Бюро расставаний (СИ)
– Ну конечно! – ответила клиентка. – Давайте я покажу, говорить я не большой мастер… Госпожа Асканова, вы позволите? Я проведу короткий сеанс, а потом попробую объяснить…
– Хорошо… – Елена покосилась на партнера, убедилась, что на его лице нет и тени усмешки, откинулась на спинку стула и закрыла глаза.
Нина положила ладони ей на виски и не то запела, не то забормотала что-то невнятное. Лена почувствовала, как уходит несильная головная боль, донимавшая её с утра, как становится мягкой и расправляется пересохшая кожа лба, исчезает песок под веками… Кажется, она даже задремала буквально на несколько мгновений, но проснулась освежённая, словно спала целую ночь.
Клиентка уже сидела в кресле, сложив ладони на коленях, и улыбалась.
– Ленка, – потрясённо сказал Андрей. – Я тебя такой даже на выпускном вечере не видел! Иди и срочно посмотри в зеркало!
Зеркало было только в ванной. Оно отразило всё ту же самую Елену, только помолодевшую лет на десять, свежую, будто со светящейся кожей, а главное – неожиданно красивую! Высокий лоб стал казаться мраморным, глубоко посаженные тёмные глаза – таинственными, розовые губы улыбались. Лена отвернулась от зеркала и поспешно вернулась в кабинет.
– Спасибо, – сказала она Нине. – Это впечатляет. И как долго держится эффект?
– Без артефакта – дня три. Ну, у вас, может быть, чуть больше, база хорошая, просто надо поработать… Я вам дам кремы и чай. А вот когда я работаю с артефактом, сохраняется два-три месяца. Понимаете?
– Ещё как! Теперь ясно, почему владельцы салона не хотят с вами расставаться.
– Владелица. Хозяйка «Цирцеи» – госпожа Ангелина Майер.
– Хорошо, – кивнула Елена. – Но пока не понятно, почему вы не можете попросту забрать артефакт и попрощаться с госпожой Майер навсегда.
– Я не сказала? – Нина всплеснула руками. – Когда я нанималась в салон, мы подписали контракт на пять лет, с автоматической пролонгацией. У меня тогда были… проблемы, и больше всего я боялась потерять шкатулку, вот и попросила госпожу Майер хранить её в сейфе.
– Ага, а теперь она не желает ценность возвращать, – понимающе кивнул Андрей.
– Минуточку, – внезапно спросил гном, – контракт магически заверенный?
– Да.
– Пролонгация односторонняя, или должно быть произнесено вслух согласие обеих сторон?
– В том-то и дело, что односторонняя… Что говорить, дурочка я была малолетняя.
– Поня-ятно, – пробормотал Вренн, переворачивая страницу блокнота. – А что за проблемы?
Рассказывать об этом клиентке явно не хотелось, но, помявшись, она сказала:
– Недели через две после моего полного совершеннолетия случилась беда. Я тогда диплом защитила…
– А что вы закончили? – перебил её Вренн.
– Целительский, конечно, – удивилась она. – Группа называлась «Пластическая хирургия и косметология». Так вот, я защитила диплом и вернулась в этот день очень поздно…
Она с благодарностью выпила воду из поданного Андреем стакана и продолжила.
Семья Захаровых жила в небольшом доме на Песчаной улице. Уже подходя к дому, Нина почувствовала, что что-то не так: июнь, в саду соловьи каждую ночь поют, а тут тишина. Даже соседский пёс не лает. Ни одно окно в доме не светилось, и она почувствовала, что не может заставить себя туда войти. Сделала ещё шаг, тут будто ударили в сердце: Нина поняла, что её родных нет в живых, и тот, кто сделал это, затаился в тени деревьев. Она опрометью бросилась к соседям, благо их зять служил в городской страже, а когда вместе с мужчинами вернулась домой, никого уже не было.
Только тела мамы, бабушки и прабабушки, остывающие на полу в гостиной.
– Убийцу нашли? – после некоторого молчания спросила Елена.
Нина молча помотала головой.
– Дело закрыли?
– Не знаю… Лет прошло немало, может, и закрыли. Я не интересовалась, родных бы это не вернуло, а мне надо было… выживать.
