Формула фальшивых отношений (ЛП)

Мартин качает головой.
— Нет. Без видеозаписи у нас нет доказательств.
Лиам откидывается назад и расцепляет руки.
— Мы не хотим, чтобы на Оливере было сосредоточено ещё больше драмы.
Он говорит это нейтральным тоном, но от внимания Бена не ускользает то, как он пристально смотрит на меня. Я знаю, Лиам прав, но впервые мне стыдно за то, в какой хаос превратилась моя карьера за последний год. Если бы я не был достаточно хорошим гонщиком, чтобы продолжать выигрывать гонки, “Titan” наверняка отпустил бы меня. Во — первых, из — за всего того дерьма, что было напечатано в таблоидах, я потерял несколько партнерских отношений с брендами, а теперь кто — то пытается саботировать и мои гонки.
Единственное хорошее, что есть в моей жизни, — это Элли, но мои отношения с ней были построены на лжи. Лиам не знает этого, но Бен знает.
В какой момент он поймет, что я слишком большая обуза?
— Есть ли способ сообщить об этом, не предавая это огласке? — спрашиваю я. — Я не хочу, чтобы считалось, что я скрываю это от кого — либо, но Лиам прав, нам не нужно больше плохой прессы.
Бен поджимает губы.
— Я думаю, это ошибка. Мы должны сообщить об этом властям.
— Куда? — спрашивает Гарсия. — FIA — единственный разумный выбор, Бен. Инцидент произошел в Дубае, но мы использовали австралийскую лабораторию для проведения тестов.
Мартин снова бледнеет.
— О, чёрт. Я сяду в тюрьму, не так ли?
При этих словах Бен проводит ладонью по лицу, выглядя ещё более уставшим.
— Никто не попадет в тюрьму, Мартин. Но я понимаю твою точку зрения, — он достает свой ноутбук. — Хорошо. Я начну составлять отчет и отправлю его кому — нибудь, кто не поднимет шумиху. Мартин, мне понадобятся все результаты анализов и письменный отчет от тебя.
Я думаю, что встреча окончена, поэтому встаю и поворачиваюсь к двери.
Но Бен окликает меня.
— Оливер?
Я снова смотрю на него.
— Да?
— Я знаю, тебе нужно идти на афтепати, но будь осторожен. Это серьезно, — он бросает на меня многозначительный взгляд. — Ты знаешь, кому можешь доверять.
Его взгляд не отрывается от меня, когда он говорит это. Я опускаю подбородок в знак кивка, затем выхожу в коридор. Лиам был прямо там, но Бен даже не взглянул на него, так что я могу только предположить, что он имел в виду Элли.
Лиам следует за мной в коридор. Он хлопает меня по плечу, затем делает глоток из своей бутылки пива “Corona”.
— Не волнуйся, Олли.
Я отшатываюсь от него, услышав это прозвище. Так меня называл мой отец, и я просил всех, кого знаю, перестать так называть, но Лиам иногда забывает.
Однако он этого не замечает. Вместо этого он крепко сжимает руку и слегка встряхивает меня.
— Я прикрою твою спину.
ГЛАВА 26
Элли
Неделя с моими родителями пролетает слишком быстро. Поскольку Каре удалось сдать мою квартиру в субаренду, я остаюсь у неё на ночь, рассказывая обо всём, что произошло с тех пор, как я уехала, кроме того факта, что мои отношения с Оливером начались как пиар — ход, а затем еду в дом родителей. Моя мама вне себя от радости, что я останусь на несколько дней, а папа задает мне всевозможные вопросы о гонках, потому что у Формулы–1 появился новый фанат, и он полностью в деле.
Я замечаю, что его хромота стала более заметной. Мама признается, что его врач упомянул о новом курсе физиотерапии, от которого они отказались, потому что не могли себе этого позволить, поэтому я даю ей авансом сумму за первые четыре недели лечения. Это не из денег, которые “Titan” дали мне на мои расходы, я бы никогда не злоупотребила ими, но с учетом моей зарплаты от агентства Вероники и поступающей зарплаты “Titan” у меня более чем достаточно, чтобы покрыть расходы папы.
— Прости, что мы так сильно полагаемся на тебя, Элли, — шепчет она. — Я никогда не хотела, чтобы это случилось.
