенно когда Банкин принялся затягивать разговор, задавать какие-то вопросы про общих знакомых, повторяться. Удерживать меня за руку, заглядывать в глаза.
Не по себе стало.
И когда я покинул это печальное учреждение, то выдохнул с таким облегчением, что стало даже смешно. И немного стыдно. За то, что мне все время хотелось сбежать.
И от этого мне тоже стало смешно.
Я мысленно представил себе, как по логике этих вот иррационально нахлынувших эмоций должны были развиваться события. Вот я заканчиваю разговор, прощаюсь с Банкиным и направляюсь к выходу, а дорогу мне преграждает тот тип с козлиной бороденкой, в очках и с добрыми-добрыми глазами. А за спиной его — два мордоворота в рубахах с закатанными рукавами. И доктор, такой: «Далеко ли вы собрались, батенька? На вас уже и ужин в общей столовой накрыли…» А я, такой: «Что вы делаете, я же просто друга приходил навестить!» И тут оба мордоворота, такие: «Иди сюда, наш сладкий сахар!» Непременно голосом двоих из ларца, разумеется.