Сделка с вечностью (СИ)

— Я не наставник, а монах, — по привычке поправил девицу Фастред. — Есть у вас мясо?
— Жаркое из говядины. Утром приготовили. Вкусное.
— Подай его и кружку эля. Свежий хоть?
— Свежее, чем роса, — пообещала служанка. — Платить в каких деньках будете? А то говор у вас не бельтерианский. Если не в имперских, то не проблема, вы не подумайте...
Вместо ответа Фастред показал несколько местных медяков и добавил сверху еще горсть монет:
— Одну порцию съем сейчас. Найдется у вас что-нибудь в дорогу?
— Хлеб, сыр, мясо. Кореньев еще положить можем...
— Не нужно. Кинь в котомку хлеба, сыра и мяса на троих на три дня.
— Сейчас сделаем.
— И, скажи, сестрица, у вас ли остановился торговец травами?
Служанка презрительно фыркнула.
— Пьяница тот, что ли? У нас. Давно бы выгнала, да он оплатил постой на семь дней вперед. В дальнем зале сидит.
— Принеси мне еду туда, пожалуйста.
— Как пожелаете, — пожала плечами девушка и подала ему кружку. Фастред заметил, что один ее глаз сильно косил. — Да только этот Элеван обычно так пьян, что двух слов не может связать.
— Разберемся.
Взяв эль, брат-протектор направился в дальний зал, умоляя глаза побыстрее привыкнуть к потемкам. На свечах днем здесь явно экономили. Впрочем, найти торгаша оказалось легко: он был единственным гостем в помещении. Худой бородатый мужчина неопределенного возраста нежно обнимал пустую бутыль, привалившись к стене. В бороде застряли крошки, с края рта живописно стекала нить слюны.
Фастред грохнул кружкой так, что торговец вздрогнул, придвинул лавку и уселся напротив.
—Ты Элеван-торговец?
Пьяница лениво открыл один глаз, с трудом сфокусировался на лице Фастреда, икнул, потянулся к кружке и выхлебал половину залпом.
— Я, — рыгнув, припечатал он. — Ик!
— Травы еще продаешь?
— Смотря что надо.
— Гурус.
— Ик! Дуппа за мешок, — меланхолично отозвался торгаш и вновь потянулся к элю Фастреда.
— Охренел? — возмущенно рявкнул брат-проектор.
Элеван-торговец слабо пожал плечами и вытер мокрый рот.
— Ну тогда ищи гурус у других. Ик! Видят боги... Ик! Видят боги, он скоро всем здесь понадобится...
— Бог с тобой. Возьму два мешка.
— И твой эль!
— Хрен тебе.
— Ну лаааадно... Ик!
— Что еще есть кроме гуруса? Рана гниет, надо мазь сделать.
— Ик! Где... Ик... рана?
— Нога.
— Азефалум... Ик... Инкорний! Полмешка за дуппу.
— Почему так дорого?
— Добывают... Ик! Тяжело. Внутрь не давать. Только в... ик! Только в мазь.
— Хорош икать! — Фастред потянулся к кошелю. — Готов взять все сейчас.
Торговец на удивление проворно выскочил из-за стола и поманил к лестнице.
— Товар в комнате. — Он вытащил из-под рубахи ключ на шнурке. — Идем, там и рассчитаемся. Ик!
Фастред по привычке глянул по сторонам. Не любил оставаться наедине с незнакомцами на неизвестной территории. Но все же последовал за Элеваном-эннийцем, который в тот момент как раз остановился среди лестницы и с наслаждением шкрябал пятерней зад.
— Отсидел, — невозмутимо прокомментировал он и продолжил подъем.
В комнате травника воняло застарелым потом, кислым пойлом и плесенью — насыщенного аромата трав Фастред почти не почувствовал. Элеван запер за Фастредом дверь.
— Воруют! — Прошипел он. — Погоди, сейчас найду гурус и азефалум.
— Ты же вроде шел в Анси, — спросил Фастред, убивая время в ожидании. — Почему здесь застрял?
— Так я туда и пришел... Ик! А там война. Гребаные... Ик! Северяне! Магнус Огнемудый или как там его...
Фастред замер.
— Анси в осаде?
— А чего я, по-твоему, тут торчу? Жду, когда они меду собой разберутся и ворота откроют. Ик! — Шурша вязанками трав, торговец достал из сундука весы. — Взвешу, чтоб все по чести было.
— Магнус Огнебородый взял в осаду Анси? Точно он?
