Капкан для «Барбароссы» (СИ)

Грудью защитившего страну.
С колхозами у нас теперь… не очень, а вот семья героя, добровольно ушедшего на фронт и грудью защитившего свою страну, не должна испытывать денежных затруднений.
— Наверное, это было бы справедливо, — кивнул Сталин.
— И ещё, — пожевал губами призрачный гость. — Мне кажется, наши с вами встречи у вас на даче… создают вам серьёзные неудобства. Поэтому я предлагаю вам организовать двустороннюю линию видеосвязи между нами где-нибудь в менее… э… приватной обстановке. Скажем, в одной и комнат, расположенных рядом с вашим кремлёвским кабинетом.
— Как мы согласуем это?
— Нам хорошо известно, что в это время располагалось в Кремле, поэтому, проанализировав ситуацию, мы предлагаем вот этот или вот этот кабинеты, — развернул президент фрагмент плана помещения. — Наиболее удобна для нас эта, но если она вас не устраивает, то можно использовать вторую либо какую-то ещё на ваш выбор.
— Нас она тоже устраивает, — пыхнул табачным дымом вождь.
— В таком случае, через три дня мы переправим в неё нашего специалиста, который займётся монтажом оборудования. В девять ноль-ноль он будет ждать товарища Власика в указанной комнате. Формой сотрудника ГУГБ НКВД, соответствующей его текущему званию, мы его обеспечим, удостоверение сотрудника Службы специальной связи и информации при Президенте Российской Федерации он предъявит, но снабжать поддельными документами вашего времени не станем. Пусть Николай Сидорович обеспечит его нормальными бумагами. С ним же этот специалист и согласует технические вопросы по обеспечению работы нашего оборудования.
  
Глава 3
 
Несмотря на звание майора ФСБ, Андрей Мокшанцев, очень редко носил форму. И даже идеально пошитый «цивильный» костюм надевал намного реже, чем спецовку технического работника: такова уж была специфика его специальности. Хотя им, технарям Службы спецсвязи и информации, никаких поблажек в боевой и физической подготовке не делали.
Несмотря на твёрдо устоявшийся миф о том, что кабинет российского президент находится в Кремле, майор прекрасно знал, что это не так. Точнее, кабинет в Кремле у него тоже имеется, но далеко не главный и достаточно редко посещаемый главой государства. Поэтому приказ прибыть в гражданской одежде на встречу с президентом Мокшанцев воспринял с огромным удивлением. Ещё большим было его удивление, когда сопровождающий проводил Андрея не в рабочую, а в историческую часть кремлёвских служебных помещений.
— Господин президент, — начал доклад Андрей, перешагнув порог комнаты, знакомой по многочисленным кинофильмам о войне.
— Оставьте, Андрей Дмитриевич, — махнул рукой стоящий около окошка невысокий мужчина, хорошо известный всему миру. — Давайте по имени-отчеству и… присядем для разговора.
Мокшанцев раньше лично не встречался с президентом, и оценил его твёрдое рукопожатие.
— Вы знаете, чей это кабинет?
— Так точно… Владимир Владимирович.
— Как вы смотрите на то, чтобы поработать с его хозяином? Это не шутка: у нас появилась реальная возможность реализовать такой проект. Сами понимаете, что данная информация из категории, как шутят наши с вами коллеги, «перед прочтением сжечь». И нам необходим специалист вашего профиля, чтобы организовать постоянный канал связи с… генеральным секретарём ЦК ВКП(б). В качестве технического специалиста для его организации ваше непосредственное руководство рекомендовало именно вас. Но даже если вы не согласитесь, пожизненную подписку о неразглашении этой информации вам придётся дать.
Андрей несколько секунд переваривал услышанное. Расскажи ему об таком кто-либо другой, он воспринял бы это как розыгрыш, но для президента мировой державы так прикалываться над каким-то майором контрразведки… совершенно несолидно.
— Господин… Владимир Владимирович, — поправился Мокшанцев. — О каком временно́м периоде идёт речь?
— Начало апреля 1940 года. Чуть больше года до начала Великой Отечественной.
— То есть, наша глобальная задача — переиграть её.
 
