Возложение (ЛП)

Я пришел в «Чернильницу» уже в боевой форме. Философия Фарли заключалась в том, что почти любого, зрячего или нет, можно уложить быстрым ударом кулака. Он также научил меня оттачивать свои чувства до тех пор, пока я не смогу не только распознавать чье-то присутствие, но и отслеживать и предвосхищать движения врагов по звуку и вибрации.
Кураторы в «Чернильнице» внимательно следили за тем, как инъекции воздействовали на мои и без того отлаженные органы чувств. Я бы не сказал, что мои слух, зрение, вкус, обоняние или осязание лучше, чем у других мужчин в подразделении, но могу выделить желаемые и блокировать посторонние органы чувств. Добавьте к этому повышенную скорость и способность передвигаться среди людей незамеченным, и я смогу стать практически невидимым — нелегкий подвиг для мужчины ростом ближе к семи, чем к шести футам2.
Я есть?
Я был?
Я все еще я или что-то другое?
Кто эта женщина, чьи прикосновения окутывают меня? От того, как она гладит меня по всей длине, никуда не деться. Хотя я не могу ее видеть, это совсем не то, что быть слепым. Я здесь, но нет. Она и со мной и одновременно в каком-то далеком месте.
Я принадлежу ей, и она может делать со мной все, что ей заблагорассудится.
Она гладит меня вверх и вниз, пока я почти не схожу с ума. Я не могу говорить, но жажду большего от нее так сильно, что если бы я мог произнести какие-то слова, они были бы: Не останавливайся.
Но она есть, и я опустошен ее отсутствием.
Один в небытии я кричу, но не могу издать ни звука.
Это не рай.
Это ад.
И я в ловушке.
Глава седьмая
‡
Шерил
Провиденс, Род-Айленд
2024
Очередь в мою любимую закусочную выстраивается на улице, но это потому, что на доске «Специальные блюда» всегда полно декадентских, изысканных блюд, ради которых люди едут сюда со всего Род-Айленда. Ресторан находится в неприметном вагончике-закусочной старого образца, где до сих пор есть стойка с красными крутящимися табуретами, а также столики с диванами, которые выглядят так, будто не менялись с 1950-х.
— Я возьму блинчики с суфле из матчи, — объявляю я.
Моя подруга Эшли хихикает.
— Ты брала их на прошлой неделе. Попробуй что-нибудь другое.
Очередь продвигается на несколько футов.
— Я знаю, что мне нравится.
— Да, но есть кое-что, что нужно сказать, чтобы расширить свои вкусовые пристрастия и попробовать что-то новое. Посмотри на меня и Лео. Если бы мы тогда не напились и не занялись случайным сексом, мы, возможно, не встречались бы сейчас. У нас не было бы просто потрясающих каникул.
Пожилая женщина позади нас осуждающе цокает языком. Щеки Эшли розовеют, и я испытываю искушение разоблачить нашего подслушивающего, но мне приходит в голову идея получше. Я киваю в сторону женщины позади нас, затем подмигиваю Эшли.
— Не могла бы ты поделиться им?
— Поделиться? С тобой? — спрашивает Эшли с огоньком в глазах. Игра начинается.
Я драматично вздыхаю.
— У меня нет времени на отношения. Я просто хочу кого-нибудь трахнуть.
Женщина позади нас ахает и шепчет человеку, стоящему позади нее:
— Ты это слышал?
Делая вид, что мы не понимаем, что наш разговор носит приватный характер, Эшли говорит:
— Конечно, если тебе нравится анальный секс. Это все, что он хочет. Анал. Анал. Анал. Я так чертовски растянута, что ему пора пустить в ход кулак.
— Звучит так, будто стоит поделиться этим добром, — шучу я. — У него есть друг? У меня не было секса втроем с прошлого лета. Если не считать бытовой техники, не так ли? То, что я делала со своим блендером, должно быть незаконным.
— О, Боже мой, — визжит женщина. — Вы обе отвратительны.
Эшли поворачивается и ослепляет ее белозубой улыбкой.
— Последняя женщина, которая назвала меня по имени, провела месяц в ошейнике в моем домике штата Мэн. Мне пришлось освободить ее, хотя в конце она умоляла остаться. Вам такое нравится?
