Каждый может любить (СИ)

Да я просто влюбилась… Боже мой, Даша, что же ты творишь! От одной лишь мысли об этом становилось дурно – где я и где Преображенский. Наполненный душевными проблемами и внутренними демонами, он походил на своего рода клад с сюрпризом – и открыть хочется, но в тоже время страшно, что старый сундук окажется ящиком Пандоры. Да и как вообще относиться к тому, что он испробовал огромное количество женщин? Подобных девушек откровенно называют “доступными”, но вот мужчин… А хотя что мужчины? Точно так же – продажные. Люди ничем не отличаются по своей сути, но Преображенский… Тепло его рук, мягкие объятья, прикосновения… Бархатный голос приводил в состояние гипноза, хотелось все бросить и выполнять любой каприз, особенно под давлением этого невероятно мягкого и в тоже время нежного взгляда. И это все очень здорово, вот только я беременна, и в таком положение ему точно не нужна. В любом случае, сейчас главное – ребенок, поэтому нужно как можно быстрее подавить зарождающееся чувство, иначе мне будет плохо.
Оббегая огромные лужи, я торопилась успеть на очередное узи, которое покажет пол ребенка. Уже двадцать первая неделя, а я до сих пор не знаю, какое выбрать имя для своей крохи!
Мысли о ребенке успокаивали и грели, но даже они были не способны защитить меня от неожиданного гудка автомобиля.
- Место встречи изменить нельзя, - бархатный голос за спиной привел в ужас, - прости, я опять напугал…
- ДА! Саша, так нельзя! Я ж сейчас рожу от страха! – угроза прозвучала вполне реально, и мужчина как всегда обещал больше так не делать – не подкрадываться ко мне со спины и не бибикать своим клаксоном.
- Рожать еще рано! Ты опять бежишь в то самое адское место? – он указал кивком в сторону заднего сидения и я, пользуясь случаем, с большим удовольствием приняла помощь. Открыв дверь, меня ждал сюрприз.
- Здравствуйте, - мальчик лет двенадцати спокойно сидел в машине и смотрел на небольшом планшете мультфильм. Он удивился, увидев живот и тут же удивленно поинтересовался:
- Папа, у меня что, будет брат или сестра?
- Это не мой ребенок, - у Преображенского, судя по голосу, скоро задергается глаз от этой фразы. Точнее не от самой фразы, а от ее смысла, - знакомьтесь. Игорь – это Дарья, художница. Даша – это мой сын Игорь. Садимся, пристегиваемся и наслаждаемся теплом!
Узнав, что ребенок не от его отца, мальчик облегченно выдохнул, и это меня сильно смутило. Ревность? Или что-то другое? Не похоже, что бы он как-то злился, но… но чем тогда вызвана подобная реакция?
- Ты не хочешь братика или сестричку? – тихонько спросила я, когда Игорь отложил в сторону планшет.
- Очень хочу, - спокойно ответил мальчик, а потом добавил, совершенно не стесняясь того, что в машине сидит его папа, - но я не хочу, чтобы у моей сестры или брата был такой отец.
Ого! Я бы даже сказала – ОГОГО! Но что более странно, Преображенский не остановил автомобиль, не отругал ребенка, а… согласился с ним…
- Согласен, - мужчина не обиделся на ребенка, - из меня отвратительный родитель. Но я стараюсь…
- Да, он старается, - Игорь сказал это без сарказма, а с удивлением, чем добил меня окончательно, - мы оба стараемся…
Почему-то сейчас мне уже не хотелось знать их историю. В ней явно много боли и страданий, это видно по совершенно взрослому, умному взгляду совсем юного ребенка. Странно только то, что они все это при мне обсуждают…
- А ты в ЖК для чего едешь? – Преображенский завернул на нужную мне улицу и сбавил скорость, готовый найти парковочное место.
- На УЗИ. – я хмыкнула, - сегодня скажут кто у меня. Снова пойдешь?
Саша удивленно хмыкнул, явно хотел отказаться, но его перебил Игорь:
- Снова? Папа ходил с вами смотреть на ребенка? – Боже, почему у него глаза загорелись так, словно перед ним поставили самый вкусный торт во всем мире? – а мне можно? А он маленький, да? Совсем маленький или не очень? Па-ап, я хочу увидеть!
