Пошел купаться Уверлей
Фризе кивнул и бросил быстрый взгляд на «хвоста». Парень покончил с омлетом, и лицо его стало замкнутым. Даже злым. То ли порция ему показалась мала, то ли не понравилось, что японка и Владимир перешли на немецкий.
— Жили-были три японца: Як, Якцидрак и Якцидракципопель…
— Жили-были три японки, — продолжил Владимир, — Цыпа, Цыпадрипа и Цыпадрипаламциципа.
— Ох! А имена детишек уж очень сложные. Я не запомнила, — Тосико внимательно посмотрела, как Фризе расплачивается с официантом. Заметив, как много он оставил на чай, покачала головой и что-то прошептала на своем языке.
Когда официант ушел, спросила:
— Ты богатый человек? — Тосико перешла на «ты». — Каким бизнесом занимаешься?
Фризе наконец решился. Сказал тихо:
— Сейчас расскажу, только постарайся не удивляться. Улыбайся так же обворожительно.
— Хорошо. Мы допьем брют?
Он взял из ведерка со льдом бутылку, наполнил бокал.
— Я частный сыщик. Подробности узнаешь позже. Скоро поезд прибывает на станцию. Стоянка десять минут. За эти десять минут мне надо уйти из-под опеки курносого типа в сером костюме. Сидит наискосок от тебя. Едет в нашем вагоне.
На спокойном лице Тосико сияла все та же безмятежная улыбка. Ни испуга, ни удивления.
— Ты его не будешь убивать?
— Нет. Я просто должен его потерять. Поможешь?
— Помогу.
— Тогда запоминай, что следует сделать…
За десять минут до прибытия в Бологое они добрались до своего вагона. Тосико пошла в купе, а Фризе остановился в тамбуре рядом с заспанной проводницей.
— Хорошо вас ободрали в нашем вертепе?
— Есть немножко, — усмехнулся Фризе. — Вы не скажете, на станции билетная касса далеко от перрона?
— Зачем вам билетная касса понадобилась? — громко удивилась проводница. — У вас же билет до Питера!
— Я любопытный.
— Да рядом касса. Между первой и второй платформами.
Поезд осторожно, почти неслышно, остановился. Женщина открыла дверь, выглянула на перрон: хотела убедиться, нет ли пассажиров. Потом посторонилась, выпуская из вагона Владимира. Краем глаза он успел заметить, что «опекун» появился в тамбуре. Наверное, услышал его разговор с проводницей.
На улице было тепло, моросил едва заметный мелкий дождик. Даже не дождик — морось. Запахи большой станции — машинного масла, мазута, металла, гари — слились в единый запах железнодорожных путешествий. Неповторимый, не слишком романтичный, но способный растревожить душу.
На противоположной стороне перрона остановился поезд-близнец, встречная «Красная стрела» на Москву.
Фризе огляделся. В центре перрона светились окна станционного здания. Он медленно шел вдоль вагона, пока не услышал, как из открытого окна позвала Тосико:
— Господин, ваш кейс!
Владимир взял из рук девушки кейс и побежал к вокзалу. Уже войдя в двери, оглянулся. Его «опекун» что-то спросил у проводницы, потом метнулся к окну, у которого стояла японка. На его вопрос девушка показала рукой на противоположный состав. На «Красную стрелу», нацелившуюся на Москву.
Фризе спокойно подошел к окошечку кассы. У него было пусто. Все желающие обрести билеты давно это сделали.
— На Москву, на «Стрелу», найдется место? — спросил он кассиршу.
— Купейный? СВ?
— В десятый вагон есть? — Десятый был в центре состава. Напротив того, в котором Фризе ехал в Питер.
— Выписывать?
Когда он вышел на перрон, до отхода поездов еще оставалось пять минут. «Все по расписанию», — с некоторым самодовольством подумал Владимир. Виски слегка кружило ему голову.
— Возьмете в столицу? — спросил он проводницу, такую же полную, такую же крашеную блондинку, как та, с которой он ехал от Москвы до Бологого. Ночью даже муж мог бы ошибиться.
— Возьмем. — Она уложила билет в один из кармашков своей потертой кондукторской сумочки. — Проходите. Пятое купе.
Фризе на несколько секунд задержался, убедился, что его «хвост» не изменил привычки — вместо того, чтобы купить билет в кассе, договаривается с проводницей соседнего вагона.
