Ветрогон (СИ)
На сей раз я не потащил шар на глефе к чужим воротам — лететь через весь сад, противник меня опять догонит. Я запустил его направленной «воздушной пулей», снизив мощность так, чтобы резиновый мячик не порвался сразу на лоскуты.
— Го-ол!
Блин, кто мне скажет, почему я так радуюсь выигрышу в дурацкой игре, которую сам же десять минут назад и придумал?
— Ловко ты, — весело сказал мой оппонент, подлетая и зависая в воздухе рядом. — Жалко, что с моим Свистоплясом такой фокус не провернешь! Нет у него оружия вроде твоих воздушных пуль.
— А сымпровизировать? — не согласился я. — У тебя же эти, режущие вихри… Если сделать их максимально узкими и усилить скорость…
— Нет, я же тебе говорю, — мальчишка помотал головой. — Магия так не работает. Одни атаки не превратить в другие, никакой хитростью или самоуговорами. Даже если у кого-то способности пересекаются, как у нас с тобой, все равно перенять друг у друга ничего нельзя.
Он хлопнул меня по плечу.
— Но ты не отчаивайся! Такие тренировки все равно полезны. Начинаешь лучше чувствовать магию и не растеряешься в бою с монстром. Хотя ты, как я понял, и без них не растерялся. Молодец, что тут скажешь! — он одобрительно улыбнулся мне.
Итак, моя консультация со Свистоплясом, на которого я возлагал некоторые надежды, закончилась ничем. И очень жаль, потому что он мне сразу понравился. Может быть, тем, что и в самом деле немного походил на меня? Тощий, бледный, голубоглазый — ну разве что волосы прямые, а не кудрявые. Плащ тоже носил черный, тоже с капюшоном, но не по колено, а длинный, до щиколоток. И не шарф, а водолазку с высоким воротом. А «тактические» штаны и ботинки мы с ним могли бы и в одном магазине покупать, наверное.
При этом Свистопляс, вооруженный огромной синевато-голубой косой, явно косил под образ некой «персонификции Смерти» (да, в здешнем фольклоре есть похожие господа). Весь такой мрачный и загадочный. Впрочем, когда я предложил своеобразный воздушный футбол вместо спарринга (вот не помню, то ли я сам его придумал, то ли из какого-то детского мультика стырил), как маска Свистопляса дала трещину. Еще бы, азарт, игра! Все-таки он был ребенком, как и все тут. Даже заулыбался новому приятелю — в число которых он меня, похоже, зачислил.
Да и я не возражал. Свистопляс показался мне куда осознаннее и разумнее остальных здешних лотофагов — как я и ожидал. С таким стоит поддерживать отношения, может пригодиться.
Чего я не ожидал, так это то, что он выдаст мне такое твердое и решительное «нет» на абсолютно все мои вопросы.
— Нет, древние маги не предусмотрели никаких тренировочных площадок. Все Убежища известны наперечет, никаких тайников в них нет. Никаких секретных локаций, которые открываются после квеста, тоже, а то кто-нибудь уже бы открыл.
— Нет, и мануалов тоже нигде не валяется.
— Нет, прокачаться нельзя. Магия работает так и только так, как тебе сообщил предмет-компаньон в самом начале. Новые атаки придумать нельзя, усилить мощность тоже нельзя. Ослабить можно, если сознательно бить вполсилы, но это все.
«А как же мой фокус с камнями?» — подумал я, но вслух не сказал.
— Нет, предметы-компаньоны не эволюционируют со временем и не открывают новые опции.
— Нет, гиасы преодолеть нельзя.
Вот такое вот тотальное отрицание!
Впрочем, Свистопляс настроен был в отношении меня очень тепло, как и остальные обитатели Убежища: как может не понравиться человек, который разом принес столько мяса! (Охота, на которую Свистопляс летал, закончилась ничем: он встретил Тварь, схватился с нею, был ранен и два дня отлеживался в соседнем Убежище).
— Да ты не бери в голову, — сказал он. — Сначала всем хочется биться головой о стены и превозмогать, потом проходит… Хочешь, поспаррингуемся?
Тогда я и предложил игру вместо спарринга. Что-то меня беспокоила вчерашняя фраза Урагана, что, мол, ударишь другого ребенка-волшебника на эмоциях — и сразу исчезнешь. Моя выдержка мне в последнее время не внушала, а Свистопляс отрицательными ответами успел слегка выбесить. Мало ли, разозлюсь на него всерьез во время учебного боя — и кончится моя история, толком не начавшись.
