Из рода Бурого Медведя. Том 4 (СИ)

Там царила смесь грубости и элитарности.
Мы прошли в дальнюю часть ресторана, окна которого выходили на реку. Сев за столик у окна, я увидел что за ним приличного размера терраса, которая шла до конца крутого берега и заканчивалась каменными перилами. Наверно летом там полно народу.
— Чего изволите сэр? — через пару минут к нам подошёл официант.
Я заказал себе «пастуший пирог» деланный из моркови, лука, кукурузы баранины, картофельного пюре сверху и чего-то ещё. Запеканка по сути. Гостомысл же заказал себе ростбиф. А на десерт сливочный крамбл — фруктовый пирог из песочного теста с бизе. Всё это с чаем. Конечно там были все кухни, и французская и немецкая и итальянская. Но мы решили попробовать британию…
— Ну и как вам еда? — спросил я, добивая свой крамбл с черникой.
— По двести рублей за блюдо точно не стоит. У нас такое в кабаках да харчевнях дешёвых подают, — сказал поморщившись Гостомысл.
— В харчевнях конечно не продают… но бизе пихать в этот крамбл явно не стоило. Моветон какой-то…
Отужинав, мы сразу пошли в левое крыло в так называемую гостиную.
Первое что я почувствовал запах дорого табака, с запахом шалфея, гвоздики, кумарина, корицы и чего-то пряного восточного... Дымились на столе пару сигар. Там интерьеры были более уютными, по домашнему можно сказать. Все стены и потолки были отделаны английским деревянными панелями. Несколько секций набитых книгами на английском и других иностранных языках. Повсюду стояли кресла помимо стульев, лежали ковры с восточными орнаментами, и как я и говорил там были камины, но не два, а целых три. Где могли расположиться те кто хотел особенного уюта. Впрочем внутри оказались и батареи помимо печей и каминов, поэтому было тепло.
К нам подошёл Беннет Оттерэйн и сказал, указав на двух джентльменов:
— Это наши новые партнёры Ханс Бибер и Стефан Мерле.
Бибер оказался рыжим, крепким мужиков с пышными усами. Француз же был чуть потоньше в кости и повыше. Они поздоровались с Гостомыслом, а тот с ними.
— А это мои англосакские партнёры Том Хогли, Чарльз Фоксли, Гарри Ракун, — продолжил знакомство Оттерэйн.
Все эти трое мне сразу не понравились. Чем? Даже не знаю. Внешне. Например у Чарли были красные, словно мокрые губы. Том Хогли имел свиные наглые глазки, кроме явно лишнего веса. А Гарри Ракун смотрел с каким-то прищуром, как хищник оценивающий добычу. Так иногда смотрел и сам Беннет Оттерэйн, но он это делал поначалу и редко. Сейчас его взгляд излучал только честность и доброту. Все они были к слову в возрасте где-то между тридцатью и сорока годами.
Я сел чуть подальше от группы инвесторов. Мне дали какие-то документы. Я их посмотрел мельком, а сам уже тянул щуп «инфо» к Беннету.
Тот сидел и рассказывал Гостомыслу подробности грядущего проекта:
— …сэр, мы уже отправили первые транши. Но нам не хватит денег, так как мы купили эти необъятные земли. Китовые плантации в пустыне не ждут, эти дикие племена не дадут нам собрать урожай в этом году, если не поставить там базу немедленно. Полноценную базу с охраной...
— Значит вода там есть? — спросил помолчав Гостомысл. Мы с ним договорились что бы он тянул время через разговоры, что бы не спешил.
— Да, чёрт возьми сэр Буров, это мы обсудили уже три раза! Там есть этот чёртов оазис, где мы и хотим основать базу!
— Не психуй Беннет, — сказал своим мокрым ртом Чарльз Фоксли.
— Я не психую Чарли, я просто объясняю… мы по уши в долгах. Нас сам нашёл сын сэра Гостомысла, но теперь нам же надо ему доказывать по десять раз одни и те же вещи о нужности того или иного шага!
Так! У меня пошёл контакт. Я стал видеть кто, что думает и что говорит.
— Ещё раз господа, — сказал Гостомысл. — Так куда пойдут мои деньги в первую очередь. На постройку базы или на наём охраны? И прошлый раз не получил нормального ответа: на чьей земле китовые плантации. На землях колоний Конгломерата или нейтральных?
