Формула фальшивых отношений (ЛП)
Моя начальница наклоняет голову. “
— Они пробовали это, но не помогло. Кроме того, команда говорит, что это выглядит не очень хорошо, когда он приводит своего охранника в качестве помощника на спонсорские мероприятия.
— Почему? — Спрашиваю я. — Потому что они могут подумать, что они пара?
Я прекрасно знаю, насколько отсталыми могут быть профессиональный спорт и средства массовой информации по отношению к любому, кто не вписывается в образ горячего, богатого и натурала.
— Как ни странно, я не думаю, что это причинило бы ему большого вреда, — задумчиво произносит она. — Дело скорее в том, что люди, которые ходят на эти мероприятия, хотят общаться с элитой, а не с простым охранником.
— Это ужасно, — я хмурюсь, размышляя. — Значит, женщина — охранник, маскирующаяся под его девушку?
Вероника наклоняется ко мне, как будто я что — то нащупала.
— Да, но СМИ легко выяснили бы их связь. Если бы она работала в агентстве, пресса бы об этом узнала. Тогда они бы начали задаваться вопросом, почему он считает необходимым обеспечивать безопасность на громких мероприятиях.
— Боже мой! — восклицаю я, теперь уже расстроенная. — Значит, старая подружка, которая перед ним в долгу. Подруга детства, который была бы не против общаться с ним. Любой, кто мог бы продолжать появляться с ним перед СМИ, кто — то достаточно порядочный, чтобы предотвратить слухи о наркотиках и выпивке, — я жестикулирую руками. — Ему просто нужен кто — то, кто подчеркивал бы его крутость.
Между нами повисает молчание, и я думаю, что, возможно, зашла слишком далеко с жестикуляцией. Вероника не ценит эмоциональных всплесков. Я собираюсь извиниться и вернуться к своим делам, когда она тянется за ещё одной папкой. Она такая же светло — голубая, как и остальные.
Вероника толкает её через стол и говорит мягким голосом:
— Как насчет блестящего пиар — менеджера с железным договором о неразглашении?
ГЛАВА 3
Элли
Мне требуется некоторое время, чтобы понять, о чём она говорит. Я прокручиваю её слова в голове, сначала думая, что она имеет в виду себя. Но какую пользу это принесет Стоуну?..
И тут до меня доходит.
— Нет, — выпаливаю я.
— Элли… — голос Вероники звучит умиротворяюще, так чертовски разумно.
Я качаю головой.
— Нет, это не сработает. Я…я не могу.
Она откидывается назад.
— Ты хотя бы позволишь мне объяснить?
Подавляя панику, я отодвигаю от себя всё ещё закрытую папку, как будто она может меня укусить.
— Хорошо, но это не изменит моего ответа.
Она не может заставить меня.
Это первая мысль, которая приходит в голову, но за ней следует гораздо более коварная.
Сможет ли она?
Я сжимаю потные руки на коленях и стискиваю зубы. Я подписала трудовой договор, но это не значит, что я незаменима, я это знаю. И всё же я думала, что Вероника ценит меня. Я думала, что она, возможно, готовила меня как будущего генерального директора компании, человека, который мог бы управлять её агентством, пока она остается владелицей после выхода на пенсию.
— Прежде всего, я хочу сказать, что это не наказание, — Вероника обращается к моим мыслям почти напрямую. — И ты сохранишь свою работу, что бы ты ни решила.
Я смотрю на неё, и внезапно на моих глазах появляются слёзы. Я знала, что что — то не так, когда она вызвала меня.
— Почему я? — спрашиваю я, усиленно моргая. — Мне нравится работать здесь. В офисе. В Саванне. Где я рядом со своими родителями.
Она кивает, как будто учитывала этот фактор.
— Ты всё равно сможешь с ними увидеться. В этом году у них три остановки в США — в Лас — Вегасе, Лос — Анджелесе и Джексонвилле. Ты могли бы легко навестить их, а также во время летних каникул и в любое время, когда в расписании есть свободное время, — она указывает на папку. — Тебе компенсируют перелеты, я потребовала это на переговорах.
— Переговорах, — повторяю я. — Вы говорили с ними об этом? Обо мне?
