Аки лев рыкающий
Признаюсь, как на духу: я не чувствовал своего тела. Сердце замерло и перестало биться, чресла стали невесомым и казалось, не держись я обеими руками за железную скобу над дверцей, давно воспарил бы над дорогой. Но это лишь казалось. Даже попытайся я выпрыгнуть на полном ходу, ничего бы не вышло: чудовищная сила вдавливала в кресло, не позволяя шевельнуться.
Солнечную Гору проехали, не сбавляя скорости. Иван непрерывно гудел клаксоном, чтобы прохожие не сунулись под колеса. Но люди шарахались врассыпную еще прежде, заслышав рев бензиновых моторов. В тихой, сонной провинции они звучали оглушительно и пугали до смерти.
На дальней окраине устроили привал велосипедисты. Они, наконец, выдохлись и остановились у колодца, прислонив свои машины куда попало – к деревьям, к бревенчатой стене дома, а то и просто положили на землю. Я успел заметить несколько дорожных и гоночных моделей, два трехколесных велосипеда и тандем с жилистыми спортсменами в полосатых трико. Циклисты задирали ноги кверху, чтобы отлила кровь, или просили друзей размять уставшие икры. Пили воду из помятого ведра, умывали лица и подмышки, отфыркивались – вели себя как шаловливые дети. Рядом ходил учетчик с большой тетрадью отмечал, кто прибыл в Солнечную Гору первым, кто вторым и так далее. Я знал правила, поскольку сам неоднократно участвовал в заездах. Каждому гонщику положен час на отдых. После чего, они отправляются на дистанцию друг за другом, в соответствии с этим самым списком. Если кто захочет уехать раньше, чтобы опередить лидеров, ему не позволят строгие судьи, товарищи по увлечению, да и собственная совесть: хочешь обогнать – пожалуйста, но сделай это по-честному. А жуликов в наших кругах не терпят!
– Дальше на шоссе только автомобили, – крикнул я князю.
Тот вряд ли услышал, в ушах шумело нещадно, но смысл угадал и похлопал Ийезу по затылку.
– Быстрее! Быстрее!
Неужели можно еще ускориться? Оказывается, да. Следующие версты – девять или десять, – промелькнули в одно мгновение. Потом дорога стала хуже. Шофферам пришлось чуть сбросить скорость и это уберегло наши жизни. Вылетев из-за холма, «Бенц» чуть не столкнулся с каретой, застрявшей в глубокой колее.
– Осторожно! – заорал я.
– Тормози! – взвизгнул князь.
А Ийезу забормотал на непонятном языке, очевидно африканские ругательства. Но его руки в голубых перчатках действовали хладнокровно: левая дернула рычаг, а правая вывернула руль, не позволяя колесам оторваться от земли. Автомобиль дважды крутнулся вокруг своей оси, поднимая облако пыли, потом накренился, завис под опасным углом и медленно, с тяжелым лязгом, встал на все четыре колеса.
– Удержал, окаянный! – князь обнял абиссинца и звонко поцеловал в щеку. – Удержал, родной! Ай да молодец.
Ийезу скалил белые зубы в диковатой улыбке и молчал.
Сзади подъехал Пузырев.
– Что у вас стряслось?
– А вот… С-с-скотина извозчик! Раскорячился тут со своей «кукушкой»! – г-н Щербатов закипел от возмущения, но тут же сменил гнев на милость, углядев г-на Романова, который сидел на обочине с печальным видом. – Ипполит?! Что у вас стряслось?
Инженер пригладил горестно-поникшие усы и выдавил улыбку:
– Разогнался до пятидесяти пяти…
– Пятьдесят пять верст в час?! – присвистнул Пузырев. – Великолепный результат!
– …и сжег аккумулятор.
– Эх, незадача! – князь спрыгнул на землю и сочувственно покачал головой. – Но зато рекорд установлен.
– Куда там… Американец Ирвинг весной разогнался до семидесяти верст в час. А я вот не сдюжил.
– Тю, американец! Эти соврут и глазом не моргнут, – скривился Николай Сергеевич. – А у нас в империи еще никто так резво не ездил. Примите самые сердечные поздравления! Жорж, непременно напишите в журнале об этом выдающемся факте, – обратился он ко мне, а потом и остальных затянул в водоворот своего воодушевления. – На наших глазах творится история, господа. Пятьдесят пять в час, это же надо!
Иван полностью разделял его восторг, но при этом мыслил в ином направлении.
