Формула фальшивых отношений (ЛП)

— Ты действительно потеряешь работу, если будешь встречаться с кем — то из другой команды? — спрашиваю я. Белла склоняет голову набок.
— Ну, нет, это было бы нелегко, не так ли? Люди будут задаваться вопросом, какими секретами вы оба делитесь. Лучше всего держать всё при себе.
Я смотрю вниз на всё ещё закрытые машины, гадая, что она скажет, когда узнает о моих отношениях с Оливером.
— В этом году они сменили форму, — комментирует Белла, когда на трассу выходит всё больше водителей. — Держу пари, Адамс закатит истерику. Он такой тщеславный.
Я едва удерживаюсь, чтобы не взглянуть на Диану, чтобы посмотреть, не считает ли она, что Белла слишком сильно возражает. Я не хочу никого настраивать против себя, и что — или с кем — делает Белла — это её личное дело. Вместо этого я спрашиваю:
— Откуда ты знаешь? Я про форму. Ты сказала, что выросла на автодроме, но как ты с этим связана?
Моя новая подруга драматично вздыхает.
— Я не афиширую это, но рано или поздно ты об этом услышишь, — её губы кривятся в усмешке. — Бенджамин Хёрст — мой отец. Да, у меня фамилия матери. Нет, на самом деле я не видела её десять лет. Я могла бы заниматься буквально любой другой работой в мире, но по какой — то богом забытой причине я люблю это дело, так что я здесь.
На протяжении всего этого краткого изложения её голос остается тщательно нейтральным.
— Эм, — я поворачиваюсь к ней лицом. — Нужно многое переварить.
Она дочь Бенджамина Хёрста? Почему её отец не нанял её в качестве девушки Оливера? Это, безусловно, был бы самый простой вариант, и у неё есть образование по связям с общественностью, так что она идеально подошла бы для этого.
— Расскажи об этом, — бормочет Диана с другой стороны от Беллы.
— Тише, — говорит Белла своей подруге. — Или нам придется обсудить, почему женщина, которая ежегодно жертвует тысячи долларов экологическим благотворительным организациям, занимается одним из наименее экологичных видов спорта в мире.
Щеки Дианы покрываются густым румянцем.
— Я просто не могу оставить эти деньги при себе. Их нужно потратить на что — то хорошее. Кроме того, "Формула–1" работает над сокращением выбросов углекислого газа. Их количество растет с каждым годом.
Они пристально смотрят друг на друга. Я прочищаю горло.
— Итак, эм, почему ты решила работать на Титанов, а не на другую команду?
Белла прекращает игру в гляделки с Дианой и прижимается плечом к плечу подруги. В свою очередь, Диана, мягко улыбаясь, предлагает ей кусочек дыни.
— Мой отец взорвался бы, если бы я выбрала другую команду, — говорит мне Белла. — Однако я проходила интервью вслепую, так что это не значит, что я получила работу из — за кумовства.
Это важно для неё, и я понимаю. Я не могу представить, каково это — иметь отца — генерального директора в таком конкурентном бизнесе.
— А вот и Уэст, — внезапно говорит Диана, выпрямляясь. — Ого, ты не шутила насчет формы.
Я вытягиваю шею, чтобы посмотреть, на что она указывает. И вот они, Адамс и Стоун, идут бок о бок, держа в руках шлемы. На фотографиях прошлого сезона их костюмы были темно — синего цвета с некоторыми белыми деталями, но в этом году они в основном белые, с синими полосками на рукавах и по бокам штанин.
— Они похожи на астронавтов, — Белла достает из сумки маленький бинокль и смотрит в него. — Боже мой, Адамс хмурится, как будто ему жмет резинка трусов. Он так зол.
На этот раз я не могу удержаться и смотрю на Диану, которая встречается со мной взглядом, затем поджимает губы, чтобы скрыть улыбку.
— Вот, — Белла вкладывает бинокль мне в руку.
Я, прищурившись, смотрю на них, но сосредотачиваюсь не на Адамсе. Вместо этого я нахожу Стоуна и даю себе минутку полюбоваться мужчиной в гоночной форме. Несмотря на жару, форма всех гонщиков застегнута до подбородка, вероятно, для фотографий. Пока я смотрю, Стоун проводит рукой по своим коротким волосам, его глаза прищуриваются от яркого солнца.
