Агентство "ЭКЗОРЦИСТ": CRYPTIDIS (СИ)

Далее: на теле Мэри Сандерс не найдено никаких украшений, тем более бриллиантового ожерелья. Мне казалось маловероятным, чтобы девушка-горничная купила поддельные бриллианты. Зачем? Никто ведь не поверил бы, что она может позволить себе настоящие камни. Леди Треверс со мной в этом согласилась. Что же получается? Кто-то сделал Мэри подарок? Но настоящим или поддельным было колье? Об этом не мешало бы спросить тех, кто нашёл труп — пастухов. Им стоит нанести ещё один визит. 
Если горничная примеряла колье, то вполне могла надеть его на свидание. Если в день своей смерти Мэри отправилась на встречу с отцом Бэйзилом, то украшение, вероятно, было на ней — едва ли она упустила бы возможность похвастать подарком. Тогда исчезнуть с тела убитой драгоценность могла только благодаря пастухам или убийце. Я попытался представить, как Грайм и Барс обнаруживают труп девушки и останавливаются над ним в панике и раздумье. У них два варианта: сообщить о жуткой находке или убраться восвояси и сделать вид, что ничего не видели. 
Мне казалось, что они скорее выбрали бы второе. Люди не любят связываться с полицией, особенно если речь идёт об убийствах. Почему же пастухи поступили иначе? Они ведь должны были понимать, что это неминуемо навлечёт подозрения на них самих. Я не верил в гражданскую сознательность Грайма и Барса, так что решил представить третий вариант: пастухи находят мёртвую Мэри Сандерс и видят на её шее драгоценное колье. Они забирают его себе, чтобы позже продать, и понимают, что теперь им выгоднее сообщить о трупе, ведь если кто-то из скупщиков краденого донесёт на них, им будет проще объяснить свою жадность, чем если бы они вообще умолчали о находке.
  
Глава 65
 
В гостинице я встретился с Глорией. Она как раз наслаждалась поздним и довольно плотным завтраком. К чему я так и не смог привыкнуть, так это к тому, что англичане норовят под завязку набить брюхо с утра пораньше. 
— Где был? — осведомилась девушка, уплетая яичницу с беконом.
— У леди Треверс. Решил тебя не будить, и съездил сам.
— Премного благодарна. Узнал что-нибудь полезное?
— Оказывается, у Мэри Сандерс имелось колье, предположительно бриллиантовое, которое оно примеряла незадолго до смерти.
— Вот как? Неужели подарок священника?
Я с сомнением покачал головой.
— Едва ли. Драгоценность слишком дорогая. А ему даже шантажистке заплатить было нечем. 
— А если он наложил лапу на пожертвования?
— Ты собираешься обвинить его во всех грехах?
— Ладно, признаю: отцу Бэйзилу бриллианты не по карману. И уж конечно, он в любом случае не стал бы дарить их горничной. Значит, у Мэри был кто-то ещё?
— Если и так, его существование держали в тайне. Даже служанки леди Треверс не видели Мэри ни с кем, кроме Броуда.
— Я смотрю, этот егерь фигурирует повсюду. Надо к нему хорошенько присмотреться. Сегодня я приглашена на ужин к доктору Фэлпсу. Кажется, он проникся моей красотой и молодостью. Будет и Броуд — кажется, он приходится местному эскулапу каким-то дальним родственником. Могу взять тебя с собой.
— Почему бы и нет? Давай сходим. Заодно сэкономим на ужине.
Глория фыркнула. 
— Ещё поприбедняйся!
— А что? Я сам себе на жизнь зарабатываю. А ты мне, между прочим, ни черта не платишь! 
— Расскажи лучше, какое впечатление произвела на тебя леди Треверс.
— Большая оригиналка. Пыталась заставить меня поверить в существование вампиров. Приводила убедительные, на её взгляд, доказательства.
Я передал в двух словах содержание заметок, которые читал у леди Треверс. Глория слушала внимательно, но время от времени скептически улыбалась, а один раз даже поморщилась. Когда я закончил, сказала:
— Крис, ты же знаешь, что способ убийств невольно наводит на мысль об участии вампира, но, если быть до конца объективным, все эти так называемые факты, которыми изобилуют прочитанные тобой газеты и журналы, легко можно объяснить с научной точки зрения. Конечно, на первый взгляд, свежая кровь и не подвергшееся тлению тело кажутся чудом, но для какого-нибудь дикаря и электричество будет волшебством, хотя мы-то знаем, что здесь нет ничего, кроме физики.
 
