Жалкая (ЛП)

Когда он снова появился, его тело излучало худший вид тревожной энергии, я последовала за ним. И вот мы здесь, он выглядит побежденным, а мой Desert Eagle прижимается к его голове.
— Знаешь, — начинаю я. — Тебе почти удалось меня надурить.
Все его тело напрягается, и он поворачивается. Я позволяю ему это сделать, переводя пистолет с его головы на грудь, когда мы оказываемся лицом к лицу. Мышцы моих рук уже болят от веса оружия и от того, как напряженно я его держу, но я не теряю самообладания. И тут, впервые с момента знакомства с Брейденом Уолшем, я вижу эмоции в его взгляде. В его глазах промелькнул неподдельный страх, но тут же исчез.
— И ты называешь меня преследователем, — шутит он. Но в его тоне нет юмора.
— Заткнись, — шиплю я сквозь стиснутые зубы. — Объясни мне, что ты делаешь.
Он кивает, засунув руки в карманы и глядя на ствол, прижатый к груди.
— Не знал, что ты в Чикаго.
— Сюрприз, — ухмыляюсь я.
Он оглядывается на закрытую дверь и выдыхает, его щеки слегка раздуваются.
— Если ты планируешь застрелить меня, я бы не хотел истекать кровью на пороге дома моего друга. Это невежливо.
Я наклоняю голову.
— Какого друга?
— Я расскажу тебе всё, что ты хочешь знать о ней, милая. Просто опусти пистолет и давай вернемся на улицу.
Мои руки дрожат, густые порывы зеленого цвета пронзают меня, когда он подтверждает, что это женщина, а потом я хочу убить себя за то, что вообще испытываю ревность.
— Клянусь богом, Брейден, если у тебя есть девушка…
Он ухмыляется, эти дурацкие ямочки освещают его лицо, и он делает шаг ко мне, конец моего пистолета касается его груди.
— Ревнуешь?
— Просто не заинтересована в общественном члене.
Его рука обхватывает мое лицо, прижимаясь к щеке. Он открывает рот, но колеблется, его глаза закрываются, словно он пытается решить, что сказать.
— Она не моя девушка… она моя сестра.
Я прищуриваю глаза.
— У тебя нет сестры.
— Есть.
Медленно, я опускаю пистолет.
Он тут же хватает мою ладонь, переплетает наши пальцы и тащит меня за собой. Я иду следом, слишком ошеломленная его нежными прикосновениями и откровениями, чтобы спорить.
Мои мысли проносятся в голове, пока мы идем по коридору и по лестничной клетке. Он маневрирует по зданию, как будто знает его досконально, и моё сердце сжимается, когда я думаю, не лжет ли он.
Коди сказал, что у него нет родственников.
Он открывает боковую дверь на улицу, и прохладный воздух обдает моё лицо, но даже тогда он не останавливается, пока не заводит меня за боковую стену здания в маленький темный переулок. Он отдергивает руку, как будто я его подожгла.
Я качаю головой, снова поднимая пистолет.
— Ты лжешь мне.
Его глаза темнеют, и он бросается вперед, быстро выкручивая мне руку, мои сухожилия растягиваются, когда он выхватывает пистолет из моей руки и направляет его на меня. Его другая ладонь крепко хватает мои запястья, связывая их своей сильной хваткой и прижимая их над моей головой и к стене.
— Позволь мне выложить кое-что для тебя, милая, — он проводит стволом по моему лицу, металл скребет по щеке, а сердце бьется в горле. — Я был вором много лет. И за это время я крал у очень опасных людей. Важных людей. Думаешь, я бы сделал всё это, не обеспечив безопасность важных для меня людей?
Я скрежещу зубами и сопротивляюсь его хватке.
Он сжимает сильнее.
— Я знаю, что ты не настолько глупа, чтобы верить, что только у тебя есть доступ к правительственным файлам.
Смятение проносится в моей голове, хотя всё, что он говорит, имеет смысл. На самом деле, если бы я была в его ситуации, я бы, вероятно, поступила так же.
— Мой парень знал бы, если бы твои документы были поддельными.
Он ухмыляется, прижимаясь ко мне бедрами.
— Ты уверена в этом?
— Нет, — нехотя признаю я. — Убери мой пистолет от моего лица.
