Формула фальшивых отношений (ЛП)

Что я хочу сделать, так это найти его двоюродного брата и ударить его по лицу. Гребаное высокомерие этого человека. Он не понравился мне, когда я впервые столкнулась с ним на той вечеринке в Дубае, а теперь он нравится мне ещё меньше. Оливер должен быть окружен людьми, которые заботятся о его интересах, а не придурками, пытающимися подорвать его авторитет.
В тот день я больше не вижу Оливера, а на следующее утро он пропускает тренировку по йоге. Я бы беспокоилась о нём, если бы не увидела его мельком за обедом в кафетерии. Он одарил меня улыбкой, но я уже достаточно хорошо его знаю, чтобы понять, что он чем — то озабочен. Это неудивительно — СМИ устроили настоящий скандал с его фальшивой фотографией, и он уже дал два интервью дружественным журналистам, чтобы наполнить новости более интересными историями.
Я получаю электронное письмо от Беллы в конце рабочего дня. Я с нетерпением ждала возвращения в отель, чтобы завалиться в постель со своим ноутбуком и в третий раз пересмотреть “Бриджертоны”, но у Беллы на меня другие планы.
«Ты встретишься с Оливером в вестибюле отеля сегодня вечером, в 18:00. Вы идете на ужин в старый центр города, а потом прогуляетесь неподалеку. Вы будете одни, но мы с Эви будем следить за вами и фотографировать. Мы сделаем так, как будто это два разных свидания, поэтому надень что — нибудь повседневное и захвати с собой сменную одежду, чтобы мы могли сделать достаточно фотографий.»
Вау. Она просто умница, и всё же я внезапно начинаю сожалеть о своих жизненных решениях. Я знала, что мы будем играть пару, но то, что наши свидания расписаны по сценарию и будут сфотографированы — кажется перебором. Тем не менее, именно поэтому я здесь. Белла этого не знает, но именно это имел в виду Хёрст, когда нанимал меня.
Я прихожу в вестибюль на пять минут раньше, не желая опаздывать, но все трое моих спутников уже ждут меня. Оливер никак не комментирует мой наряд — широкие льняные брюки и бордовую шелковую блузку с длинными рукавами, поэтому я не говорю ему, что он красив в своей повседневной рубашке с расстегнутым воротом и темных джинсах. Он забирает у меня большую сумку, молча тянется за ней и перекидывает через плечо.
— Да что с вами такое, ребята? — ворчу я, когда мы с Оливером следуем за Беллой и Эви к двери. — Я пришла пораньше, а кажется, будто я опоздала.
Его губы растягиваются в улыбке.
— Приходить вовремя — это в значительной степени требование моей работы. Никто не будет ждать нас, если мы опаздываем.
Я поднимаю на него взгляд и тут же опускаю его. Его волосы уложены аккуратнее, чем обычно, как будто он использовал какое — то средство, чтобы укротить их, и от него так приятно пахнет, что я решаю дышать ртом весь остаток вечера — тихо, конечно, чтобы он не подумал, что я сумасшедшая.
Когда я подписывала тот контракт в Саванне, я ни на секунду не думала, что будет так сложно устоять перед Оливером. Я знала, что он объективно красив, но у меня был опыт работы с горячими спортсменами. Я просто не рассчитывала, что он окажется хорошим человеком.
Он открывает передо мной дверцу и позволяет забраться на заднее сиденье. Пока Белла садится за руль, при таком развитии событий я быстро пристегиваюсь ремнем безопасности, а Эви возится с переключателями, он наклоняется ко мне и прижимается губами прямо к моему уху.
— Ты в порядке? — спрашивает он. — Ты выглядишь так, словно тебя вот — вот стошнит.
Я стискиваю зубы, затем шепчу в ответ:
— Это я должна спросить тебя. Как ты себя чувствуешь после вчерашнего?
Он отстраняется с непроницаемым выражением лица.
— Я в порядке.
Я хочу подойти к нему и взять за руку, показать ему свою поддержку, но он сжимает руки на коленях и смотрит в окно. Язык его тела кричит: ‘Не прикасайся ко мне’, поэтому вместо этого я вожусь со своим телефоном, задаваясь вопросом, не было ли это, всё это, огромной ошибкой.
