Злобный король (ЛП)

— Я выбираю изголовье, — быстро сказала я.
Он изучал меня еще мгновение, а затем его полные губы изогнулись в улыбке.
— Значит, ко мне.
— Что? Почему? Это противоположно тому, что я выбрала, — запротестовала я, когда он потянулся к моим рукам.
— Ты, можешь скрывать свои мысли от других людей в своей жизни, но не от меня. Я вижу тебя. И да, отвечая на твой очевидный план, тебе будет сложнее сбежать, если ты будешь привязана ко мне, — сказал он.
Я оттолкнула его руки, сопротивляясь, когда он навалился на меня верхней частью тела. Он прижал мои руки к бокам, его обнаженная грудь давила на лифчик.
Он был таким огромным и тяжелым, и пах так по-мужски. В этот момент силы покинули мое тело. От него пахло лесом, дымом и мускусом, который будоражил мои чувства. Я не могла определить, что это за аромат. Я не встречала ничего похожего. Это был лишь он. В низу живота скапливался жар, пока я вдыхала его, а он прижимался ко мне, удерживая.
— Не играй со мной прямо сейчас, София, если только ты действительно не имеешь это в виду. — Мои руки задрожали от его тихого рычания.
Я не знала, боролась ли я с его хваткой или со своим желанием дотянуться до него. Я даже представить себе не могла лицо отца, если бы он узнал, что его идеальную, нетронутую трофейную дочь трахнул Николай Чернов.
Его твердое тело тяжело навалилось на меня, и я смутно осознала, что чувствую как его стояк, оголенный и влажный на кончике, прижимается к моему бедру. Как легко было бы сильнее изогнуться под ним и позволить ему протиснуться между моих ног. Я могла бы даже притвориться, что не хочу этого, чтобы потом было легче объяснить всё. Он мог раздвинуть мои ноги своим толстым мускулистым бедром, сорвать с меня трусики и погрузиться внутрь. Как пять лет назад он стал моим первым поцелуем, он мог стать моим первым всем.
Я судорожно сглотнула, пока в моей голове боролись противоречивые мысли.
Николай ждал, казалось, чувствуя, что я борюсь со своей тьмой. Если и был кто-то, кто понимал это, то только он.
— Хватит, — сказал он после долгой паузы, его голос был глубже, чем когда-либо. — Дай мне свои запястья.
Вот так просто он снял с моих плеч ответственность за выбор. Это было больно, как отказ. Он осторожно связал мои запястья, оставив слишком много пространства, а затем обвязал конец вокруг своего запястья, стянув его гораздо туже.
Со связанными руками, сложенными вместе в непристойно молитвенном жесте, он притянул меня к себе, и я оказалась лежащей у него на плече со сцепленными руками на его широкой груди. Его запах и тепло заставляли меня чувствовать то, что я никогда себе не позволяла. Другая его рука легла мне на спину, и он притянул меня ближе.
Я не знала, что сказать. Это было слишком интимно, слишком нежно. Странно, но это было хуже, чем если бы он набросился на меня. В нем чувствовалась забота, и я не могла справиться с ее проявлением от этого жестокого мужчины. Это было опаснее, чем любая другая развратная вещь, которую я видела в его исполнении.
— Не думай об этом, София. Спи.
— Я не могу спать в новых местах, — пробормотала я.
Несмотря на мои слова, мои веки становились все тяжелее и тяжелее. Я не врала. У меня и в лучшие времена были проблемы со сном. Дома я принимала снотворное, чтобы отключиться хоть на пару часов. Я не могла вспомнить, когда в последний раз спала без него.
— Хочешь послушать сказку на ночь? — спросил Николай. В его голосе было что-то успокаивающее.
Мягкий насмешливый вопрос должен был вывести меня из себя, и он не должен был сработать, но сработал. Меня все больше и больше клонило в сон. Предполагалось, что я буду слишком напугана, чтобы спать. Мне стоило обдумать пути бегства отсюда, но мое тело погружалось в теплую реку, грозящую смыть меня вниз по течению. Я знала это ощущение.
— Ты накачал меня снотворным? Ублюдок, — пробормотала я.
— Я не мог допустить, чтобы ты снова сбежала, королева бала.
Я тихо фыркнула, слова выходили из меня без фильтрации.
— Я тебе не нужна, Нико, и мы оба это знаем. Я для тебя никто.
