Поиграй со мной (ЛП)

Любимые, просим НЕ использовать русифицированные обложки в таких социальных сетях как: Инстаграм, Тик-Ток, Фейсбук, Твиттер, Пинтерест. Приятного чтения ♡
Всем, кому приходилось подстраиваться под ожидания окружающих…
Не гаси свой огонь ради кого бы то ни было. Правильные люди не будут пытаться украсть твой свет, а будут купаться в нем. Так что, наслаждайся им.
Тебя, такой, какая ты есть, уже достаточно.
ГЛАВА 1
ОТСТАВИТЬ, СОЛДАТ!
— А я говорил.
Я протягиваю руку, и трижды сгибаю пальцы — «пора платить по счетам, сучка», вот что это значит.
Адам Локвуд, один из моих лучших друзей и товарищ по команде, откидывает голову назад и тяжело вздыхает, почти рычит, словно не верит в происходящее.
Я не верю в происходящее.
Для ясности, поразительно то, что Адам действительно верил в жениха.
Он привстает, потянувшись за кошельком в заднем кармане брюк, с ворчанием перебирает банкноты и садится обратно. Сотню он отстегивает на мою раскрытую ладонь, и еще одну кладет на ладонь Эммета, нашего товарища по команде.
Адам переводит взгляд на Картера, капитана нашей команды, жениха и мужчину, который сейчас не может подобрать слов перед всеми двумястами гостями.
Он только что случайно рассказал всем, что его новоиспеченная жена беременна.
— Я верил в тебя, Картер, — ворчит Адам. Он вскидывает руки над головой, когда Кара и Дженни протягивают руки за своей долей выигрыша. — И вы туда же!
Знаете, Адам — отличный парень. Лучший парень, которого я знаю, на самом деле. Он безгранично верит в каждого. Иногда его вера… немного неуместна. К примеру, как сейчас его вера в того самого, стоящего перед нами, человека.
Потому что Картер Беккет хорош лишь в двух ипостасях: в игре в хоккей и в любви к своей жене Оливии. Что у него совсем не получается? Хранить секреты.
— Я в долгу ещё и перед Оливией, — бормочет Адам. — Даже она ставила на то, что Картер все испортит. Я что, единственный, кто в него верил?
Все хором отвечают: «Да», и Адам проводит обеими руками по лицу. Холли, мама Картера и Дженни, кладет руку ему на плечо, и тогда кажется, что он действительно вот-вот расплачется.
— Я проиграл шестьсот баксов за две минуты, а все потому, что этот парень не смог подержать рот на замке всего лишь одну чертову ночь.
Холли прячет свой выигрыш.
— Я люблю своего сына, но он слишком обожает внимание, и не умеет фильтровать свою речь. Это он унаследовал от своего отца. Я пойму Оливию, если сегодня Картер будет ночевать на диване.
Как по команде, мимо нас проносится миниатюрная невеста, а Картер следует за ней по пятам.
— Ты не получишь ничего из этого сегодня вечером, — выпаливает Оливия, обводя рукой бедра. — Ни-че-го!
У Картера от изумления отвисает челюсть, и он бросается за ней.
— Олли! Это была случайность! Ты не можешь запретить мне! Не можешь!
— Я знал, что это будет самая веселая свадьба, на которой я когда-либо был, — я вонзаю вилку в недоеденный кусок шоколадного торта Адама. В начинке измельченные Орео. Это потрясающе. — У Кавтева и Овви мовгло бы быть собствемнное тевешоу.
— Знаешь, что не помешает? — Дженни приподнимает свои идеальные брови и бросает резкий взгляд на мой рот. — Глотать, блять, прежде чем говорить.
Я перестаю жевать, и когда наши взгляды встречаются, мои уши горят. Дженни — это точно Беккет. Всезнайка, которая не фильтрует речь, точно такая же, как ее старший брат. У нее такие же ямочки и раздражающая улыбка. Но если глаза Картера темно-зеленые, то у нее они мягче, холодно-голубые, с едва заметным оттенком фиолетового.
Милые.
Или какие они там.
Я сглатываю, откладываю вилку и прочищаю горло, пока алкоголь во мне подталкивает меня к ответу, который обычно я бы не решился озвучить.
  
— Если хочешь кусочек, только попроси, Малышка Беккет.