Предательство причиняет боль. Она строила планы на мою жизнь, не сказав мне. Обсуждала моё будущее — мою семью — с совершенно незнакомыми людьми.
Щеки Вероники становятся бледно — розовыми.
— Да. Говорила. Потому что я считаю, что ты подходишь для этой работы, и я хочу, чтобы ты сама приняла это решение.
Я смотрю на неё, не в силах поверить в то, что она говорит. Я приняла решение. Я решила остаться в Саванне и работать на неё, потому что мне здесь нравится. Потому что я рядом со своими родителями. Потому что это безопасно.
Я живу спокойной жизнью — и это прекрасно. Я могу отправиться на пробежку по своему району, не опасаясь, что со мной случится что — нибудь неприятное. Я работаю полный рабочий день в респектабельной компании, потому что стабильная зарплата, поступающая на мой банковский счет, означает, что мне не нужно беспокоиться о счетах каждый месяц.
Теперь она хочет, чтобы я разрушила всё, что построила, и следовала за каким — то парнем по всему миру, притворяясь его девушкой?
— Я ценю ваше доверие, но я просто не уверена в этом. Мне нравится моя работа. Мне нравятся мои клиенты, и внезапный отъезд из Саванны означал бы, что мне придется прервать все те связи, которые я с ними наладила, — я на мгновение задумываюсь, ломая голову в поисках другого решения. — Я имею в виду, это неплохая идея — послать ему фальшивую девушку, обученную пиару. Что насчет Сары? — я поворачиваюсь к двери офиса, как будто ожидаю увидеть там нашу коллегу. — Она всегда говорит, как сильно хочет путешествовать, но не может себе этого позволить.
Мой босс нежно улыбается при упоминании о нашей новой сотруднице.
— Я люблю Сару, ты знаешь, что люблю, но они разорвали бы её в клочья. Она слишком мягкая для такой работы. Она либо сломается под давлением, либо влюбится в него, и тогда у нас возникнут серьезные проблемы.
Фу. Ненавижу, когда она права. Сара обожала бы эту работу, она любила бы её всем своим большим сердцем, а потом её съели бы безжалостные гиены, которые правят миром профессионального спорта.
— Не знаю, следует ли мне считать комплиментом то, что ты думаешь, что со мной ничего подобного не случится, — бормочу я.
— Конечно, — твердо говорит Вероника. — Бенджамин тщательно проверил тебя и согласен, что ты именно то, что им нужно. Кто — то, привыкший иметь дело со спортсменами, кто сможет быть рядом с Оливером, в то же время ища, у кого может быть мотив для этого.
Мои брови опускаются, когда я хмуро смотрю на неё.
— Они подозревают кого — то из команды?
— На данный момент не знают. Но, скорее всего, это так, из — за того, насколько точно папарацци следят за Оливером. Атаки происходят из разных источников, так что это должен быть кто — то с хорошими связями, но они не смогли сузить свой список подозреваемых.
— Это плохо, — говорю я. — То, что они не могут доверять даже своей собственной команде.
— Согласна. Не говоря уже о том, что другие команды были бы рады сбить с него спесь. Их Ассоциация уже получила жалобу от Монтгомери на поведение Оливера — это не очень по — спортивному. В его контракте есть пункт, согласно которому он не может сделать ничего, что могло бы навредить лиге, — она пожимает плечами. — Ты, по крайней мере, подумаешь об этом?
Я откидываюсь на спинку стула и закрываю глаза. Я сопротивляюсь желанию потереть их, хотя головная боль от напряжения расцветает за моими глазными яблоками. Я не хочу выглядеть как енот. Но мысль о том, что кто — то копается в моей жизни, нервирует — хотя прохождение их проверки безопасности означает, что ошибки моего прошлого остаются хорошо скрытыми.
Я больше не тот человек, и я рада, что моё прошлое не повлияет на моё будущее, даже если моё будущее сейчас кажется менее определенным, чем три часа назад.
Голос Вероники звучит более обнадеживающе, когда она добавляет:
— Если ты хочешь, ты можешь продолжать работать удаленно с клиентами, с которыми это возможно. Сара возьмет на себя всё остальное, и я тоже помогу. Если понадобится, мы наймем кого — нибудь ещё.