— Я что, по-твоему, рундов не видел? Выбросило их на берег после шторма. А рунды оказались крепкие... Собрали войско и застали ансийцев врасплох. Когда я оттуда уходил, собирались биться. И я сдриснул от греха подальше. Мое ремесло процветает не во время битв, а после них... Ик! Только тссс! Никому не говори. А то в деревне паника начнется. А мне не нужна паника. Мне нужен эль... — Элеван указал рукой на заваленный склянками стол. — Да и настойкам с мазями нужно время, чтобы дойти... Ненавижу варить мази в дороге.
 
Фастред жестом поторопил торговца.
— Можешь совсем точно не взвешивать. Я должен срочно ехать обратно.
— Нет уж! У Элевана не обвешивают! Ик.
Едва торговец закончил, Фастред сгреб два мешка с гурусом и небольшой сверток с загадочным азефалумом.
— Три дуппы, значит? — спросил он, засовывая товар в заплечный мешок.
— Ага.
Торговаться монах не стал: не до того. Слегка протрезвевший Элеван сунул выручку в кошель и убрал за пазуху.
— Я пока здесь побуду. Если травы понадобятся, знаешь, где найти.
— Спасибо.
Кивнув на прощание, Фастред спустился. Служанка, завидев его, вынесла миску с мясом и сверток с припасами. Одной рукой монах запихивал в себя жаркое, второй пытался затолкать снедь в мешок. Пришлось примять травы. Хотя мясо с сыром, по мнению брата-протектора, могли поставить на ноги не хуже травки с мудреным названием. Фастред уже почти доел и выскребал подливу ломтем серого хлеба, когда дверь таверны распахнулась. В помещение вошли двое уже знакомых стражников, за ними следовал староста Жун — на этот раз не в ночном одеянии, а в обитом мехом алом плаще, даром что на дворе было тепло. Последним в таверну вошел местный священник — это Фастред понял по характерному одеянию церковника.
А вот как раз это было нехорошо.
— Святой брат, — обратился староста к гостю, — Нужно потолковать.
Фастред неторопливо дожевал хлеб и отложил ложку.
— Чем обязан?
— Не соизволите ли вы проследовать со мной в ратушу? Нужно задать несколько вопросов.
— На тему?
— Анси захвачен северянами. Войска северян идут в нашу сторону. А у вас говор северный. Хочу узнать, к чему готовиться.
Руки стражники держали на рукоятях мечей. Хрена с два Жун хотел просто поболтать. И точно не просто так притащил церковника. Наверняка староста слышал о войске Грегора и до этого, а наставник уж точно получил распоряжение из Эклузума выискивать еретика-Аристида.
— Ни к чему хорошему, — мрачно отозвался брат-протектор и поднялся из-за стола, прихватив мешок с припасами. Деньги он оставил возле миски.
А еще он вспомнил, что в ратушах часто содержали и пленников. Универсальное место.
Жун развернулся и направился к выходу. Церковник задержался, внимательно разглядывая сюрко и серебряный диск Фастреда.
— Вы и правда член Ордена, — заключил он.
— Думали, я самозванец?
— На войне много самозванцев, святой брат, — сухо отозвался наставник. — А мы теперь на войне.
Выйдя на свет, Фастред вздрогнул, рассмотрев церковника. Бритую наголо голову разрезал безобразный шрам, тянувшийся от макушки до подбородка. Наставник поймал взгляд Фастреда, но никак не отреагировал.
— Мне нужно поставить лошадь, — сказал брат-протектор. — Не думал, что задержусь надолго.
— О ней позаботятся, святой брат, — ответил староста. — Но вам, боюсь, действительно придется у нас задержаться. Отдайте страже оружие, пожалуйста.
Охранники обступили пришельца с обоих боков, отрезая путь к отступлению: переулок с таверной заканчивался тупиком. А до коновязи с лошадью у ратуши было еще далеко.
— Значит, я ваш пленник? — Спросил Фастред, поправив мешок с припасами.
Ему не ответили. Стражник подтолкнул монаха вперед.
* * *
Фастред обернулся к толкнувшему его стражнику. Тот пожал плечами: дескать, работа такая, не обессудь. Ну хоть мешок не отняли — уже хорошо.
— Так что с Анси? — спросил он у старосты, занимая его внимание.
— Войско Магнуса Огнебородого застало горожан врасплох. Ансийцы держались несколько дней, но все же сдались от греха подальше.