Восход Темной Луны (СИ)
В таком разрезе к ней и поздороваться подходить стыдно. Может быть, в иной ситуации я бы и подумал над тем, чтобы за ней поухаживать, но в ракурсе знаний всего того, что её ждёт и что у неё на сердце, такое поведение будет просто подлым. Она ведь не хочет выходить за «принца» из столицы, но ничего не может с этим сделать, потому знаки внимания будут только напоминать ей об этой болезненной теме, а причинять ей боль я как-то не желаю. Да и давать тому же Е Синхэ лишний повод прикончить меня, уже из ревности… Ну его нафиг — такой экстрим. Тем более, несмотря на объективную красоту, при взгляде на неё в моём сердце ничего не ёкает, а значит, нечего и суетиться, обманывая и её, и себя.
Вторым же важным действующим лицом, что как раз сейчас крутилось вокруг Ан Сюен, был низкорослый блондинистый паренёк из побочной ветви дома Безграничных Небес. Не помню, как его звали, и память Лян Ю тут не помощник — неоткуда знать наследнику Тёмной Луны имена всех подростков из младших семей, являющихся вассалами других кланов. Однако имя тут и не имеет значения, ведь главное — роль. А роль у этого парня была весёлой — террорист, убийца, антигерой, друг героя, повстанец, без зазрения совести режущий своих единомышленников, наконец, практик ряда крайне редких боевых искусств, включая то, что здесь называется некромантией, хотя с поднятием скелетов и зомби эта штука не имеет ничего общего. Короче, тот ещё кадр, которого бы, по-хорошему, следовало удавить в колыбели, ибо в своём идейном фанатизме лицемерит этот деятель так, как не снилось и иезуитам, искренне считая себя добряком и тем, кто реально делает что-то хорошее. Именно он, кстати, будет главным резателем студентов академии в том плане, который его организация наметила на этот год, да и по силам он, к слову, Е Синхэ постоянно превосходит благодаря своим запретным и забытым техникам.
И… я вообще не знаю, что с ним делать. Понятно, что он мне — непримиримый враг, говорить с которым бессмысленно, ибо он себя мнит радетелем за права простого народа, а меня — подлым угнетателем. Понятно, что его, такого красивого, надо бы прикопать под ближайшим кустом, заодно с его напарником, внедрившимся в академию на пост учителя, но вопрос в том, как это сделать? Сам я не справлюсь, а сдавать их администрации… Как? Как я докажу, что они — повстанцы-террористы? Как объясню, откуда об этом знаю?
Ох, боги, великие силы и не знаю, кто там ещё наверху есть, воистину — счастье в неведении, а все беды от ума! Вот знаю я будущее, и ничего мне это не даёт, кроме головной боли и ощущения себя загнанным зайцем. Чем больше об этом всём думаю, тем мне печальнее, хоть садись в медитацию, чтобы отвлечься…
Кстати говоря, не худший вариант…
Я ещё раз огляделся, уже более осмысленно отмечая обстановку. Отходивший недавно наставник-скрытый террорист уже вернулся и наблюдал за порядком. Подростки маялись кто во что горазд, причём многие вполне себе пытались медитировать, то ли для борьбы с мандражом перед тестом, то ли используя момент для тренировки Ци и даньтяня — грубо говоря, магического резерва и источника, на котором зиждется вся местная мистика. И-и… это было разумно. Сидеть два часа и стрессовать на тему того, что меня ждёт — дело бесперспективное, а вот тренировка — это тренировка. Она по определению полезна.
