Злобный король (ЛП)

— Дверь заперта, lastochka. Ты же не думала, что я оставлю ее открытой, правда?
Она обернулась на звук моего голоса. Ее руки были развязаны. Как ей это удалось? Я списал это на свою благосклонность. Я уберег запястья моей королевы бала от повреждений, и она отплатила мне за это.
— Не подходи ближе. Я вооружена. Лучше просто отпусти меня. — Ее голос не дрогнул.
— Открой дверь самостоятельно, и можешь идти.
Я выпрямился и оперся бедром о стул рядом со мной.
Она повернулась к двери, что-то просовывая в замочную скважину.
Я понаблюдал за ней минуту, а затем фыркнул.
— Твоя техника ужасна.
— Ах! Просто отпусти меня, больной ублюдок! В конце концов, ты оставил меня одну пять лет назад. Просто забудь обо мне снова, — огрызнулась она.
Эти слова застали меня врасплох. Столько всего еще предстояло прояснить, что я не мог собраться с мыслями. София повернула расстроенное лицо обратно к двери, вертя в руках маленькую металлическую деталь, которую заталкивала внутрь. Она выругалась, засунув палец в рот. Меня разозлило, что она порезалась из-за такой бесплодной попытки.
— Пора заканчивать. Все кончено. Умей проигрывать, — сказал я.
Она покачала головой, находясь на грани истерики.
— Нет, не кончено. Я не вернусь туда, чтобы играть с тобой в дом.
— Играть в дом? У тебя довольно мрачное воображение, если ты считаешь, что быть привязанной к столу — это нормальный способ поужинать. Должно быть, семейные трапезы Де Санктисов интереснее, чем я думал.
София раздраженно хмыкнула и попятилась от меня. Вид ее удаляющейся фигуры побудил меня последовать за ней. Может, у меня и был кусок ткани, привязывающий ее ко мне, но у нее, похоже, тоже было чем удержать меня. Невидимая нить между нами, которую мы не могли разорвать.
— А теперь иди ложись. Завтра у нас долгий день.
Я старался говорить разумным тоном. Судя по тому, как поднималась и опускалась грудь Софии, я не слишком преуспел в этом.
— Нет. Тебе придется заставить меня, — отрезала она.
Я не мог сказать, предупреждала она меня или умоляла. Мне было все равно. В любом случае, это меня завело.
На моем лице промелькнула улыбка.
— С удовольствием.
Я бросился к ней, предвидя, что она сделает ложный выпад в противоположную сторону. Моя левая рука обхватила ее, и сила столкновения закрутила нас по кухне.
Ощущение ее тела в моих руках воспламенило мою кровь. Я хотел ее, и, черт возьми, я устал сдерживаться. Я не мог забыть любопытство в ее глазах, когда прикоснулся к ней у реки. В конечном итоге, я прижал ее к стойке, одна ее рука оказалась зажатой между нами, а вторая… я даже не знал, где была вторая.
— Слишком много подготовки для такой короткой борьбы. Может еще один раунд, королева бала?
Она улыбнулась мне, и я напрягся, зная, что ее самоуверенность не предвещает ничего хорошего.
И тогда я почувствовал это. Острие уперлось мне в бедро.
Я рассмеялся. Не смог сдержаться.
— Если ты хотела залезть мне в штаны, есть более простые способы.
Я сам был виноват в том, что недооценил Софию. И был готов терпеть последствия этого. Ее прикосновения в любом случае были чертовски возбуждающими.
— Это бедренная артерия. Один укол, и ты истечешь кровью через две минуты. — Ее голос был далеко не таким спокойным, как она думала.
Моя улыбка стала еще шире.
— Что за маленькое злобное создание. Ты не изменилась, lastochka. Ты по-прежнему единственная женщина, которой я позволил бы пролить свою кровь.
Она усмехнулась.
— Ты не позволял мне оставить шрам на твоем лице, и тебе точно не понравится, если я проткну тебя здесь.
В подтверждение своих слов она вдавила острый конец того оружия, которое раздобыла, в мое бедро чуть сильнее.
Я лениво приподнял бровь.
— Ты удивишься, София, как я буду рад любому твоему прикосновению в этой области.
Она покраснела. В тусклом свете я смог разглядеть, как приоткрылись ее губы. Ее было легко взбудоражить. Моя маленькая нетронутая птичка слишком привыкла к своей красивой защищенной клетке. Она забыла, на что похожа жизнь снаружи.