— Не так уж приятно, когда он направлен на тебя, правда? — ствол холодный, когда он проводит им по коже моей шеи, с мучительной скоростью спускаясь вниз, пока не достигает ключицы. — Я вычеркнул тот факт, что у меня есть сестра. Придумал несколько историй об одиноком ребенке, который жил нормальной жизнью, пока не потерял мать. Поздравляю, ты на это купилась. Как и все остальные.
  
Мой пульс учащается, адреналин бурлит в каждой жилке.
— Отпусти меня.
— Не уверен, что ты в том положении, чтобы что-то требовать.
Мои пальцы начинают неметь от его хватки на моих запястьях, и я сдвигаюсь, кирпич царапает мою спину даже сквозь одежду. Если бы я хотела бороться, если бы я действительно хотела, то я знаю, что могла бы, но по какой-то причине я этого не делаю.
Если быть честной, именно поэтому я и объявилась здесь, не так ли? Почему я запрыгнула в машину с пистолетом, готовым быть направленным в лицо Брейдена и вывести его из себя. Это было не для того, чтобы требовать ответов, во всяком случае, не совсем. Это было потому, что мои эмоции взрывались, и единственный, кто принимает удары, единственный, кто позволяет мне чувствовать… это он. Он не говорит мне, чтобы я взяла себя в руки или не была такой, какая я есть. Вместо этого он смягчает удары, следит за тем, чтобы мои осколки не разлетелись по ветру. И, возможно, именно поэтому я наслаждаюсь его вниманием, вожделея того, как напрягаются мышцы его челюсти и темнеют глаза, когда он ставит меня на место. Или когда он отказывается от своего контроля.
Может он и дарит Дороти нежные поцелуи и шикарные ужины, но он не дарит ей этого.
Я ослабеваю в его руках, становлюсь податливой, его дыхание скользит по моей щеке, когда он проводит пистолетом по плоскостям моего тела. Он замечает сдвиг и придвигается ближе, пока его тело не оказывается соединённым с моим.
Мои зубы впиваются в нижнюю губу, и его глаза опускаются, чтобы проследить за этим движением.
— Тебе это нравится, не так ли, красавица, — шепчет он, прижимая оружие к моей шее. — Тебя это возбуждает?
— Перестань льстить себе.
Мой голос звучит с придыханием.
— Возбуждает, — он улыбается, наклоняя голову вниз, пока его губы не касаются моей кожи. — Открою тебе секрет. Мысль о том, чтобы сделать с тобой всё прямо здесь, в этом грязном переулке, меня чертовски возбуждает.
Мои внутренности вздрагивают от его слов, и я полусерьезно толкая его, пытаясь, черт возьми, удержать свой гнев, который я испытывала несколько минут назад, и терпя неудачу.
— Ты меня так. Чертовски. Возбуждаешь.
Он держит мои руки прижатыми, пока проделывает путь к моей груди с помощью моего пистолета, просовывая ствол между моим декольте. Мои соски напрягаются, страдая от его прикосновений.
— Я хочу трахнуть тебя здесь, — говорит он, отводя ствол назад так, что моя рубашка отделяется от кожи. — Я провел дни, запоминая изгибы твоего тела только для того, чтобы прийти домой и достать свой член, поглаживая его под видения тебя в моей голове.
Мои зубы сильнее впиваются в губы, пока привкус теплой меди не проникает в мои вкусовые рецепторы.
Он снова двигается, скользя металлом по моим бокам, мурашки бегут по коже в каждом месте, где он проходит.
С улицы доносятся голоса, отражаясь от зданий и становясь громче с каждой секундой, но он не останавливается. На самом деле, его эрекция пульсирует рядом со мной, как будто мысль о том, что они увидят нас, возбуждает его.
— Ты и эти юбки, — стонет он, наконец отпуская мои запястья и просовывая свободную руку под ткань.
Кончики моих пальцев покалывает, когда кровь приливает обратно, и я обхватываю его шею руками, моё тело слишком дрожит, чтобы стоять самостоятельно.
— Поделись со мной своими словами, красавица, — пистолет прижимается к моим ребрам, а его левая рука начинает поглаживать мою киску, его пальцы проводят по моему клитору сквозь намокшую ткань нижнего белья. — Мне нужны твои маленькие любовные заклинания.