Глубоко вздохнув, я изменил позу, закрывая глаза и расслабляя пресс. Теперь сконцентрироваться на огоньке даньтяня, что ощущался на два пальца ниже пупка, и, зачерпнув из него Ци, двинуть её по основной магистрали системы меридиан к нижней части спины и оттуда к темени, чтобы завершить круг возвращением к даньтаню. Это было одно из основных упражнений на увеличение количества Ци и укрепление тела. За два часа цикл можно было повторить около двухсот раз, по мере роста объёма участвующей в циркуляции энергии запуская её во всё большее и большее количество энергоканалов, тем самым давая им нужную для тренировки нагрузку, так что хоть какой-то эффект всяко будет, а там, авось, и все переживания отойдут на второй план…
Ощущения от процедуры и впрямь очень быстро вытеснили из головы все посторонние мысли. Для Лян Ю, которым я был ещё три дня назад, такие тренировки были хоть и не слишком сложным, но муторным и морально изматывающим занятием. Молодому шестнадцатилетнему парню было сложно долго сидеть на одном месте и приходилось прикладывать серьёзные волевые усилия для этой необходимой и жизненно важной работы. Я же откровенно наслаждался ощущением движения энергии, самим её наличием в своём теле и фактом возможности ею управлять. Это было просто… волшебно. Шутки шутками, но я ведь на самом деле прикасался к чуду — к магии. Я не знал, кем был до того, как очнулся в этом теле, но точно знал, что тот я не имел такой возможности. Всё во мне, пусть без конкретных воспоминаний, но на уровне самих ощущений и реакций, кричало, что в прошлом я отчаянно мечтал о подобном, но мечты мои были тщетны, лишь распаляя интерес и жажду приобщиться к чему-то мистическому и выходящему за грань унылой реальности. Чувство застарелой, тоскливой мечты, уже растерявшей все надежды на успех, но отказывающейся исчезать — стоило мне сконцентрироваться на своей Ци, ощутить власть над ней и возможность к её развитию, как отголоски тех эмоций взрывались в сознании фейерверком пьяного счастья и восторга. И в этом состоянии я легко отстранялся от любого телесного дискомфорта, окружающих шумов и лишних мыслей. Перед моим внутренним взором извивались потоки Ци, сливаясь в непрерывную сияющую багрянцем петлю, что медленно, но неотступно — с каждой новой итерацией цикла — ширились и растекались по всему организму, пока концентрация и объём задействованной энергии не превращали кольцо в пылающий костёр, охватывающий всё тело. И ощущения, что прокатывались по телу под лепестками этого пламени, ощущения, что ширились и росли в это время в даньтяне… я даже не знал, с чем их можно сравнить, но упивался этими чувствами до состояния полной релаксации.
Неудивительно, что время перерыва промелькнуло для меня в одно мгновение, и очень хорошо, что мои спутники были правильными псевдокитайскими вассалами и молчали в тряпочки, даже не думая отвлекать меня от процесса.
Ан Сюен. То же место.
Девушка стояла в тенистом углу парка, где она, в числе прочих претендентов, не так давно закончила проходить проверку физической подготовки и теперь ожидала начала экзамена на духовные способности. Несмотря на то, что для практика Второго Небесного Уровня, каким она была, проверка простых силы и выносливости не доставила никаких проблем, мандраж всё равно охватывал её душу, ведь через несколько десятков минут будет решаться её судьба. Сможет ли она стать ученицей Академии Небесной Звезды или будет с позором отправлена домой? Туда, где её шансы избежать навязанной судьбы из призрачных окончательно станут несуществующими. Разумеется, домашние наставники утверждали, что ей-то уж точно не о чем беспокоиться, но… сомнения всё равно продолжали терзать разум. Не была ли это просто лесть или вежливость? Не крылся ли за этими словами какой-то умысел? Что если окажется, что уже достигнутый уровень — это её предел на всю жизнь и она уже выбрала лимит своего потенциала? Или как ей быть, если её талант окажется на самом деле обычным, а то и ниже среднего, а всё достигнутое — это лишь результат усилий клановых учителей и духовных эликсиров, которые хоть и нечасто, но выдавали ей для тренировок? Ответы на эти вопросы она узнает очень скоро, нужно лишь немного подождать, но вот будут ли они радовать её сердце — этот страх и не давал Ан Сюен покоя.
Внезапно её внимание привлекло мерное свечение Ци, исходящее от темноволосого парня в белом танчжуане (*), рукава и оторочку которого украшал изысканный цветочный орнамент. Он устроился в позе для медитации неподалёку от выбранного ей места ожидания и совершенно игнорировал окружающие шум и суету, полностью погрузившись в тренировку. Его одеяния и черты лица, вместе с цветами одежд окружившей его группы людей, давали понять, что во дворе академии пребывает молодой наследник клана Тёмной Луны. Юноша был полностью спокоен, но вьющаяся вокруг него багрового оттенка Ци говорила о серьёзной и напряжённой медитации.