 
Я толкнулся в нее бедрами, и мой член коснулся ее пальцев. Я уже был тверд, как камень, и мой член получал огромное удовольствие от нашей борьбы.
— Прекрати пытаться отвлечь меня. Я могу убить тебя прямо здесь и сейчас, — предупредила она.
— Тогда вперед. Я жду, — пробормотал я. — Убей меня.
Ее щеки потемнели от гнева или разочарования. Уверен, она чувствовала в избытке и то, и другое.
— Не играй со мной. Я могу это сделать, — выдавила она.
— Нет. Ты не можешь, и это нормально. Ты не убийца.
— Может, и убийца. Может, ты станешь моей первой жертвой. Кроме того, это самооборона.
— Так и есть. В таком случае сделай это более личным, — сказал я и двинулся, прежде чем она смогла меня остановить.
Молниеносно я схватил ее за руку, вытянув вверх, и выбил у нее почву из-под ног. Мы тяжело приземлились, и София выругалась, когда я забрался на нее сверху. Я прижал свой стояк к ее центру. Ее ноги раздвинулись вокруг моих бедер, и я поднес ее руку к своей шее. Отвертка, которую она нашла, была отличным оружием. Теперь она находилась прямо у моей яремной вены. Мое жесткое тело казалось чертовски твердым на фоне мягкости Софии. В таком положении материал ее трусиков прижимался к моей эрекции, обтянутой джинсами.
Качнув бедрами, я подтолкнул ее руку к своей шее, направляя острие отвертки глубже.
— Вот так лучше для твоего первого убийства, София. Так ты сможешь смотреть мне в глаза и наблюдать, как жизнь понемногу покидает меня.
Ее взгляд был прикован к тому месту, где металлический наконечник был в нескольких секундах от того, чтобы проколоть кожу. Ее пальцы ослабли в моей хватке. Она не пыталась пробить мне шею этой штукой, но и не отпускала.
Я стал вращать бедрами, потирая грубый бугорок ткани, натянутой моим членом вверх и вниз по ее трусикам, и она задрожала в моих объятиях.
— Я могла бы сделать это, — бессмысленно прошептала она.
— Тогда сделай, lastochka. Сделай и беги домой, к papa Антонио. Запрись в маленьком защищенном замке и позволь ему выбросить ключ.
Я выгнулся навстречу ей, и по спине пробежал жар. Черт возьми, трахаться всухую с этой женщиной было лучше, чем всё, что я чувствовал за последние пять лет. Я мог бы кончить вот так, вдавливая ее в пол, как животное.
София напряглась, ее тело замерло, а рука снова пришла в движение. Она прижала отвертку к моей шее, и кожа, наконец, лопнула. Ей не понравилось слышать правду о себе. Тепло потекло по моей шее одновременно с длинной дорожкой слез, хлынувшей из глаз Софии.
Я застыл. Мир сузился до нас двоих и того факта, что она могла бы убить меня, а я позволил бы ей это сделать.
— Не плачь, королева бала. Это самооборона, помнишь?
Вид ее слез был неприятен. София должна была сверкать на меня глазами, с пляшущим огнем и вызовом в них.
Она была так же неподвижна, как и я. Ее взгляд был прикован к пролитой крови. Еще одна длинная полоса слез скатилась по ее щекам. Было невыносимо видеть, как она рассыпается.
Не успев слишком расстроиться, София пришла в себя.
— Я ненавижу тебя.
Это моя девочка.
Она выронила отвертку, но не стала бороться. Ее пустая рука метнулась к моей щеке, и я пригнул голову. Я наклонился ниже, толкаясь в неё, прижимаясь сильнее, чем раньше, так что между нами не осталось пространства.
— Ты это уже говорила. Борись со мной, если хочешь. Мне так больше нравится. Это навевает счастливые воспоминания, — пробормотал я, проводя губами по ее шее.
Она издала гневный крик и стала колотить меня по спине, извиваясь всем телом так, что я мог слишком быстро кончить в штаны. Я отвел ее руки в стороны, когда она расцарапала мои щеки, и это движение только сильнее прижало нас друг к другу.
Удовольствие разлилось в моем изнывающем от боли теле, когда я толкнулся в нее. Она все еще сопротивлялась мне, ее маленькое тело было напряжено, но теперь ее ноги обвивались вокруг моих бедер, притягивая меня ближе. Я даже не знал, осознавала ли она, как ее тело обхватывало меня, приглашая с каждой тщетной попыткой отбиться.