Сделка с вечностью (СИ)

Веззам усмехнулся.
— И поэтому вы просите помощи у вагранийца? Логично.
— Не подавись желчью, наймит. Кому, как не тебе, знать, что значит жить вдали от родины? — Истерд натянуто улыбнулась. Вежливое общение с потомком давних врагов давалось ей с трудом, но голос ее смягчился. — Я знаю, что ты меня не жалуешь, Веззам. Ты вообще никого не жалуешь и ни к кому не привязываешься. Но твоя любовь мне не нужна. Мне нужно научиться владеть этими южанскими мечами, и ты можешь с этим помочь. — Она отстегнула от пояса расшитый бисером кошель и бросила на верстак. — Плачу золотом.
Веззам улыбнулся шире, отчего его оскал стал вконец жутким. Ситуация начинала забавлять.
— А что же скажет брат Норберт? — спросил он.
— Божий ублюдок запретил мне обращаться с топором. — Рундка подмигнула. — Но о мечах речи не было.
— К слову об ублюдках. Вижу, вы сегодня без сопровождения.
— Научилась молиться по-новому быстро и сбежала, пока меня не хватились. Житья нет от ихней опеки.
— Их опеки, — поправил Веззам.
Истерд непонимающе уставилась на него.
— Что?
— Не ихней, а их опеки. «Ихней» говорят лишь сервы — слуги и крестьяне. А у вас, госпожа, статус куда выше. Такие, как вы, должны говорить «их».
Женщина закатила глаза.
— Боги, я никогда не выучу этот язык.
Первый усмехнулся. Истерд хитрила, но эта хитрость била простотой прямо в лоб. Вела себя не по-королевски — куда более раскованно, чем подобало супруге Грегора Волдхарда. Никаких полунамеков, лишь четкое выражение желаемого. Грубо, но честно. Когда-то так же себя вела и Артанна. Но эта женщина была совсем другой. Артанна нар Толл стала хайлигландкой очень быстро. Истерд же из последних сил цеплялась за рундское происхождение, бросала вызов вельможам и подстраивалась под новые порядки лишь для вида. Такое поведение могло расположить к себе разве что такого отшельника, как Веззам. Истерд выбрала опасную тактику. Непокорные королевы долго не живут — несколько лет назад Хайлигланд хорошо усвоил этот урок. Истерд, казалось, до этого дела не было.
— Значит, королева изволит забавляться, — задумчиво произнес Веззам. — Тогда королеве следует знать, что ее забав в замке не одобрят.
Рыжеволосая воительница подбоченилась.
— Я стала королевой не для того, чтобы шить знамена у камина. Я дочь Магнуса Огнебородого, черт возьми! В наших венах течет огонь севера. Все женщины моего рода сражались бок о бок с мужчинами, и этого я менять не намерена. Даже оказавшись в Хайлигланде.
Веззам снова оскалился.
— Тогда рундской королеве нужно научиться защищаться.
Веззам молниеносно поддел лежавший на верстаке меч и пробросил его Истерд. Женщина замешкалась, неуклюже выставила ногу вперед, но меч поймала.
— Это неплохой образец, — сказал Веззам, позволяя ей изучить меч. — Бельтерианский вариант. Посмотрите на него: клинок уже, но слегка длиннее. Таким сражаются и верхом. 
— Почему ты не дал мне хайлигландский?
— Потому что он только для пеших воинов, а в пехоту вас все равно не пустят. Зачем тратить время на оружие, которым не позволят сражаться? — пожал плечами наемник и снова перевел взгляд на клинок. — Прочувствуйте, какой он легкий и маневренный. Этим можно равно колоть и рубить.
Веззам подумал с мгновение, а затем бросил Истерд щит. Воевать — так по уму.
Женщина широко улыбнулась и ловко поймала овальный щит. Явно привыкла к круглому рундскому, но и с этим должна была освоиться. Глаза у нее загорелись, едва Истерд оказалась в привычной стихии. Веззам помедлил, давая ей время на подготовку. 
— Ну? — нетерпеливо спросила рундка, приладив щит. — Что дальше?
Жестом он приказал ей нападать и легко отбивал ее выпады, местами комментируя и советуя. Истерд к такому оружию не привыкла и действовала слишком медленно и грубо, хотя азы знала.
— Ну же, такая сталь поет, а не грохочет. Нежнее, королева. Нежнее и изящнее.