— Вы догадливы, — усмехнулся президент. — Да, одна из задач, но самая главная.
— Контакт со Сталиным уже был?
— Да, у меня было две предварительные беседы с ним. В том числе, мы договорились о создании постоянно действующего канала видеосвязи. Вам, если вы дадите согласие, необходимо будет смонтировать соответствующую аппаратуру, научить специалистов из личной охраны Сталина ею пользоваться. И, возможно, обучить основам компьютерной грамотности самого Иосифа Виссарионовича. Как следует из материалов вашего личного дела, личность Сталина, мягко говоря, не вызывает у вас отторжения, поэтому я надеюсь, у вас есть шанс найти с ним общий язык.
— Я согласен, — после новой недолгой паузы кивнул Андрей.
— Вот и отлично!
Президент поднялся, давая понять, что разговор окончен, и протянул ладонь для рукопожатия.
— Не будем терять времени: на подготовку к переброске в 1940 год у вас чуть больше двух суток.
Андрея «взяли в оборот», едва он, пропустив вперёд главу государства, вышел в приёмную. Начали, разумеется, с подписки. После чего отвели в один из соседних кабинетов, где в прошлом ему предстояло установить аппаратуру, и началась череда инструктажей, растянувшихся далеко за полночь. «Дабы не терять время на дорогу», даже ночевать оставили в той же комнате, установив в ней топчан.
При подъёме вручили «мыльно-рыльные принадлежности», доставленные с квартиры Мокшанцева. Опечатанной, как заверил капитан ФСО.
— Если у вас есть какие-то пожелания, касающиеся других личных вещей, то мы рассмотрим возможность их доставки в течение сегодняшнего дня. Но вряд ли что-то из них вы сможете взять с собой. Даже бельё.
Да уж! Расстаться пришлось вообще со всей современной одеждой. Вместо неё принесли полный комплект формы старшего лейтенанта Главного управления государственной безопасности НКВД. Правда, великолепно пошитой по фигуре Андрея. Включая… кальсоны, нижнюю рубаху, два комплекта портянок и прекрасно севшие на ноги сапоги. А следом в кабинет стали приносить материалы и оборудование, которое отправится с Мокшанцевым в прошлое. Коробки, ящики и тюки громоздили рядом с оперативно смонтированным роликовым транспортёром, заканчивающимся чем-то вроде кабинки для флюорографии. Судя по толщине кабеля, подходящего к «флюорографии», потреблять электроэнергии аппарат должен немало… Впрочем, по словам физиков, это касается лишь передачи материальных объектов, а не поддержки радиоканала.
И снова бесконечная череда инструктажей, прерываемая лишь на приём пищи, оправление естественных надобностей, и очень редкие перекуры.
— Когда курил товарищ Сталин, Минздрав молчал в тряпочку, — пробурчал Андрей, услышав очередное замечание о необходимости избавиться от вредной привычки. — У меня без перекуров голова лопнет от переизбытка информации, которой вы меня уже напичкали.
В конце концов, ему оставили на сон четыре часа, предупредив, что проверить его готовность с утра прибудет президент.
Сам перенос в прошлое прошёл без каких-либо неприятных ощущений. Андрея, вошедшего в кабинку, просто предупредили, чтобы не задерживался на месте, где он окажется, дольше, чем на десяток секунд, потому что следом начнётся отправка «материальных ценностей», которые Мокшанцев должен будет отодвигать в сторону. Что-то вроде пробежавшего сквозняка, и он стоит в той же самой комнате, но без фантастического научного оборудования.
Переброска груза заняла не дольше семи минут, после чего в кармане Мокшанцева захрипела рация:
— Проверка связи. Подтвердите завершение приёма груза.
— Подтверждаю. Внешних повреждений груза не наблюдаю.
— Удачи! Связь с нами до ввода в эксплуатацию смонтированной системы по графику.
Майора предупредили, что не нужно ломиться из кабинета до тех пор, пока в него не прибудет встречающий, и он уселся на имеющийся в комнате стул и с удовольствием закурил выданную реквизиторами «беломорину». Непривычно после синего «Винстона», но вполне сойдёт!