Формула фальшивых отношений (ЛП)

Я понимаю это так, что они предлагают Оливеру огромную кучу денег за это. Я не знаю, что и думать обо всём этом — Оливер не похож на парня, которого легко побеспокоить. Но, может быть, фотограф был мудаком?
— Я спрошу его, — обещаю я. — Но у меня нет никакой власти принять эту сделку от его имени, и если он всё ещё того же мнения, я не буду пытаться переубедить его.
Она откидывается на спинку стула и улыбается.
— Это всё, о чём я прошу. Было приятно пообщаться с тобой.
Мы завершаем звонок, и я долго сижу на кровати Оливера, обдумывая всё это. Если Оливеру действительно не нравилось работать с Магнусом Вагнером, он имеет полное право отказаться, но спросить не повредит. Проведение подобной роскошной, громкой кампании определенно улучшило бы его общественный имидж, и, похоже, компания не возражает против его недавней дурной славы.
Шум, доносящийся из гостиной, отрывает меня от размышлений. Я выбегаю из спальни Оливера и нахожу Беллу в дверях, хмуро смотрящую на раскрасневшегося Лиама.
— Мне очень жаль, — говорит она. — Но Оливера здесь нет, и мы никого не впускаем.
Форд привстает со своего места за столом, где он почти невидим для Лиама из — за двери, но я машу ему в ответ. Я не хочу, чтобы он был вовлечен в это. Меня пронзает дрожь от осознания того, что я благодарна за то, что он здесь, потому что я чувствую себя более комфортно рядом с парнем, который мне практически незнаком, чем с родственником моего парня.
Взгляд Лиама падает на меня.
— О, но вы с Элли можете находиться в спальне моего кузена? Это что, какой — то тройничок?
Я вздрагиваю от обвинения.
— Всё не так. Просто позвони Оливеру, он всё объяснит.
Я не знаю, насколько Оливер решил доверять Лиаму — я просто знаю, что больше не хочу с ним разговаривать.
— Мисс, ему можно войти или нет? — спрашивает один из охранников у двери.
Белла смотрит на меня. Должно быть, она видит отказ на моём лице, потому что поворачивается обратно к двери и говорит:
— Нет, спасибо. Лиам, если бы Оливер хотел впустить тебя, он бы дал нам соответствующие инструкции, но он этого не сделал. Прости.
Два охранника подходят ближе друг к другу, ещё больше препятствуя Лиаму войти, и Белла просто закрывает дверь, а затем на всякий случай защелкивает замок.
— Чёрт, — говорит она, ее брови поднимаются. “Это было неприятно”.
Я обхватываю себя за локти.
— Я собираюсь попросить тебя коё о чем, и это прозвучит безумно, — я смотрю на Форда и добавляю: — Это касается и тебя тоже.
Форд кладет ладони на стол.
— Я не делаю ничего, что могло бы навредить Оливеру или команде.
Я киваю.
— Я знаю. Если я права, это поможет всем.
Белла пристально смотрит на меня.
— Боже мой. Ты думаешь, это Лиам, да?
Форд переводит взгляд с неё на меня, хмурясь.
— Ты думаешь, Лиам что?
Последнее, что я хочу сделать, это вбить клин между Оливером и последним родственником, который остался у него в жизни. Если бы был какой — то другой способ, я бы воспользовалась им, но я должна быть уверена. Если Лиам разрушает жизнь Оливера, я должна остановить его, но я не могу сделать это самостоятельно.
Я бросаю взгляд на Беллу, безмолвно спрашивая, стоит ли нам включать Форда в наше исследование или нет, и она закусывает губу, затем кивает.
Сделав глубокий вдох, я смотрю в лицо нашему новому невольному сообщнику.
— Я думаю, что он может быть тем, кто саботирует Оливера. И мне нужна ваша помощь, чтобы доказать это.
ГЛАВА 29
Оливер
На сегодняшней открытый тренировке я водил хуже всего в жизни. Включая квалификацию в Куала — Лумпуре трехлетней давности, когда из — за удушающих температур у меня так закружилась голова, что меня вырвало в машине после того, как я финишировал шестым, едва успев убрать шлем в сторону. Сегодня я не смог сосредоточиться на инструкциях Стэтхэма, я водил дерьмово, а трасса была такой скользкой из — за недавнего дождя, что даже промежуточные шины11 мало что меняли. Колуччи поставил свою машину на гравий, засыпав трассу галькой, которую затем бригаде по обслуживанию трассы пришлось убрать, отложив тренировку ещё на пятнадцать минут. Я чуть не сорвал с себя костюм и не залаял на всех до такой степени, что Хёрсту пришлось выйти на связь и отчитать меня за то, что я слишком много скулил.