Он и сам не понимал, зачем сейчас взялся ей помогать. Народ Истерд не любил, друзьями она пока что не обзавелась: даже привыкшие к суровым порядкам хайлигландские дамы сторонились супруги Грегора Волдхарда, считая ту неотесанной. Церковники следовали за ней по пятам, ежеминутно поучая и раздавая неуместные советы. Истерд сдерживалась и терпела как могла, хотя порой раздражение и гнев все же находили выход. Веззам даже мог бы искренне ей сострадать, не будь она рундкой. Родись эта женщина кем угодно — латанийкой, гацонкой, эннийкой — словом, любой чужестранкой, он пришел бы ей на помощь с готовностью и удовольствием. Ибо чужакам ничего не оставалось, кроме как держаться друг друга. Но принять королеву из народа, что едва не лишил жизни его самого и пытал женщину, которую Веззам некогда любил, он не мог. Не мог перебороть эту старую ненависть.
 
— Ноги! Ноги ровнее! Переступай плавно, глаз с моего лица не своди. — Он не заметил, как перешел на непочтительное обращение. — Ошибка новичка! Никогда не давай противнику понять направление своей атаки. Привыкай оценивать происходящее боковым зрением. Слышал, у женщин оно лучше работает.
Истерд атаковала снова, на этот раз выпад получился более собранным. Веззам отбил удар, но не напал в ответ: пусть поймет и отработает хотя бы одно движение. Впрочем, с таким же успехом Истерд могла бы тренироваться на болванчике.
— Не нужно меня щадить, ваграниец! — запыхавшись, проговорила Истерд. — Бей в полную силу. Не крынка глиняная, не разобьюсь.
— Граф Урст меня повесит, если вас покалечу.
Веззам отбил еще один удар, но в последний момент добавил силы и чуть подкрутил запястьем — меч вылетел из руки рундки и, описав дугу в воздухе, воткнулся в дерн.
Истерд опустила щит.
— Нечестно.
— Держи оружие крепче. Здесь как при дворе: любой твоей слабостью непременно воспользуются. Но на первый раз сойдет.
Королева вытащила меч из земли, вытерла краем рубахи и взвесила в руке.
— На первый? — переспросила она. — Значит, будут еще занятия?
Веззам колебался.
— Если канцлер Ланге...
— Графа я беру на себя. Договорюсь.
— А церковники? — Веззам бросил красноречивый взгляд на замковое Святилище. — Едва ли ваши наставники и духовники будут в восторге. Словом, моя госпожа, если вы уладите этот вопрос со всеми своими советниками, то я стану вас учить. Но не ранее, чем получу их одобрение.
Истерд кивнула. Толстенная рыжая коса растрепалась и горела огнем на полуденном солнце. Веззам снова присмотрелся к своей возможной воспитаннице: роста и мощи должно было хватить с лихвой для любого противника. Еще бы воспитать в ней хитрость, ибо без нее много не навоюешь… Он осекся и тряхнул головой, осознав, что уже думал об этой рундке как о своей ученице.
— Все решу, — пообещала Истерд, — только...
— Ваше величество!
Веззам и королева одновременно обернулись на полный возмущения визг брата Норберта.
— Помянешь говно — вот и оно, — сквозь шубы процедила Истерд, вызвав у Веззама невольную улыбку. 
Веселье, правда, пришлось быстро спрятать. Брат Норберт спускался к ним с верхнего яруса цитадели неуклюже, но целеустремленно — словно ворона, слетевшая на землю.
— Ваше величество, я всюду вас ищу. Что вы изволите делать в компании этого… наемника? — чуть тише продолжал возмущаться церковник.
— Беру урок фехтования у мастера Веззама, — с мягкой улыбкой ответила рундка. Веззам понял, что женщина собиралась разыгрывать дурочку, но не рассчитывал, что с Норбертом пройдет такой трюк.
— Хранитель милостивый! Это же опасно, госпожа. — Церковник неуклюже спрыгнул с последней полуразрушенной ступени и приблизился к вагранийцу. — Ладно ее величество — она, в силу традиций ее народа, привыкла к мужским забавам. Но вы-то, мастер Веззам, вы куда смотрели?
Первый пожал плечами:
— Мой народ тоже не делает различий между мужами и женами в сражениях. Не вижу проблемы…
Он поймал полный благодарности взгляд рундки. И почти оттаял. Почти.