Не знаю, чего я ожидала от сегодняшнего вечера, но план Беллы гораздо амбициознее, чем я предполагала изначально. Она отвозит нас в гавань на восточной стороне пролива Босфор, который делит город пополам. Там она ведет нас всех на паром, и мы за пятнадцать минут переправляемся через него. Я стараюсь не глазеть по сторонам, но невероятно, что я вдруг оказалась в древнем городе, полном памятников и культуры. Ранним вечером по обе стороны пролива загораются тысячи огней, и я понимаю, что вот — вот впервые в жизни ступлю на европейскую землю.
 
Паром причаливает, и Белла заталкивает нас в другую машину, которую она заказала заранее, и водитель везет нас вглубь старого города, мимо высоких минаретов Большой мечети Святой Софии и в лабиринт узких улочек, заполненных магазинами, ресторанами и туристами.
— Хорошо, — говорит Белла, когда водитель умело паркуется параллельно оживленной улице. — Мы на месте. Ресторан находится прямо за углом, там очень романтично, и я слышала, что там отличная еда. Вы двое займите столик в углу, а наш будет рядом, так что мы сможем сфотографировать вас, не выглядя странно.
Я удивленно смотрю на неё.
— Вы пойдете с нами?
Она морщится.
— Да, прости. Другого способа получить ваши эксклюзивные фотографии нет, не так ли? Если бы мы встали перед рестораном и Эви достала свой большой фотоаппарат, нас бы немедленно прогнали.
— Чёрт, я об этом не подумала, — бормочу я. — Ладно, всё в порядке. Так что мы просто…
— Притворитесь, что нас там нет, да, — добавляет она, складывая руки перед собой.
Оливер слушает все это молча, на его щеке подергивается мышца. Он не жалуется, так что я тоже не протестую.
Эви вешает сумку с фотоаппаратом на плечо.
— Слушай, я знаю, что это чертовски неловко, но постарайтесь забыть, что это постановка. Просто делайте то, что вы делали на гала — приёме. Я видела те фотографии, и они были идеальны.
Я искоса смотрю на Оливера. Гала — приём был…сложным. Мы танцевали и чуть не поцеловались прямо там, на публике, а потом целовались, как подростки, на заднем сиденье машины и в коридоре отеля. Теперь эти секретные моменты могут быть разбросаны по всему Интернету, с нашего согласия, чтобы исправить медийный имидж Оливера.
— Мы можем это сделать, — говорю я, расправляя плечи.
Я больше не знаю, что настоящее, а что фальшивое, но один вечер я точно переживу. Это ведь просто ужин и прогулка, верно?
Оказывается, что ворчливый Оливер молчит и методично запихивает еду в рот, как будто пытается максимально эффективно подпитывать свой организм, а не наслаждается романтическим ужином. Само блюдо вкусное, как и обещала Белла, ароматное и идеально приправленное специями, и я хочу наслаждаться тем фактом, что ем совершенно новую еду, но это сложно.
Я завожу несколько тем для разговора, и он отвечает односложно, затем снова погружается в молчание. В отчаянии я напоминаю ему о камере, и он напрягается, затем протягивает мне руку, как будто мы безумно влюбленная пара, но его пожатие кажется каким — то неправильным, совсем не таким, как в те разы, когда он держал меня за руку раньше.
К тому времени, как мы выходим из ресторана и встречаем Беллу и Эви на улице, я вся взмокла и нервничаю, и только мой контракт удерживает меня от того, чтобы сбежать от них всех.
— Ладно, — неуверенно говорит Белла. — У нас, э — э, есть пара снимков, которые нам не помешают. Мне жаль, что вам так неловко, ребята, но мы уже на полпути к цели. Всего одна небольшая прогулка у воды, может быть, немного мороженого, и на сегодня всё.
Я делаю глубокий вдох, пытаясь расслабиться, и следую за ними обратно к машине. Водитель курит на скамейке неподалеку, читая газету, очевидно, довольный тем, что ждет нас.
— Окна тонированные, — говорит Белла, стоя передо мной. — Вы можете переодеваться по очереди. Мы подождем снаружи.
Когда мы подходим к машине, Оливер жестом показывает мне идти первой. Я забираюсь на заднее сиденье и роюсь в своей сумке, вытаскивая бледно — голубое платье — рубашку с коротким рукавом, которое мне ниже колен. Я оставляю босоножки на ремешках, надеясь, что никто не заметит, что на обеих фотографиях я в одной и той же обуви. Жаль, что у меня всё ещё нет тех прекрасных туфель на каблуках, которые были на гала — приёме, но я вернула их мисс Кацуре через портье отеля вместе с платьем и бриллиантами. Я закалываю волосы в свой фирменный шиньон, который всегда заставляет меня чувствовать себя французской аристократкой.