— Я не малышка, — выпаливает она в ответ, скрещивая руки на груди. Ее идеальные сиськи демонстрируются во всей красе, из-за чего ее вид в этом мерцающем платье алого цвета будто сильнее призывает меня переспать с ней.
Я избавляюсь от мысли так же быстро, как она формируется. Порой мне кажется, что слух Картера, когда речь заходит о его сестре, становится сверхчувствительным, и он может, типа… услышать мои мысли или что-то такое. Я слишком часто вижу, как он дерется на льду, чтобы осознавать, что не хочу стать объектом его злости. Мне нравится мое лицо таким, какое оно есть. Я не хочу его испортить.
Адам отодвигает от меня свою тарелку, когда я хочу отломить еще кусочек.
— Мой торт, — он игнорирует мое недовольное лицо, и прежде, чем я успеваю сказать, что уже съел два кусочка, и он все равно не съест оставшийся, он протягивает его Дженни. — Хочешь?
Я обиженно вздыхаю.
— Гаррет, милый, — Холли сжимает мои плечи. — Где твоя дама?
Жар поднимается по моей шее и лицу, доходя до кончиков ушей.
— Я никого не звал, — бормочу я. У меня было несколько вариантов, но я предпочитаю не вводить кого-либо в заблуждение. Для меня свадьбы — это что-то особенное.
— Почему бы и нет? Милый, ведь ты такой красивый мужчина.
Я почесываю голову, и опускаю взгляд в свою пустую тарелку.
— Спасибо, миссис Беккет, — мои глаза сужаются, когда Дженни фыркает. — Где твой кавалер, малышка Беккет?
— Я ни с кем не встречаюсь и не имею ни малейшего желания.
Холли вздыхает, опускаясь рядом со мной.
— Дженни, я вот только что решила проблему, которую я нежно называю своим сыном. Пожалуйста, не превращайся в него, — она поворачивается ко мне, ее глаза блестят. — Послушай, если ты ни с кем не встречаешься, и она тоже…
Кара и Эммет одновременно наваливаются на стол, заливаясь смехом и тем самым эффектно заканчивают слова Холли.
— Нет, — выдыхает Кара, вытирая слезы, стекающие по щекам. — Черт возьми. Вы слышали? Холли, нам нравится Гаррет. Мы не хотим, чтобы он умер.
— А что насчет тебя, Адам? — Холли улыбается ему. — Ты такой милый. Возможно, Картер никогда не захочет убить тебя.
Дженни взмахивает руками.
— Мам! Ты можешь перестать пытаться «продать» меня? И я не хочу встречаться ни с кем из этих неудачников, — она похлопывает Адама по руке. — Прости, Адам. Ты не неудачник, — в уголках ее рта появляется таинственная ухмылка, когда она оценивает меня взглядом, задерживаясь на моей ключице, где ослаблен галстук и расстегнуты пуговицы. Наконец, она смотрит в мои глаза, и я вижу в них игривую, дьявольскую искру. Она явно не хочет включать меня в список «не неудачников».
То, что должно было быть недовольным взглядом, переходит в то, как я слишком долго пялюсь на нее: обвожу взглядом румянец на ее острых скулах и ниспадающие на стройные плечи каштановые волосы.
Какая же она горячая, это просто нереально. Кажется, все, о чем я могу думать, когда она в комнате, это о том, каково было бы запереться с ней наедине в шкафу, или нагнуть ее у стола и…
Мое колено пронзает острая боль, и я с глухим стоном подаюсь вперед, пристально смотря на Адама.
— Какого хрена? За что?
Он отвечает низким и пугающим голосом.
— Ты прекрасно знаешь за что. Почему бы тебе не сфоткать ее? Может, эффект будет более долгий.
Блять. Какой смысл глаз, если я не могу оценить ими невероятно горячую женщину? Хотел бы я знать.
Но Адам прав (как обычно). У меня нет ни малейшего намерения трахаться с младшей сестрой одного из моих лучших друзей, поэтому остаток ночи я держу себя в руках.
Ладно, не держу, но очень сильно стараюсь, клянусь.
Каким-то образом я оказываюсь у бара, образно держа свои яйца в руках, и наблюдаю за тем, как Дженни покоряет танцпол. Густые волны ее волос каскадом ниспадают по спине, сияющей золотистым светом, и я провожу взгляд по линии ее открытого платья вниз к великолепной округлой попке, которая покачивается в такт музыке. Ее тонкая талия и широкие бедра, что аж хочется обхватить руками и…