Может быть, я и зря волновался, но хорошо, что получилось, как получилось. Неожиданно игра и мне тоже очень зашла: тут тебе и координация, тут тебе и маневренность, и даже находчивость — нужно же было сообразить, из чего сделать инвентарь. К счастью, я вовремя вспомнил о «хламе», который, по словам Стеши, хранился в верхних, неотапливаемых помещениях — там, где у нормального средневекового донжона была бы галерея для каких-нибудь певцов-сказителей.
В общем, среди этого так называемого хлама (в основном все в хорошем состоянии и даже не пыльное: видимо, наложенные на Убежище заклятья поддерживали там чистоту) мы отыскали и хула-хупы, и резиновый мячик, и… Сказать по правде, хренову тучу игрушек, глядя на которые, я разозлился до невероятия, до комка к горлу и дрожащих рук. Там стояли у стен кукольные домики — в том числе и явно очень ретро, сделанные из дерева и разрисованные вручную, раскинулись по полу разобранные и собранные железные дороги, громоздились друг на друга проекторы и коробки с диафильмами, сложенные воздушные змеи, водяные пистолеты и еще целая куча детских сокровищ. Ну да, современные одиннадцатилетки, в силу эмансипации и раннего взросления, в игрушки играют редко. А вот век назад…
Но спортинвентарь тоже нашелся, а это главное. И пока я объяснял Свистоплясу импровизированные правила (мячик не должен упасть на землю, если упадет, то тот, по чьей вине это произошло, считается проигравшим; бить можно только дальнобойными ударами; вихрь вокруг мячика поддерживает тот, кто его «ведет») кое-как успокоился.
Ну вот, игра закончилась, и мы с напарником неспешно возвращались к башне через сад. То есть он возвращался, а я его провожал, заканчивая разговор: оставаться я не планировал. Сад Убежища оказался очень красивым, не зря я не хотел рисковать искушением и гулять здесь накануне! Его явно дизайнерила та же художница, что и основную башню. Здесь хватало и ручейков (видимо, как источник абсолютно безопасной питьевой воды), и уютных беседок, овитых декоративными лианами, и мостиков, и всяких цветущих не в сезон кустов. В смысле, розы соседствовали с сиренью — хотя даже такой неуч в ботанике, как я, понимает, что так не положено!
В целом из-за реально умелого ландшафтного планирования на ограниченной площади создавалось впечатление очень большого пространства. Если не лететь, а гулять по мощеным разноцветной галькой виляющим дорожкам, то шагать можно было долго. Вот мы и шагали.
— … У всех это по-разному бывает, — уклончивым тоном отвечал Свистопляс на мой вопрос, многие ли из детей-волшебников занимаются тем, что охотятся на зверей для мяса и выслеживают чудовищ. — Я с самого начала так нацелился. Но если я тебе скажу, почему, ты скажешь, что я все выдумал.
— С чего бы мне такое говорить? — удивился я.
— Потому что мой отец был пилотом-истребителем, который погиб в схватке с Тварью, — вздохнул Свистопляс. — Награжден за это Знаком Доблести и званием Героя-Хранителя. Когда мне исполнилось десять лет, мне Знак и грамоту дали в руках подержать. Так что я сразу решил, что буду как он. Но те, кто новенькие, они думаю, что я выдумал. Потому что в сериале каком-то похожее было.
— Не смотрел, — честно сказал я.
— Ну вот, я когда сюда попал, я где-то как ты среагировал… Все лежат, в потолок плюют, никто ничего не хочет делать… Обозвал их деградантами и ушел в синюю даль, охотиться на Тварей. Потом остыл. Даже немного стыдно стало.
Я передернул плечами. Я не остыл и стыдно мне не стало, но признаваться в этом не хотел.
— Но я скорее исключение. В смысле, я уже почти пять лет так. Многие мальчишки и некоторые девчонки сюда приходят сразу с установкой драться, но их обычно ненадолго хватает. Искать монстров тяжело. Патрулирование — жуткая скука, очень выматывает. Проще уж ждать, когда тебя Проклятье само выкинет. Сайт Службы и радио помогают, но туда не все твари попадают.