Осень, ставшая весной и изменившая все (СИ)
После ухода людей с сильно нервничавшим ушастым животным, чующим запах волка, принялась за дело. Потянула вверх удивительную растягивающуюся рубашку, заляпанную кровью. Аккуратно размотала окровавленные полоски ткани, недоумевая. Неужели такие специально ткут для того чтобы закрывать раны? Удивительно, похоже как раз для этого. Да, плохо дело, ранение серьезное. Тут обычные мази и снадобья не помогут. Наверное придется воспользоваться Лечителем. Камни в артефакте совсем помутнели, похоже это будет последний раз когда они сработают. Берегла его на особый случай. Хотя это он и есть, тот самый, исключительный особый случай.
Все, окончательно решилась Ванда, ну и пусть это будет в последний раз. Спасу жизнь хоть еще одному хорошему человеку. И может он со своей женой родит и воспитает таких же красивых голубоглазых детей, украшающих своим смехом этот суровый мир.
В дальнем углу вскрыла хитрый тайник, достала Лечитель. По новой привязала его, капнув на каждый камень по капле крови. Внутренне собралась, надела на правую руку. Ожидаемо он засветился ровным синим цветом. Без сожаления поднесла работающий артефакт к открытой ране на левом боку и начала процесс заживления.
Вот и все, в самом конце лечения артефакт начал мигать а затем и вовсе погас. Но на один полноценный сеанс ресурса старинного Лечителя все же хватило. На руку даже не стала тратить крохи драгоценной энергии, итак заживет. Лишь размотала окровавленную ткань, наложила заживляющую мазь и снова замотала чистой тряпицей. Окровавленные чудные повязки потом постираю, они еще пригодятся. Приложила ухо к мерно вздымающейся груди мужчины, послушала. Все в порядке, просто удивительно. Такое непростое ранение и никаких признаков тяжелого состояния. Ни излишней потливости, ни сердцебиения, ни прерывистого дыхания. Такое ощущение что человек просто спит. Вот и пусть спит, во сне к нему придут новые силы, которые прогонят из сильного тела злые хвори.
Новые открытия нового мира
Очнулся от того, что кто-то рядом напевает простую мелодию без слов. Голос женский, приятный, от него идет спокойствие и умиротворение. Сразу создающий такой обволакивающий домашний уют, который невозможно выразить обычными словами. Сначала просто лежал и с удовольствием прислушивался к незнакомой мелодии, чем-то похожей на колыбельную. Затем с трудом разлепил глаза, повернул голову и посмотрел на незнакомую певунью. А нет, знакомую, виделись намедни. Та, заметив мой взгляд, ойкнула, прижала руку к правой стороне лица, отвернулась и натянула на лицо полоску ткани. Взглянула слегка смутившись и похоже чуть-чуть покраснела. Попытался вдохнуть, на удивление получается нормально, процесс идет как положено. Сглотнул тугой комок в горле и тихо произнес.
— И снова здравствуй красавица. Даже не думал что так скоро увидимся. Но я рад, пусть даже и встретились при столь печальных обстоятельствах.
— Ты тоже здравствуй Вадим. И я не думала что наше знакомство приведет вот к таким последствиям.
А что, не самые худшие последствия, главное жив, руки, ноги на месте. То что ранен, не беда, если пришел в себя, значит все не так уж плохо. Ладно, продолжаем разговор. Задаю следующий вопрос. — Давно я нахожусь здесь и как очутился у тебя?
— Пошел уже третий день как ты здесь. А привезли, погрузив на осла, раненого и без чувств. Твоих товарищей было двое, один уже знакомый молодой парень, Лукас, второй представился братом.
— Какой из них, Роман или Максим?
— Не знаю, он не назвался. Везет тебе, у тебя целых два родственника. А приходил такой моложавый, с волосами до плеч.
— Значит Максим. Кроме меня есть еще раненые среди наших? Или может… — тут мой голос дрогнул — … убитые?
— Нет, остальные без единой царапины.