 
Он так долго не отвечал. Я резко вынырнула из сна, когда он пробормотал:
— Ты ошибаешься, София. Ты по-прежнему мой приз, и всегда им будешь.
Спустя несколько мгновений я почувствовала, что снова дрейфую, и сознание ускользнуло, но не раньше, чем я почувствовала, как Николай слегка прижался лицом к моей макушке и вдохнул.
Потом была только темнота.
Глава 9
Николай
После того, как София уснула, я лежал рядом с ней, измученный, но напряженный. Мне нужно было поспать. Мне нужно было бежать. Мне нужно было понять, что, черт возьми, делать дальше.
Вернуться в Нью-Йорк и бросить вызов Кириллу за титул пахана? Это была не слишком заманчивая перспектива. Поддержка уже была поделена между нами, и, учитывая то, как развивались события, я был совершенно уверен, что мой старший брат избавился от всех сомневающихся членов братвы.
Заключить мир с моей единственной оставшейся в мире семьей и работать вместе? Я не знал, получится ли у нас. И, что важнее всего, я не испытывал никакого волнения по поводу возвращения в Нью-Йорк или в Братву. Я снова стал человеком без места в этом мире, что преследовало меня с детства.
Почти десять лет убийство Виктора было моей миссией. Делом всей моей жизни. Теперь, когда все было сделано, я чувствовал, что плыву по течению. Ничто больше не привязывало меня к миру. Без мести я не знал, кто я такой.
Я потянулся за сигаретой. Огонек вспыхнул оранжевым в угасающем свете из закрытого ставнями окна. Я вдохнул никотин, чувствуя, как он с успокаивающей предсказуемостью попадает в кровь. Моя жизнь полетела ко всем чертям, и вот я здесь, переживаю экзистенциальный кризис в двадцать четыре года.
София пошевелилась, и я на секунду встревожился, не разбудил ли ее сигаретный дым, прежде чем спохватиться. Черт возьми. Мы не были влюбленной парой на отдыхе. Она была моей пленницей, и я подсыпал ей снотворное в воду, чтобы хоть ненадолго перестать беспокоиться о её постоянных попытках сбежать.
Тебе следует отпустить ее, если это так раздражает.
Я задвинул голос разума в самый дальний уголок своего сознания. Мне следовало сделать много вещей, и выяснение того, что, черт возьми, я собираюсь делать со своей жизнью, было первой из них.
София снова пошевелилась, и из нее вырвался стон. Я затушил сигарету и повернулся на бок, убедившись, что веревка между нами не разбудит ее.
В тусклом свете она была безбожно красива. Подобной красоте завидовали богини и сеяли хаос в мире, чтобы уничтожить ее. Весь этот огонь, ум и бунтарство, завернутые в разрушительную упаковку и запертые от мира ее безучастным отцом.
Какая потеря.
София пробормотала тихий протест во сне и теснее прижалась ко мне. Я замер. Ей снился кошмар. Я был слишком хорошо знаком с ними.
Она замотала головой, упираясь в подушку, ее изящный брови нахмурились, пока она боролась против какой-то фигуры из своего кошмара. Я задался вопросом, не я ли это.
Покрывало сползло вниз, обнажая ее тело. Она была только в нижнем белье. Я не мог оторвать взгляда от каждого обнаженного дюйма. Мастурбация в душе лишь на время умерила мое желание, и теперь я снова был твердым. Твердым и ноющим. Я отчаянно хотел погрузиться в Софию, спящую или нет, и наполнить ее своей спермой, чтобы она пахла мной. Пометить ее, чтобы все знали, что она моя. Чтобы с каждым сделанным шагом из неё вытекало моё семя и она знала, что я наконец-то заявил на нее права.
Она вздрогнула, и я накрыл ее покрывалом, позволив своей руке коснуться ее кожи, покрытой мурашками.
— Все в порядке, королева бала. Я здесь. Я не позволю тебе замерзнуть.
Ее волосы полосками разметались по подушке, и я даже не пытался остановить себя от желания провести по ним пальцами, укладывая вокруг ее головы.
— Нико?
— Не могу поверить, что ты проснулась после того, что я тебе дал. — Это было впечатляюще. Я думал, что София относилась к своему телу как к храму, или, по крайней мере, отец заставлял ее это делать. Похоже, она была знакома с таблетками гораздо лучше, чем я предполагал. — Ты принимаешь дома снотворное, lastochka?