Через несколько дней после того страшного вечера, на похоронах, её отвела в сторону сокурсница Тая, целительница, и огорошила вопросом в лоб:
– Ты знаешь, что беременна?
Конечно она не знала. Срок был небольшой, всего четыре недели, Таисия увидела изменения в ауре. В положенный срок родилась девочка, названная в честь Нининой бабушки Машей. Надо было на что-то жить, и Нина устроилась работать в «Цирцею»…
– Где сейчас девочка? – спросил Андрей.
– В школе при монастыре Бригиты. Она до года была со мной, а потом пришлось её отвезти туда, – неохотно ответила женщина. – Травяными смесями и кремами без лицензии много не заработаешь, а на лицензию денег не было. Я потому договор и не читала, что мне всё равно было, что и как, лишь бы платили много.
– А госпожа Майер платит много?
– Да.
– Тогда почему же вы хотите от неё уйти?
– Понимаете… У Маши скоро первое совершеннолетие, и стала просыпаться магия. Семейная, как у меня, только в разы сильнее. Не позднее её четырнадцатого дня рождения я должна привязать к ней артефакт.
– А шкатулка в сейфе… – продолжила Елена. – И сколько осталось времени?
– Три недели.
Хозяева агентства переглянулись и присвистнули, а гном перелистнул страницу назад и спросил вдруг:
– Вы ж говорили, что дар передаётся через поколение?
– Да, Маша вот оказалась исключением. Её отец был сильным магом, на четверть эльфом, может, это сказалось?
– Возможно… – Вренн покусал карандаш, но больше ничего не сказал.
Через полчаса Нина Захарова выходила из дверей агентства расставаний, оставив в кабинете пятьсот дукатов предоплаты и подписанный магический договор, согласно которому агентство «Вакарисасеи» в лице Андрея Белановича и Елены Аскановой брало на себя обязательство любым законным способом добиться её увольнения из салона «Цирцея».
Уже стоя в дверях, она улыбнулась смущённо и спросила:
– А что означает это странное слово, которым вы называетесь?
– О, это очень просто! – ответил Беланович. он давно ожидал такого вопроса и ответ отрепетировал до блеска. – Первыми такую услугу придумали в Ниппоне. И слово это по-ниппонски означает «тот, кто делает расставание лёгким».
* * *Договор был торжественно убран в сейф, после чего Елена, нахмурившись, спросила:
– Гай не возвращался?
– Нет, – покачал головой Беланович. – Не вернулся, не присылал сообщений и магвестников тоже не слал.
– Пикси не могут отправлять магвестники, – педантично поправил его Вренн.
– Зато мы можем кое-что другое! – раздался голосок с подоконника. – И ты мне должна шоколад!
– Ну наконец-то! – воскликнула Елена. – Где ты был и почему не показался раньше?
– Зачем же я на глаза клиентке полезу? – резонно возразил Гай, перепрыгнув на её письменный стол и усаживаясь на краю. – Ну, извини, до четырёх часов вернуться я не успел, там было очень, оч-чень интересно! Но я ни слова не произнесу, пока не получу свой приз.
– Резонно, – кивнула Асканова. – Сейчас принесу.
Когда она вернулась из своей комнаты с плиткой, обёрнутой в золотую фольгу, трое существ мужского пола что-то активно обсуждали. Более того, они замолчали, стоило ей войти в комнату. «Видимо, колдовство семьи Захаровых действовало недолго», – подумала Елена, непроизвольно пощупав лоб.
– Не трогай! – взвизгнул Гай, подпрыгнув на столе и дёрнув её за рукав. – С ума сошла? Испортишь!
– Да ну, не говори ерунды. Вот, держи своё счастье, – она положила шоколадку на стол и села. – Давай, излагай, что там было, в этой «Цирцее»?
Пикси надул щеки, пантомимой изобразил, как он голоден и откусил разом треть плитки. Быстро прожевал, проглотил, остаток завернул в фольгу и спрятал где-то в многочисленных карманах зелёного комбинезона, опасливо косясь при этом на компаньонов. Потом он вновь уселся на край стола и сказал самым деловым тоном:
– Значит, первое и главное: хозяйка салона денежки получает не только и не столько от работы маникюрш и косметологов, сколько от совсем других занятий.
– От каких? – не выдержал гном.