Злобный король (ЛП)

Я кивнула, улыбаясь и махая ему, пока он не оставил меня одну в тускло освещенной студии.
Я снова повернулась к своему отражению, выглядящему как тень на белой стене.
Что бы сказал Ренато, если бы узнал, что произошло на прошлой неделе? Он был бы в ярости на Сильвио за то, что тот вывел меня на публику без телохранителей. У меня было предчувствие, что он пришел бы в еще большую ярость из-за того, что Сильвио позволил мне вступить в контакт с кем-то из конкурирующей семьи.
С кем-то вроде Николая Чернова.
Я не могла выбросить этого мужчину из головы. Подобно темному яду, просочившемуся в мою кровь, мысли о Нико расцветали во мне при каждом удобном случае. Он вызвал мой интерес, меня тянуло к его испорченный тьме. Я бы умерла, если бы кто-нибудь знал, о чем я думала, когда оставалась одна ночью. Красивое лицо и сильные руки Николая преследовали меня во снах, оставляя по утрам в потном беспорядке на скомканных простынях. Я никому не рассказывала о том, как он проник в мою голову, и без сомнения знала, что мне нужно держаться от него подальше. Любой, кто вырос так же, как я, всегда балансируя между защитой и угрозами, почувствовал бы, какие неприятности может принести такой человек, как Николай. Те, из которых повезло бы выбраться живой.
Однако это не останавливало мои грёзы.
У меня никогда не получалось держаться подальше от неприятностей.
После школы по средам был один из одобренных Антонио дней, когда я могла потусоваться с подругой под бдительным присмотром моего телохранителя. Сегодня я плелась за Кьярой, пока она вприпрыжку спускалась по впечатляющим каменным ступеням, ведущим из моей эксклюзивной школы для девочек на нью-йоркский тротуар.
— Хочешь пройтись по магазинам? — спросила она, обернувшись на ходу, чтобы ухмыльнуться мне, лопая жвачку. — Попроси Анджело отвезти нас.
Она кивнула через плечо на моего громоздкого телохранителя, который шел прямо за нами.
— Нет, это нечестно по отношению к нему. Давай потусуемся дома.
Я устала. Я плохо спала из-за навязчивых мыслей о Николае Чернове, а подготовка к выпускным экзаменам отнимала каждую секунду.
Кьяра драматично вздохнула.
— Как скажешь, босс.
Я остановилась, чувствуя себя виноватой. Кьяра была дочерью одного из солдат Де Санктисов, высокопоставленного и близкого к моему отцу. Это была одна из причин, по которой мне разрешалось дружить с ней. Дружила ли она со мной только потому, что так велел ее отец? Неуверенность мучила меня, пока я прижимала сумку к груди.
— Все равно пошли, неважно куда! — позвала она, продолжая идти спиной вперед. Ее хмурый взгляд рассеялся, и буря прошла.
Я проглотила свои сомнения и взвалила сумку на плечо, но внезапно осознала, какая она легкая.
— Черт. — Я остановилась, чтобы порыться в рюкзаке. Я часто оставляла бутылку с водой в спортзале, и сегодняшний день не был исключением. — Опять забыла свою бутылку. — Я повернулась к Анджело. — Я сбегаю и заберу ее, — сказала ему, как раз в тот момент, когда Кьяра споткнулась о трещину в асфальте и громко вскрикнула.
Воспользовавшись тем, что Анджело отвлекся, я повернулась и поспешила обратно по лестнице. Я привыкла, что телохранители следуют за мной повсюду, кроме Каса Нера, но все равно это утомляло.
Я взбежала по лестнице, рюкзак подпрыгивал у меня за спиной, когда я добралась до верха и вошла внутрь. В коридорах было тихо, лишь несколько учителей сидели за своими столами, пока я двигалась по коридору в сторону спортзала.
Я толкнула вращающиеся двери и уже начала пересекать полированный деревянный пол, как вдруг почувствовала это.
Кто-то наблюдал за мной.
Это была та леденящая душу уверенность в том, что здесь есть кто-то еще.
Продолжая идти, я оглянулась через плечо, ожидая увидеть других учениц, возвращающих спортивный инвентарь, но спортзал был пуст. Не было ни учителей, наводящих порядок, ни кого-либо еще. Тишина эхом разносилась по просторному помещению, и только твердые удары моих каблуков о пол наполняли воздух.