— Я больше не собираюсь это слушать, — заявляет пожилая женщина, хватает мужчину за руку и стремительно уходит. Похоже, ему не так уж хочется, но он уходит с ней.
  
Прежде чем они оказываются вне пределов слышимости, мы с Эшли разражаемся смехом. Отдышавшись, я говорю:
— Во-первых, теперь я знаю, что мы читаем одни и те же книги. Во-вторых, за это мы отправимся в ад.
Она бесстыдно пожимает плечами.
— По крайней мере, мы будем со всеми нашими друзьями, — она бросает взгляд на женщину, что несется через парковку. — Она это заслужила. Все знают, что когда ты подслушиваешь чужой разговор, надлежащий этикет требует притворяться, что ты его не слышишь.
— Да. Нам с тобой следует открыть школу этикета. Мы в этом профи.
— Те, кто нас любит, принимают нас такими, какие мы есть. Те, кто нас не любит, не имеют значения.
Она права.
— Можешь представить, скольким людям она собирается рассказать об этом?
— Мы задержимся в ее голове на недели… возможно, месяцы.
Я хихикаю.
— Интересно, загуглит ли она ошейники для взрослых.
— Если да, вся таргетированная реклама будет отражать то, куда приведет ее любопытство.
— Иногда я жалею, что люди в возрасте не знают, как пользоваться TikTok’ом. Мы — исключение. Думаю, мы могли бы забуллить ее аккаунт.
Мы обе все еще улыбаемся, когда очередь снова движется вперед.
— Вернемся к тому, о чем мы говорили. Я действительно хорошо провела время с Лео. Нам следует сходить на двойное свидание.
— Ты забыла одну маленькую деталь. Я ни с кем не встречаюсь.
Она кривится.
— А как же Грег?
Я качаю головой.
— Он меня не интересует.
— А ты хоть проверяла?
Я помню, что ничего не почувствовала, когда Грег предложил нам потрахаться и посмотреть, что из этого выйдет, и мне от этого немного грустно. Он хороший парень, у него есть работа и квартира. Он даже неплохо выглядит. У нас общие друзья и интересы. Теоретически в этих отношениях есть смысл. Жаль, что я ничего к нему не чувствую. Я никогда не пробовала картон, но знаю, что он не разбудил бы мои вкусовые рецепторы, и я чувствую то же самое по поводу голого Грега.
— Если ты предлагаешь мне случайно переспать с ним, чтобы посмотреть, изменит ли это мои чувства, позволь напомнить, что тебе нравился Лео до того, как вы напились.
Мы называем свои имена хозяйке закусочной, и та сообщает, что осталось несколько минут, прежде чем мы сядем. Мы отвечаем, что все в порядке. Мы бы не выбрали это место, если бы спешили.
Мы окружены группой людей по одну сторону дверного проема. Эшли понижает голос.
— Чувства к Лео были для меня неожиданностью.
— Не для меня. Последний месяц ты только о нем и говорила. С тех пор, как помогла ему покрасить гараж.
— Это был веселый день, — она морщит нос, глядя на меня. — Есть вещи, которые мне всегда в нем нравились, но я не думала, что он сексуальный, пока… Наверное, мне не стоит делиться подробностями.
— Не сдерживайся, говори громче, — говорит мужчина сбоку. Мои брови взлетают вверх, когда я понимаю, что он и женщина рядом с ним выглядят так, словно им за восемьдесят. У нее есть ходунки. У него трость. Он лысый, с нелепо большими белыми бровями, что идеально сочетаются с ее буйной копной белых кудрей.
— Гарольд, прекрати, — пожилая женщина игриво хлопает его по руке. — Не думайте, что отпугнете его непристойными разговорами. Вы говорили про анал. Когда-то я пообещала, что, если мы оба доживем до его сотого дня рождения, он получит его в подарок. Последние пятьдесят лет он не уставал напоминать мне об этом обещании, — она закатывает глаза. — Старый ублюдок планирует задержаться здесь только ради этого.
— Чертовски верно, — с гордостью говорит ее муж. — Осталось двенадцать лет, семь месяцев и десять дней.
— О Господи, — говорит она, но обнимает его за руку. — Я бы бросила тебя прямо сейчас, но не думаю, что смогу убежать далеко.