Беннет отошёл. Подошёл полный Том Хогли с маленькими свиными глазками. И начал медленно говорить, чётко выделяя каждое слово:
 
— Куда именно пойдут ваши деньги и куда наши, мы не можем сказать точно сэр. Так как будет общая касса, сэр. Это очевидно… а по поводу земли. Неформально её контролируют Шестой Экспедиционный корпус, — сказал он. И я увидел два цвета: коричневый — цвет лжи. И белый — цвет правды. Ничего не понимаю! Где-то обманывают, но где? Про деньги неправда, про Шестой экспедиционный корпус правда?
— А по поводу ближайшего поселения волков? — спросил Гостомысл.
— Оно далеко, — сказал Беннет, вернувшись к разговору. — Двести километров.
Ага! Однозначная ложь! Однозначная!
— То есть вы гарантируете что волки не будут забредать на наши плантации, нападать и воровать магические кристаллы.
Беннет замер.
— Ничего нельзя исключать в этом деле, — сказа он. И это была правда. — Но на такие случаи у нас будет охрана
— И всё таки странно, — сказал с сомнение Гостомысл Елизарович. — Есть некая земля в пустыне, в которой много кристаллов. И на которую вы не могли найти инвесторов.
— Да, она есть и она ждёт нас! — поспешил с ответом Беннет.
Опять коричневый цвет — цвет лжи. Нет никакой земли с кристаллами. Всё это обман! Теперь надо было выходить!
— Но почему вы тогда не нашли инвесторов за это время?
— Инвесторов пугают земли Османской империи неподалёку, пугает глухая пустыня, много чего пугает… но мы знаем что у нас выгорит, мы верим.
Дальше я уже не смотрел и не слушал особо. Делал вид что читаю с особым интересом документы по проекту. Гостомысл что-то их расспрашивал, сомневался. А потом отошёл ко мне, сказав что хочет посоветоваться в последний раз. Мы оказались у дальней стены, рядом на двух креслах. Француз и немец просто сидели, погрузившись в чтение газет и не принимали участия в дебатах.
Англичане же сели вчетвером у дальней противоположной стены о чём–то мирно беседую, попивая скотч и покуривая сигары.
— Ну как там? — спросил нетерпеливо Гостомысл, ёрзая на кресле.
— Всё это враньё чистой воды, — сказал я, делая вид что просматриваю бумаги. — Ибо никакой земли нет, либо что-то другое. Денег вы там точно не заработаете, но вот потеряете миллионы... Надо отсюда уезжать…
— О чём они там интересно совещаются, — сказал Гостомысл глядя на четвёрку англичан у дальней стены.
— Сейчас глянем, — сказал я, настраивая щуп. Медленно, медленно… пошли секунду, минута. А то что я услышал дальше, меня повергло в шок. Их наглость и коварство не знали предела…
Говорили они на английском между собой. А этот язык я так к своему стыду и не выучил, пришлось «инфо» мне переводить суть разговора.
Беннет:
«…упёрся старый скряга. Не хочет. Фоксли… ты точно договорился начёт конструкторов?»
Фоксли улыбается, делает затяжку от сигары, кивает и я читаю:
«Провидцы всё сделают как надо. Убьём этих… а они соберут астрал так что мы будем непричастны. При этом будет видно, что старик всё подписал…»
Том Хогли — свиные, наглые глазки сказал:
«Главное что бы его сын потом дал денег»
Чарли Ракун потёр руки друг о друга:
«Он даст, он верит. Я лично выпущу старому кишки…»
Хогли поворачивается и улыбаясь смотрит на Чарли:
«Тише идиот… Никто не сомневается в твоей силе, однако следует быть осторожней»
Беннет отпивает виски, сморит на инвесторов — француза Мерле и немца Бибера:
«Отпускайте актёров. Чувствую старик ничего не подпишет… так что…»
До конца я так и не понял как такой дерзкий план может быть осуществим, но они явно знали о чём говорили. Что бы понять всё досконально следовало слушать и слушать... Но мне это не требовалось, главное я узнал, поэтому стал медленно убирать щуп, старясь сохранить лицо как можно более бесстрастным. Надо было увести деда в другое помещение. Возле нас была стеклянная дверь, ведущая на террасу возле реки. Я решил вывести туда Гостомысла.
Мы встали и пошли к двери.