Добрая весть, хоть тут все хорошо. Значит тот резкий недобиток был последним из вояк. Немного помолчали, ненавязчиво разглядывая друг друга. Местная хозяйка возрастом слегка за 30, сейчас она без головного убора, одета в короткое платье из легкой ткани, слабо скрывающем очертания фигуры. Волосы почти до пояса, темно-рыжие, цвета меди, глаза серо-зеленые. Ладошки небольшие, крепкие, тело под платьем тоже ладное, по женски округлое и выпуклое в нужных местах. Такое хорошо заметно, мои прежние выводы полностью подтвердились. Сидит напротив меня на лавочке, покрытой ковриком из лоскутков меха.
Мельком огляделся по сторонам. Находимся в небольшой пещере с высотой потолка примерно в два с небольшим метра, слева от входа грубо сложенный очаг с трубой, выходящей наружу. Первоначально широкий проход из пещеры заложен каменной кладкой, имеется некое подобие двери, обитое медвежьей шкурой. Сейчас, по теплому времени года, в помещении не холодно и дверь открыта. Поэтому в жилище стоит приятный полумрак и температура около двадцати градусов. На стенах и сводах пещеры развешаны пучки трав, связки корешков, возле дальней от нас стены стоит стеллаж из жердей, небольшой неказистый столик и пара таких же табуретов. Пахнет сушеными травами и еще чем-то неуловимым, но очень приятным.
На столе глиняные плошки, пара кувшинов, деревянные тарелки и две кружки. Рядом подобие сундука из таких же жердин, связанных лозой между собой. На каменном полу коврик, сшитый из заячьих шкурок. Больше ничего нет, лежак, на котором я нахожусь, хоть и достаточно широкий, но один. Это что ж выходит, получается я занял единственное здесь спальное место?
Ванда в это время разглядывала меня, каким-то особым, внимательным взором. Я раздет до трусов, вся одежда и пояс с оружием навалены на козлы, стоявшие рядом. На непонятном но довольно мягком топчане покрывало из грубой ткани, таким же мягким и теплым одеялом я укрыт до пояса. Левый бицепс замотан повязкой и ощутимо дергает, левый бок открыт и на нем появился устрашающих размеров багровый шрам. А вот он почти не чувствуется. Что за чудеса в решете, разве так бывает?
— Что это за золотой символ у тебя на груди? Он похож на крест, что есть на крыше молельного дома в новой деревне.
— Это и есть крест, но не католический а православный. Это такая ветвь в христианской религии. Родители крестили меня после рождения, это символ бога Иисуса Христа. Но наша вера не агрессивная, она заметно отличается от учения отца Пия. Если сказать по простому, он яростный фанатик а я обычный мирянин, не придерживающийся церковных догм.
— А как вы здесь вообще очутились?
— Здесь мы находимся уже два месяца. Непонятные силы переместили всю нашу компанию вместе с самоходными повозками и гостевым домом непонятным для нас образом, прямо во сне. Наш мир сильно отличается от здешнего, там время ушло на много веков вперед. Если сказать совсем упрощенно, мы все ваши потомки, наверное в двухсотом колене…
И дальше наш разговор потек медленно-неспешно, в сплошных вопросах-ответах. Никуда не торопясь, попеременно расспрашивали друг друга о всяком разном. Договорились до того что у меня стало першить в горле и я слегка притомился. Хозяйка спохватившись, тут же поднесла ко рту кружку с неопределяемым приятным питьем. Дождавшись когда напьюсь, просто спросила.
— Сможешь сам дойти до ветра? Вот на полу стоят шлепанцы из заячьих шкур, обувай их. Налево от входа, совсем недалеко, есть нужный сарайчик. Давай я тебе помогу встать и накинуть одежду.
На удивление я смог подняться и с некоторой помощью Ванды добрести до нужника. Рану дергало и она чесалась, но не сказать что три дня назад я от нее едва не загнулся. Сделав свои дела, мимоход зачерпнул воды из стоящей рядом кадушки и сполоснул лицо и руки. Снова зашел в довольно уютную пещеру.
— Твой парень, Лукас, приходил вчера, ближе к вечеру. Принес целую корзину еды. Соленую кабанятину, рыбу, свежие лепешки, две стеклянные бутылки вина. И новый, только что откованный и отлично заточенный нож! Посмотрел на тебя спящего и ушел очень довольный. Так что сейчас будем кушать и немного бражничать. Тебе надо поправляться и восстанавливать потерянную кровь. Вино в бутылях с ней одного цвета, значит тебе надо его употребить. Такое будет полезно в лечебных целях.