Проклятье, с*ка! 4 (СИ)

Я выпустил несколько тонких нитей, ворвался в ауру девчонки и принялся плести сеть, объединяя наши энергетические каналы и формируя единое целое. Заметил, как наши потенциалы возросли, а, объединённая в одну, аура засияла, словно праздничная ёлка. Вот и разгадка…
— Пробуй снова. — тихо пробормотал я одними губами…
— Охренеть! — донеслось до моего сознания, и через секунду я ощутил волну восторга, счастья и какой-то щенячьей радости, исходящей со стороны моей партнёрши… — Готово! Спят как младенцы! Я усыпила весь этаж сразу! — довольно проговорила Мика, тяжело вздымая свою немаленькую грудь, словно пробежала марафон на максимально возможной скорости.
Я открыл глаза, отпустил её руку и удовлетворённо глянул на неё — зрачки расширены, глазки блестят, губки и щёки горят. Сама она светится и сияет, будто получила убойную кофеина, адреналина и дофамина вместе взятых.
— Что с тобой?
— Не знаю. — бодро ответила Мика, не в состоянии стереть довольную улыбку со своего лица. — Но так хорошо мне никогда не было. Столько силы! Когда мы слились аурами, меня словно энергией накачали до кончиков пальцев. А ещё, я кажется… — Мика внимательно посмотрела на меня, отвела глаза в сторону и едва слышно добавила: — Не важно. Как ты это сделал вообще?
— Да так… — отмахнулся я. — Как себя чувствуешь?
— Нормально. Теперь нормально. Сейчас ещё пару секунд, приду в себя, успокоюсь и всё будет хорошо.
Она несколько раз глубоко вздохнула, бросая в мою сторону подозрительные взгляды, потрогала ладонями пылающие щёки и кончики ушей, покачала головой, открыла ротик, чтобы что-то сказать или спросить, тут же передумала, и снова прикрыла.
— Сколько они будут спать? — решил я перейти к насущной теме.
— Час. Не меньше.
— Крепко?
— Очень!
— Ну и хорошо. — я осторожно надавил на дверную ручку до упора, толкнул дверь и замер, не ощутив результата. Как-то об этом я не подумал. — Придётся ломать.
— Не нужно. — хмыкнула сбоку от меня Мика, протягивая в руке белый пластиковый прямоугольник — универсальную ключ-карту.
— Откуда?
— Я же готовилась. — пожала она плечами. — Ты забыл?
Не забыл — просто не думал, что настолько тщательно. А девчонка не промах!
Я взял ключ, приложил к замку, дождался характерного щелчка и толкнул от себя легко поддавшуюся дверь. Вошёл в тёмную комнату, по памяти нашёл спальню Огавы, подошёл к кровати и легонько похлопал парня по щекам. Спит. Мой ты хороший! Откинул одеяло, взвалил тяжёлую и бессознательную тушку себе на плечо и вышел в коридор.
— Ты куда его тащишь? — тут же среагировала моя сообщница на моё… на наше появление. — Он жив? Что ты задумал? — девчонка засыпала меня вопросами быстрее, чем я успел ей отвечать. — Тебе помочь?
— Жив. Тащу на улицу. — коротко отчитался я. — Давай всё потом. —отмахнулся я от неё, видя, как она открывает свои пухленькие губки для очередной порции вопросов. — Найди мне пока верёвку.
— Веревку?
— Угу.
— Зачем? А! Поняла. Всё потом…
Я спустился по ступеням на первый этаж, не став использовать для этого лифт, перевёл дух, оглядел пустынный коридор и вытащил тушку Огавы на улицу. Привалил его к дереву, растущему неподалёку от входа, и двинул за следующим…
Пятнадцать минут, и вся троица в сборе — тихонько посапывают под высоким раскидистым дубом напротив центрального входа. Пришлось пару раз прятаться от случайных прохожих, бродивших по спящей общаге в такое позднее время — один раз с тушкой Шина, второй с телом Тору. Чуть не попался! И чего им неймётся? Ладно, не важно.
Заботливо поправил парней, прислонив их головками друг к дружке, оглядел творение своих рук, кивнул сам себе и внёс последний штрих — раздел их до состояния «в чём мать родила». Так то оно лучше… Связал руки, привязав несчастных вокруг ствола дуба, зафиксировал ноги, и с чистой совестью, отступил на пару шагов назад.
— А что у нас за живность держат на хоздворе? Ты не в курсе? — поинтересовался я у маячившей за спиной и с интересом наблюдавшей за моими действиями Мики.