Войдя в купе, Владимир забросил пустой кейс в багажный рундук. Посмотрел на часы. До отхода поезда оставалась одна минута. Он быстро вышел в тамбур. Проводница уже закрывала дверь. Фризе легонько отстранил женщину, нажал дверную ручку.
— Вы куда? Отправляемся! — запротестовала проводница.
— Минуточку. Забыл документы в другом составе.
Он выпрыгнул из медленно поплывшего вагона и стремительно бросился через перрон к набиравшему скорость московскому составу. Тосико и проводница стояли на площадке вагона у раскрытых дверей.
— Чегой-то вы разбегались?! — проворчала проводница.
— Не могу расстаться с вами! Женщины — они и до греха доведут.
— А ваш охранник?
— Охранник?
— Этот, с девятнадцатого места. Он же ваш охранник? Кинулся за вами как угорелый. Спросил меня: «Шеф кейс забрал?» Говорю: «Забрал». — «Вы точно видели?» Ну просто цирк! Я ему: «Да вы ведь тоже видели! Японка в окно дипломат передала». — Проводница обернулась к Тосико: — Извините, дама. Это я о вас.
— Повез охранник мой кейс в Москву, — усмехнулся Фризе. — Я почитал документы, кое-что подписал. Ведомость на зарплату. Вот он и повез в столицу. Теперь такое указание сверху дали — зарплату платить вовремя.
— Ну дела! — недоверчиво покачала головой женщина.
Владимир загадал: сейчас она скажет: «Да вы же от Москвы до Бологого в ресторане с дамой просидели! Какие уж тут документы?!» Но проводница ничего такого не сказала. Помолчала немного и, понизив голос, почти шепотом, спросила, бросив быстрый взгляд на Тосико:
— В вашей фирме получки большие?
— Большие, — шепотом же ответил Фризе. — Но работа опасная. А телохранителя я уволю. Как только в Москву вернусь.
— Чем же вам не потрафил?
— Бестолочь.
— Я один сбежал? — спросил он у Тосико, когда они зашли в свое купе.
— Один. Ваш «сурок» поехал обратно.
«Надо же, она и про “сурка” знает!» — восхитился Фризе. Он с интересом посмотрел на красивый полиэтиленовый пакет, куда девушка высыпала содержимое его кейса — пистолет в кобуре, бритву, большое, телячьей кожи портмоне с деньгами, зубную щетку, пару рубашек.
— Не жалко кейс?
— Жалко. Да ладно, в Питере куплю новый, — он притянул девушку к себе и осторожно поцеловал в обе щеки. Потом в губы.
— Спасибо тебе, Цыпадрипа.
Остаток ночи превратился для Фризе в одно мгновение — сладко вытянувшись на свежей постели, он успел подумать о том, что его бедолага-сопровождающий обнаружит пропажу подопечного только на Ленинградском вокзале. Пока свяжется с Питером…
Разбудил громкий стук в дверь.
— Подъем, господа. Через пятнадцать минут прибываем, — бодро призывала проводница.
Фризе открыл глаза. Его спутница, уже полностью одетая, благоухающая неизвестными ему духами, смотрела на Владимира улыбаясь:
— Заказать вам кофе?
— Ненавижу растворимый. Потерплю до гостиницы.
— Где ты остановишься?
Владимир помедлил с ответом. В его положении осторожность — как воздух. Но не мог он соврать женщине, которая без раздумий доверилась ему.
— В «Астории».
— Как жаль, что не в «Прибалтийской»!
— Питер — город маленький. Если не возражаешь, я тебя найду.
— Вечером, да?
Ночью в ресторане, когда он обдумывал, как отрываться от «хвоста», Фризе решил, что по прибытии в Питер пойдет по платформе в сторону, противоположную вокзалу. Всегда находятся пассажиры, особенно с электричек, которые идут таким путем. Кому-то здесь ближе к дому, кому-то к работе. Но после того, как с помощью Тосико Фризе так удачно послал соглядатая назад в Москву, он почувствовал себя свободным.
На всякий случай, сделав несколько пересадок в метро, он вышел на станции «Гостиный двор» и отправился на Исаакиевскую площадь. К «Астории».
Свернув с Невского, он сначала шел переулками, потом набережной канала Грибоедова, удивляясь грязи на тротуарах, запущенности старинных, обветшавших, как бомжи, зданий.