Он выглядит чертовски потрясающе. Костюм облегает его высокую мускулистую фигуру и демонстрирует широкие плечи и узкие бедра. Он, наверное, самый красивый гонщик на трассе, или, может быть, я просто предвзята, потому что он скоро станет моим парнем.
 
Затем я сосредотачиваюсь на Адамсе, который стоит рядом с ним. Я не могу отрицать, что он тоже красив в типично американском смысле, с четкими чертами лица, высокими скулами и волевым подбородком, голубыми глазами и светлыми волосами. Я понимаю, что Белла видит в нем, но если бы мне пришлось выбирать между ним и Стоуном по — настоящему, я бы даже не колебалась.
Я размышляю, хорошо это или плохо, что меня привлекает мужчина, с которым я буду фальшиво встречаться следующие десять месяцев, когда из динамиков раздается голос диктора, и небольшая толпа, занявшая главную зону на трибунах, сходит с ума.
— Боже, надеюсь, инженеры хорошо поработали в этом году, — говорит Белла, сцепив руки на коленях. — Вот увидишь, это не мы участвуем в гонках, но когда они побеждают, мы все это чувствуем.
Диана ухмыляется.
— Это дико, не так ли? Я даже не люблю машины, и моя зарплата не меняется независимо от того, выигрывают они или нет, но в этом что — то есть. Прошлый сезон был невероятным.
В этот момент к машинам подходит группа мужчин, некоторые из которых одеты в костюмы западного стиля, в то время как другие одеты в традиционную арабскую белую одежду. Они занимают места у машин, и как только ведущий дает им разрешение, они снимают тонкие чехлы, которые драматично вздымаются.
И вот они, двадцать машин, сверкающих в лучах послеполуденного солнца, готовых к гонкам на весь сезон. Все они безупречны, на них нет ни единой царапины, и даже я чувствую важность этого момента.
— Почему это так важно? — спрашиваю я.
— Ну, — говорит Белла. — Конечно, многое из этого делается для показухи. Мы создаем ажиотаж перед официальным началом сезона. Но за эти годы правила сильно изменились. Раньше команды могли тестировать свои машины на трассе в течение всей зимы, устраняя все неполадки, но теперь, начиная с завтрашнего дня, у нас будет три дня тестов, во время которых они увидят, все ли работает так, как должно. Затем начнется первая гонка в следующие выходные
Затем она встает и протягивает мне ключи от гольф — кара.
— Вы двое можете вернуться в офис без меня. Увидимся вечером на вечеринке.
Я беру ключи, но бросаю взгляд на Диану, чтобы понять, хочет ли она их взять.
Но она пожимает плечами.
— Я не вожу машину.
Это необычно, особенно для человека, работающего в гоночной индустрии, но она не вдается в подробности, поэтому я не лезу не в своё дело.
— Куда ты идешь? — вместо этого я спрашиваю Беллу, заинтересованная её внезапным уходом.
Она указывает на трассу.
— Интервью. Много — много интервью, — в её устах это звучит как рутинная работа, но её голубые глаза блестят от возбуждения. Помахав рукой, она уходит, оставляя нас с Дианой на трибунах одних.
— Она может быть разной, — тихо говорит Диана, её взгляд устремлен на машины и гонщиков. — Но как только она впускает тебя в свою жизнь, она становится удивительной. Чрезвычайно преданной. Но если ты попытаешься причинить боль тому, кого она любит, она может стать жестокой.
Удивленная этим предупреждением, я изучаю её профиль.
— Тогда хорошо, что у меня совсем нет такого намерения.
Полные губы Дианы на мгновение сжимаются, затем она выдыхает.
— Это хорошо, — она слегка улыбается мне. — Ты готова идти? Эта жара убивает меня.
Я не пытаюсь убедить её остаться. Что бы она ни имела в виду, мне придется быть осторожной. Последнее, чего я хочу, — это создавать драму в команде, тем более что я здесь по прямо противоположной причине. Впервые я думаю, что было бы проще, если бы хотя бы несколько людей знали о нашей схеме, но решать не мне. Мне просто нужно сделать то, что Форд сказал мне сегодня — изучить правила, а затем сделать всё возможное в соответствии с ними.