 
— Курицы есть… — нахмурила та свой лобик, с трудом воздержавшись от серии новых вопросов. Было видно — любопытство её просто распирало. — Ещё утки, две коровы и бычки. Недавно несколько уликов… ульев поставили, так что и пчёлы у нас есть. Ямамото-сан любит, чтобы на столе были всегда свои свежие продукты, да и ученики без дела не…
— Бычки? — перебил я разговорившуюся девчонку.
— Ага. — довольно подтвердила она.
— Молоденькие?
— Ну я не сильна в животноводстве и зоотехнике, но маленькие ещё. Три штуки.
— Парни хотят секса… — задумчиво пробормотал я. — Они его получат. У тебя мёда или чего-то сладкого не найдётся?
— Есть мёд, я же говорю, пчёлы у нас свои. Недавно ректор подарил мне баночку мёда, но у меня аллергия, — грустно вздохнула моя подельница, — так что я его даже не попробовала. Ещё есть молочный сахар.
— Молочный сахар?
— Ага. Это такое лакомство из России, мне друзья присылают его несколько раз в год. Ты разве не знаешь? — удивилась Мика.
— Нет. — помотал я головой. — Что-то не припомню такое. На что хоть похоже?
— Ну… — девушка нахмурилась, припоминая детали. — Такая толстая железная банка с малышом и синей этикеткой. Молочный сахар. Ну!
— Хм. Ладно, тащи.
— Что именно?
— Тащи и то, и другое, Пятачок.
— Кто?
— Не важно. Тащи. И бычков с фермы прихвати. Сама справишься или помощь нужна?
— Пф-ф-ф! Справлюсь! — гордо фыркнула в мою сторону Мика. — Пять минут — я мигом!
Азиатка развернулась и бегом кинулась в сторону женского корпуса, исчезнув из поля моего зрения через несколько секунд. А я присмотрел небольшой незаметный пятачок под кроной дерева, расположился там, чтобы не отсвечивать в ярком лунном свете, взглянул на часы, прикинул, сколько времени у нас ещё есть, и лег на травку, закинув руки за голову и глядя в безоблачное звёздное небо…
Мика вернулась через пятнадцать минут, понукая идущую перед ней тройку молоденьких бычков, как самая настоящая, азиатская фермерша, держа в руке длинный прут, что-то ворча в спину несчастным, разбуженным посреди ночи животным, тихонько отчитывая их за непослушание и припоминая им неудавшуюся попытку побега.
Присмотрелась, нашла меня взглядом и бодро подбежала, плюхнувшись со мной рядом на траву, всё ещё прибывая в каком-то приподнятом, слега перевозбуждённом состоянии. Судя по всему, это ночное приключение ей жутко нравилось, или заряд энергии всё ещё не выветрился из её организма.
— Вот! — протянула она мне две небольшие баночки. — Какие ещё будет указания, босс?
Я выпрямился, оглядел добытые моей сообщницей банки, отставил в сторону мёд и дёрнул за кольцо вторую банку. Принюхался, попробовал на вкус, и удовлетворённо хмыкнул — самая обычная сгущёнка. То, что нужно!
— Держи. — протянул я обратно Мике открытую банку и кивнул в сторону спящих голых парней. — Помажь им причиндалы.
— В смысле? — насупилась азиатка, хлопая ресничками и переводя взгляд то на меня, то на банку в моей руке, то на наших пленников. — Что помазать?
— Причиндалы. — повторил я, кивнув парням ниже пояса и всё же всучил ей банку со сгущёнкой.
Азиатка растерянно посмотрела на банку в своей руке, на спящих членов совета, стараясь не смотреть парням ниже пояса, перевела взгляд на меня и снова на банку.
— Нет! — покачала она головой. — Я не буду! Да отойди ты от меня! — Мика раздражённо рыкнула и оттолкнула от себя морду телёнка, нагло пропихивающего свою голову к ней и пытающегося языком достать до открытой банки молока. — Уйди я сказала! Вот же наглый какой! Я не буду их там трогать! — последняя фраза адресовалась снова мне.
— Да и не трогай. Ветку отломи и помажь. Или прям с банки лей.
— Ну Макс! — состроила она жалобную мордашку и тут же снова фыркнула на неугомонного бычка: — Брысь, скотина!
— Ладно, давай сюда. — сдался я, беря обратно из её рук банку сгущёнки. — Всё приходится делать самому… И придержи свою скотину, чтобы они не начали пир раньше времени…