— Я в курсе, ясное дело. Но было бы любопытно взглянуть на лицо твоего начальника, если ты положишь ему на стол отчёт, в котором напишешь, будто в Доркинге орудовали вампиры. 
— Благодаря тебе, мне и не такое писать приходилось. 
Тут в гостиницу ввалился Абрамсон.
— А, и вы здесь! — кивнул он мне вместо приветствия. — У меня для вас новости. Пока вы тут прохлаждались, мои люди отрыли несколько стен и одно подвальное помещение. Похоже, под землей остались катакомбы. У Зальмов были странные вкусы.
— Почему? — спросил я.
— Ну, знаете, одно дело, когда в средневековом замке полно всяких потайных комнат, ходов и подземелий, а другое — в обычном доме, пусть даже большом. Согласны со мной?
— Безусловно.
— Вот и я о том же. Зачем приличным людям катакомбы? 
— Не знаю. Продолжайте копать.
Абрамсон вздохнул. 
— Да что вы, в конце концов, ищете?!
— Что-нибудь необычное. И кое-что вы уже нашли. 
— Да?
— Ну, вы ведь удивлены этими катакомбами?
— А то!
— И не знаете, зачем они нужны?
— Понятия не имею!
— И я тоже. А кто-нибудь, возможно, имеет. Если вы не заметили, то последние события как-то связаны с заброшенной усадьбой. Я хочу знать, что в ней такого.
Полковник обречённо хлопнул себя по ляжке. 
— Так копать дальше?!
— Копайте.
— Чёрт! Ладно, дело ваше. Пойдёте смотреть на подземелья-то?
Я покачал головой.
— Зачем? Когда откопаете что-нибудь важное, сообщите.
Абрамсон махнул рукой и убрался, топоча сапогами.
— Кстати, — Глория вдруг посерьёзнела, — совсем забыла. Сегодня заходил доктор Фэлпс, чтобы пригласить на ужин, и разговор зашёл о полковнике. Оказывается, Абрамсону пришлось выйти в отставку из-за одного очень неприятного случая. За полгода до вступления в должность Абрамсон поссорился с одним лейтенантом. Кажется, была замешана женщина. Словом, во время учений офицер погиб — его застрелили. Доказать причастность полковника не удалось, но никто из сослуживцев, как я поняла, не сомневался в его виновности.
При словах Глории мне стало неприятно и тревожно, потому что я сразу вспомнил якобы шальную пулю, едва не уложившую меня во время облавы на цыган. 
После разговора с Глорией я наведался к мудрецу, а затем — к Садхиру. В моих тренировках получился небольшой перерыв, и индус был недоволен. Отчитал меня за неусердие и пару часов гонял в хвост и гриву. 
Вечером в половине шестого мы отправились к Фэлпсу. Доктор жил в двухэтажном доме на севере Доркинга. Двор окружал дощатый забор, за которым росли чахлые рябины и пара яблонь. По дороге я заметил пустую собачью будку (цепь с ошейником валялась в пыли) и старый колодец с почему-то откинутой крышкой.
Нас встретила супруга доктора. Это была дородная женщина с чёрной растительностью под носом и длинными волосками на бородавках. Она источала доброжелательность и очень хотела сойти за радушную хозяйку. Думаю, она действительно была рада гостям. Наверняка надеялась разузнать, как продвигается расследование, чтобы на следующий день похвастаться перед соседками осведомлённостью. Подобных особ я знал очень хорошо, но всегда избегал, однако сегодня был не против пообщаться, потому что в болтовне супруги доктора могли проскользнуть интересные сведения о жителях Доркинга. Я решил слушать внимательно, а говорить поменьше, и надеялся, что мне это удастся.
  
Глава 66
 
Фэлпс встретил нас очень приветливо. Он был сухоньким человечком с большими залысинами и редеющими пепельными волосами. Большой нос делал его похожим на птицу. Я обратил внимание, что у доктора имеется привычка время от времени вытирать со лба мнимую испарину и близоруко щуриться. Из кармашка его жилета торчали очки на чёрном шёлковом шнурке.