Но она не мешает мне переводить деньги прямо на её счет. Она никогда не брала у меня денег на покупку чего — либо для себя, но много лет назад мы договорились, что сделаем всё, что в наших силах, чтобы помочь папе.
 
Я сжимаю её в объятиях.
— Прости, что я так часто бываю вдали от дома. Но я зарабатываю больше, я могу помочь.
Она шмыгает носом и держит меня на расстоянии вытянутой руки. Она ниже меня на два дюйма, в её темных волосах пробивается седина, но она всё равно такая красивая.
— Я так горжусь тобой, Элли — кэт. У тебя все так хорошо получается, и я рада, что ты взялась за эту работу. Но я беспокоюсь из — за твоего безумного плана, — говорит она, глядя на меня своими серьезными карими глазами. — Увезти нас посмотреть гонки. Ты не думаешь, что для него это будет слишком тяжело?
Я качаю головой.
— Я всё спланировала. У него будет достаточно времени, чтобы отдохнуть, и водитель заедет за вами, чтобы отвезти в Джексонвилл. Если вам понадобиться отдохнуть во время поездки, просто скажите ему.
Она поджимает губы.
— И ты сказала, что твой новый парень достал для нас билеты? Ты же не платишь за них из своего кармана, не так ли? Потому что я посмотрела цены, и они…
— Да, — быстро отвечаю я, прежде чем она успевает рассказать мне то, что я уже знаю. — Оливер позаботился об этом, и вам не нужно ни о чем беспокоиться.
Продажа этих билетов позволила бы оплатить лечение папы ещё на месяц, но я хочу, чтобы они провели выходные вдали от дома. У мамы накоплено достаточно дней отпуска, чтобы она могла взять отгулы в пятницу и понедельник, и это будет первый раз, когда они покинут штат более чем за десять лет.
Нам было трудно успевать за всем, но теперь, благодаря моей новой работе, дела идут лучше. Если я останусь до конца сезона, у нас будет неплохая сумма сбережений, которые обеспечат нас на ближайшие годы.
Моя мама плачет, когда я уезжаю в аэропорт, и я едва сдерживаю слезы, обнимая их обоих на прощание. Но мы знаем, что увидимся всего через две недели в Джексонвилле, так что это не так ужасно, как могло бы быть.
В аэропорту я снова захожу в салон, и мастер по маникюру Дэнни вытирает стойку после своего последнего клиента.
Его улыбка становится ярче при виде меня.
— О, привет, Властная Пчелка.
Я поднимаю брови.
— Ты называешь своих клиентов по цветам, которые они выбирают?
— Конечно, — говорит он. — Как ещё я могу всех запомнить?
— Элли, — говорю я, протягивая руку. — И сегодня я выбираю другой оттенок, так что тебе придется запомнить моё имя.
Я говорю ему, что он может включить свой подкаст, пока работает над моими ногтями, так что у меня есть немного времени, чтобы написать Оливеру, что я на пути в Сеул. Возможно, я ещё не покинула территорию США, но чувствую себя так, как будто я готова к вылету, раз я здесь.
К моему удивлению, на экране высвечивается имя Оливера. Маневрируя одной рукой, я надеваю наушники и отвечаю на звонок.
— Нам нужно прекратить встречаться подобным образом, — я улыбаюсь ему.
Оливер, прищурившись, смотрит на экран.
— Ты в салоне?
— Ага. Почему ты звонишь? Кстати, который час в Сеуле? — спрашиваю я.
Он долго молчит.
— Я скучал по твоему лицу.
Тепло разливается в моей груди, приятное и немного запретное.
— Я тоже по тебе скучаю.
Мы переписывались всю неделю, хотя он был занят — в отличие от меня, он не взял неделю отпуска, а сразу улетел в Сеул. Он провел промо с Беллой и местными фанатами, посетил команду “Mecho”, продемонстрировав удивительное сотрудничество с корейской гоночной командой, и прислал мне фотографии вкусных блюд, которые пробовал каждый день. Если у меня и было подозрение, что Оливер был тайным гурманом, то теперь оно подтвердилось. Он даже сказал мне, что собирается пригласить меня на свидание в кондитерскую, которую ему порекомендовал Чжэ Нанг, молодой водитель из “Mecho”.
Но сейчас он выглядит усталым, окно за его спиной погружено в кромешную тьму. Кажется, он не брился пару дней, и что бы ни происходило, он проводит рукой по волосам, что является его нервным тиком.