- Это тебе у Дарьи спрашивать надо, - видимо, Александр сам не ожидал такой реакции от сына, раз уставился на него таким удивленным лицом, - к тому же не факт, что пустят в кабинет ребенка.
 
- Если тебе интересно… - я растерялась и почему-то разрешила пойти со мной. Мальчик явно обрадовался, тут же заулыбался и, опередив отца, быстро открыл мою дверь, оббежав автомобиль. – спасибо, Игорь. Ты такой воспитанный!
Когда мы подходили к консультации, я стала свидетелем странной сцены. Преображенский побледнел, затем позеленел, но открыл дверь, переступив порог. Игорь с каждым шагом словно оживал и полностью терял всю серьезность. Он смотрел на больших беременных женщин с удивлением, явно никогда не видя их в таком количестве сразу в одном месте. В отличие от своего отца, мальчик был явно доволен, чем смутил уже меня.
- О, да вы теперь с первенцем? – врач меня узнала сразу, а точнее первым делом обратила внимание на Преображенского, расплываясь в улыбке. – ну проходите, семья, проходите. Чего уж там! Редко когда можно увидеть возле моего кабинета такой состав!
- Какой такой? – не понял Игорь.
- Когда мама приходит смотреть на дите с мужем и ребенком, да еще и улыбается при этом. Обычно я слышу ругань или претензии, сразу всех гоню взашей! А раз вы такие тихие, то давайте смотреть, чего там у вас происходит в животе. Раздевайся, Солнцева! Че встала как вкопанная, будто в первый раз? А ты че покраснел, мелкий? Как будто мамку голой не видел? Боже, какой воспитанный – отвернулся. Че отворачиваешься? Она ж только чуть живот откроет, совсем же раздеваться не будет! Эх… молодежь! Да не садись ты на этот стул! Ну он же еще с того раза чуть не помер, а под вашим весом совсем треснет! Молодые, ноги крепкие – постоите!
Я откровенно хохотала, Преображенский молча матерился – это было видно по тому, как меняется выражение его лица, а вот Игорь вообще не понял, что происходит. Он просто смотрел на небольшой монитор и спустя мгновение, когда датчик коснулся живота, замер, раскрыв от удивления глаза.
Врач долго всматривалась, изучала, что-то отмечала на аппарате, приговаривая, что все хорошо и размеры ей нравятся, а потом весело произнесла:
- Поздравляю, Солнцевы, у вас будет девочка! Теперь можно спорить по поводу имени!
Меня словно током ударило – радость внутри казалась безграничной. Преображенский все это время просто смотрел на монитор, морщил лоб и… С ним происходило что-то странное – он то удивленно поднимал брови, потом хотел что-то спросить, потом вновь успокаивался и так по кругу. Даже после того, как я наконец-то вышла из кабинета, он выглядел загруженным и тревожным, в отличие от сына, который уставился на мой живот, а затем спросил самый логичный вопрос:
- Вот тете Даше врач дала фотографию дочки, а у тебя моя есть? Когда я таким же был?
- Нет, твоя мама мне не отдавала никаких снимков, - эти слова будто вернули мальчика на землю и он вновь сник, - но я спрошу у нее сегодня, вдруг она сможет нам их прислать.
Судя по лицу Игоря – не сможет. Да что произошло в их семье? И самое главное – где мама Игоря и почему ребенок остался с отцом? В наши дни это большая редкость, обычно мужчины пытаются избавиться от отпрысков, сбросив всю ответственность и воспитание на женские плечи. Не все, конечно, среди огромного множества есть и хорошие люди, но таких очень мало. Все чаще я вижу на улицах матерей-одиночек с печальным потухшим от усталости взглядом, в котором уже нет никаких эмоций. Они грустно прячут правую руку за спину, стараясь скрыть тот факт, что на безымянном пальце отсутствует кольцо. Раньше я их не понимала – теперь понимаю.
- Пап, я забыл форму дома, - Игоря словно током ударило. Сев в машину, он закопошился, стал что-то искать, но обреченно сник, явно ожидая от отца выговора, но… его не последовало.
- Сейчас заедем, ничего страшного, - Преображенский лишь пожал плечами, - Даш, ты занята сегодня?
- Нет, я выходная, - кажется, я ощущаю некое де-жа-вю, - а что?
- Тогда ты не против, если мы немного прокатимся, заберем форму моего оболтуса, отвезем его на тренировку и посидим где-нибудь в кафе? А Игорь потом к нам присоединится?