 
Я остановилась, мое сердцебиение участилось, а ладони стали влажными. Реакция страха. Как у добычи, которая почувствовала, что хищник уловил ее запах. Это жуткое ощущение, что за тобой наблюдает кто-то, кого ты не можешь видеть. Я пожалела, что у меня нет с собой ножа, уютно лежащего в моей ладони.
— Эй? — позвала я, не подумав.
Отлично, София, почему бы тебе не пройти прослушивание на роль тупой героини в фильме ужасов?
Я застыла на месте на долгую, мучительно медленную минуту, внимательно прислушиваясь. Ничего.
Раздраженно фыркнув, я повернулась и снова пошла вперед. Я плохо спала и из-за этого шарахалась от теней. Прекрасно. Дойдя до задней стены спортзала, я нагнулась, подняла свою металлическую бутылку с водой и развернулась.
Не успела я вскрикнуть, как его рука сомкнулась на моих губах.
Николай Чернов навис надо мной. Я не знала, как ему удалось так быстро пересечь зал, но нельзя было отрицать, что он был там. Он прижался всем своим твердым телом к моему, без усилий толкая меня к стене. Одна рука крепко зажала мне рот, а другая схватила мою руку, державшую бутылку с водой, и припечатала ее к стене.
— Привет, lastochka, скучала по мне? — протянул он.
Слабый акцент делал его речь более привлекательной и экзотической, напоминая мне о том, какой защищенной и неопытной я была. Я тяжело сглотнула и покачала головой, насколько это было возможно под давлением его крепкой хватки.
Его полные губы искривились в насмешливой ухмылке.
— Лгунья, — прошептал он.
Мои щеки загорелись от чувства вины, и прикосновение его руки к моему лицу усилило жар.
Его ухмылка сказала мне, что он точно знает о моих чувствах.
— Мне кажется, что ты неоднократно думала обо мне… Я прав, София?
Слова прозвучали прямо у моего уха, посылая мурашки по спине, преследуемые ощущением его горячего дыхания. Моя грудь поднималась и опускалась слишком быстро. Он отстранился, продолжая зажимать мне рот рукой. Его глаза опустились на мое тело, и из него вырвалось низкое рычание. Он отступил на шаг, окинув голодным взглядом короткую клетчатую юбку моей униформы, гольфы и обтягивающую белую рубашку. Его внимание окутало меня, как ласка, и я вздрогнула.
Николай усмехнулся.
— Я думал о тебе, lastochka. — Он оторвал свои темные, голодные глаза от моего тела. — Мой сбежавший приз.
Приз?
Его рука на моих губах слегка ослабла, и я повернула голову, чтобы произнести:
— Я не твой приз…
Я резко втянула воздух, забыв, что говорила, когда его колено скользнуло между моих ног.
Он снова прижал меня к стене, его лицо было всего в нескольких дюймах от моего.
— Да, ты мой приз, София Де Санктис. Я честно выиграл тебя. Ты моя. Ты принадлежишь мне, — выдохнул он.
Мрачные нотки собственничества в его тоне заставили меня задрожать по совершенно другой причине. Это был страх и нечто гораздо более опасное. Возбуждение. Я была напугана и возбуждена, поняла я с отстраненной ясностью.
Качая головой, я облизала пересохшие губы. Это была нервная привычка, но его взгляд тут же упал на мой рот.
— Нет, я не твоя.
— Моя. Не заставляй меня доказывать тебе это здесь и сейчас, я жестокий учитель, — пробормотал он, прислоняясь своим лбом к моему. — Знаешь, раньше у меня не было никого, кто принадлежал бы мне. У меня никогда не было ничего своего. Это отвлекает сильнее, чем я мог себе представить.
Мне казалось, что его горячее дыхание плавит мою кожу. От него приятно пахло, хотя я не должна была так считать. Запах масла, как будто он испачкал руки бензином и не помыл их, сигарет и чего-то сладкого и мускусного. Ничто из этого не было чем-то захватывающим. И все же я поймала себя на том, что втягиваю в себя его аромат огромными, паническими глотками. Он был опасностью и грехом. Всем тем, от чего я пряталась всю свою жизнь, и какая-то извращенная часть меня хотела сказать ему, чтобы он взял то, чего жаждет. Сжег меня и оставил след, чтобы все увидели.