– Не переживайте, мы вам пособим. Зацепим вашу электрическую колымагу и докатимся до Клина потихоньку, – предложил он. – Если веревку вот здесь продеть, и пару крепких узлов…
– Нет, нет, господа! Вы не обязаны из-за моего фиаско прерывать гонку и возиться с этим чертовым шарабаном! – отмахнулся инженер. – К тому же, госпожа Гигельдорф, а вслед за ней и другие автомобилисты, проезжавшие мимо, обещали прислать подмогу: кучера с упряжкой лошадей. Дождусь уж.
Г-н Романов вздохнул и присел на корточки возле своего детища. Я не принимал участия в беседе, но с большим интересом рассматривал чудо современной науки. Кузов не железный, как у большинства автомобилей, а каретного типа: сплошные доски и спрессованная в три слоя парусина. На первый взгляд, как я отмечал прежде, обыкновенная бричка – черная, лаком покрытая. Только сундук с аккумуляторной батареей выдает внимательному наблюдателю секрет экипажа. Два электрических двигателя закреплены под брюхом повозки. Колеса от обычной телеги, но каждое крепится к раме четырьмя жесткими пружинами. Это сделано для того, чтобы они не отвалились во время гонки по буеракам или улицам, мощеным булыжником. Удобная конструкция. Единственный минус – шофферу, как прежде кучеру, приходится править махиной стоя на запятках кареты. Мокнуть в дождь, мерзнуть в стужу. В этом смысле «кукушки», а также их дальняя родня – британские кэбы, – крайне неудобны.
– Давайте хотя бы на обочину выкатим, – предложил Пузырев, – Незачем торчать посреди дороги! Врежется кто-нибудь, чини потом.
– Пусть хоть совсем развалится, я сожалеть не стану, – отмахнулся инженер. – Из этого бегунка больше уже не выжмешь. Я задумал куда более интересный проект: электрический омнибус для перевозки сразу пятнадцати человек! Далеко, конечно, не уедет, но в городе принесет пользу. Он вполне может доставить жителей столицы на вокзал или на пристань. Быстрее конного трамвая и извозчика!
Николай Сергеевич достал из кармана позолоченный портсигар. Радушным жестом распахнул – угощайтесь. Но никто не выразил желания, хотя папиросы были отменные – «Мурсалт» с душистым табачком, не горлодер копеечный. Князь закурил, задумчиво глядя на г-на Романова. Выдохнул дым и сказал:
– А ведь владельцы конки взбесятся.
– Взбесятся, – согласился тот. – Непременно, взбесятся. Хотя им ли пенять на судьбу?! Вспомните, как ярились извозчики, когда конка их потеснила. И ничего, проехали. Теперь на улицах мирно соседствуют и те, и другие. Пассажиров на всех хватит.
– Вы, дорогой мой, не равняйте бородатых лапотников, которые способны лишь языком прищелкивать, с купцами да дельцами. Ф-фух! – в небо устремилась еще одна струйка дыма. – Извозчик – что? Плюнет вслед вашему омнибусу. Обматерит. Набьет шофферу морду. А воротилы конкуренции допускать не любят. Ф-фух! Они в свои акционерные общества вовлекают и губернаторов, и полицейских начальников, и чинов пониже. Дарят сотню акций, и каждый месяц деньги несут: «Ваше превосходительство, процентик набежал!» При такой поддержке могут вам обструкцию устроить… Ф-фух! Мало не покажется.
Г-н Романов снова вздохнул, подтверждая правоту слов князя.
– Эти могут. Давеча натравили на меня какого-то мутного инспектора. Заявился с предписанием, осмотрел гараж и говорит: «Вот вы в этой халупе электрический аккумулятор заряжаете. А это непорядок. Тут же в любую минуту искра попадет на солому, пожар вспыхнет до небес. Надобно провода срезать!» Щедрые откупные предлагал – ни в какую. Запретить безобразие и точка. Как будто хранение бочек с бензином в подобных же сараюшках менее опасно. Но ваши автомобили они не запрещают, а мой…
– Тс-с-с-с! – на этот раз г-н Щербатов выпустил дым по-новому, через стиснутые зубы. – Накликаете. Чиновникам запретить что-либо – секундное дело. Они просто еще не додумались зайти на автомобили с этой стороны.
Он бросил окурок на дорогу и затоптал каблуком.
– Но мы эдак до вечера проболтаем. Давайте-ка лучше подтолкнем вашу «кукушку». Господин Мармеладов, не поможете?