 
Единственным образом, запечатлевшимся в моём сознании, была Элли, сидящая в номере Хёрста с испуганными глазами. Она была так чертовски напугана — и я её не виню.
Поэтому я убегаю из гаража так быстро, как только могу, пропускаю обед в кафетерии и, укорачиваясь от репортеров, спешу обратно в отель. Белла открывает мне дверь, затем подавляет смех, когда я бросаюсь прямо на Элли и прижимаю её к дивану. Она собирает свои вещи и исчезает из комнаты, а Элли кричит ей вслед, благодаря за то, что осталась с ней на всё утро.
— Я скучал по тебе, — говорю я, зарываясь лицом в её шею. — Боже, мне так жаль, что я оставил тебя. Мне следовало отказаться от тренировки.
Она отталкивает меня в сторону и принимает сидячее положение.
— Это было бы ужасно. Я в порядке. Мы с Беллой работали, и Форд пришел помочь мне с ноутбуком. Он пытался отследить мой телефон с помощью функции определения местоположения, которую он заставил меня включить, но единственное, что мы узнали, это то, что он всё ещё где — то в здании.
Я поднимаю брови.
— Э — э, это хорошо или плохо? Подожди, это значит, что это кто — то из наших?
Но Элли качает головой.
— Откуда нам знать. Мужчина мог выбросить это в мусоропровод. Или он в чьём — то номере, но полиция не может обыскивать все гостиничные номера на тот случай, если там может быть мой телефон.
— Чёрт, — говорю я. — Прости, детка.
Она не сопротивляется, когда я прижимаю её к своей груди и со вздохом устраивается поудобнее. Затем она вздрагивает, как будто что — то вспомнила, и говорит:
— И, э — э, Лиам хотел войти, но мы с Беллой прогнали его у двери.
Я пристально смотрю на неё.
— Он приходил сюда? Зачем?
Она пожимает плечами, явно чувствуя себя неловко.
— Понятия не имею. Я не расслышала первой части разговора, потому что как раз заканчивала звонок.
— Элли, — я беру её за подбородок и приподнимаю его, пока она не смотрит в глаза. — Расскажи мне, что произошло.
— Он намекнул, что мы с Беллой были в твоём номере, потому что мы занимаемся сексом втроем, — бормочет она. — Не то чтобы я думала, что секс втроем — это не круто, если это то, что нравится другим людям, но мне нет, и вдобавок ко всему, что произошло, мне просто показалось это немного грубым.
Она говорит всё это очень быстро, глядя куда — то поверх моего плеча. Гнев сменяет моё неверие, и я тянусь к телефону, чтобы позвонить своему кузену.
— Что, чёрт возьми, с ним такое? — бормочу я, а затем ругаюсь, в спешке набирая правильный пароль. Он с самого первого дня затаил злобу на Элли, и меня это достало.
Элли выхватывает у меня телефон на удивление быстрым движением.
— Нет, не звони ему сейчас. Ты злишься и наговоришь всякого, чего не имеешь в виду.
— Я хотел сказать ему, что он осел, — рычу я. — И я это серьезно.
Она прячет телефон за спину, засовывая его под диванную подушку.
— Нет. Ты получишь его обратно, как только успокоишься.
Я сажаю её к себе на колени и прижимаю к груди.
— Тогда ладно. Как тебе удалось так успокоиться после сегодняшнего утра?
Мне нужно узнать её секрет, потому что мой пульс не снижался весь день. Только теперь, когда она в моих объятиях, мне становится легче дышать.
— Я плакала, — признаётся она. — Белла помогла, а потом я долго принимала душ. Мне также пошло на пользу то, что я была чем — то занята.
Её слова что — то пробуждают во мне, низменное желание заявить на неё права, раздеть её догола и убедиться, что с ней действительно всё в порядке — но это не то, что ей нужно от меня прямо сейчас.