Поймать балерину (СИ)
Вышла из здания, постояла, пытаясь прийти в себя.Может, прогуляться хоть чуть-чуть? Уложить в голове весь сумбур. А затем нанять извозчика и домой.Да, это правильно.
Я пошла по улице, радуясь утреннему солнцу. Вокруг бурлила жизнь. Гомонили прохожие, бегали газетные мальчики и девочки, громко выкрикивая первые полосы газет, гудели машины и ржали лошади. Пахло навозом, людьми, свежими фруктами с лотков, мусором из подворотен, и, кажется, свежим ветром с Гудзона.Мне неожиданно все нравилось.Бурление, кипение, жизнь. Молодая и активная. Мне хотелось в этом принимать участие. И нравилось, что я – часть этого.
- О, а вот и птичка! – хрипловатый, прокуренный и крайне неприятный голос раздался рядом со мной, и я невольно ускорила шаг, стараясь отойти подальше от обладателя.
И невероятно удивилась, когда меня внезапно схватили за локоть.Развернулась, нахмурившись и готовясь отчитать нахала, посмевшего хватать меня прямо посреди оживленной улицы.И замерла.Меня держал за локоть здоровенный рыжий мужчина, одетый дорого и безвкусно. Он дымил сигарой, разглядывая меня красными поросячьими глазками.От их выражения мне стало не по себе, и я поторопилась высвободиться. Попыталась, вернее. Потому что красные толстые пальцы, обхватившие мою руку, даже и не подумали разжиматься.
- Как вы смеете? Отпустите меня немедленно! – гневно приказала я, снова дернувшись.
- Ну вот уж нет! Однако, Морган! Каков наглец! А вчера мне еще говорил, что ты занята, перекуплена! И он не знает, кем! А, оказывается, сам тебя купил!
- Что? Да как вы… - я задохнулась от омерзения, осознав, что это, верно, один из тех мужчин, что рассматривали меня вчера на приеме с мерзкими намерениями.
- Ну ничего, главное, что уже наигрался! Поехали, птичка!
- Никуда я с вами не поеду!
- Еще как поедешь! Я за тебя заплатил! Проклятый Ёрок должен был тебя ко мне в Хьюстон отправить, я ему, чёрт побери, заплатил за это! Никто не хочет вести себя правильно! По-деловому! Проклятые городские ублюдки!
Он мерзко ругался и тащил меня через расступающуюся толпу прохожих в машину, стоящую у края мостовой, не обращая внимания на мое сопротивление. Не замечая его.
- Так, либо ты идешь сама, птичка, либо я тебя свяжу! – рявкнул он злобно, - черт! Хорошо, что я с утра сюда приехал! По делам, надо же! Проклятый Морган! Никакого понятия о честности!
- Помогите! Пожалуйста! – потеряв веру в то, что получится достучаться до самого мерзавца, я начала кричать, но буквально через секунду меня швырнули на подушки автомобиля, на заднее сиденье, с одной стороны тут же сел какой-то мужчина, с другой меня притиснул к себе сам рыжий похититель. Он тут же скомандовал невозмутимому водителю трогать, и машина поехала.
Я билась в грубых лапах рыжего верзилы, пытаясь сохранять присутствие духа и не впадать в панику…Но все было бесполезно!
Ужас накрыл с головой, и я, не выдержав, разрыдалась.Переход от моего солнечного настроения и полной планов жизни к пленению был настолько резким и болезненным, что я не смогла этого вытерпеть.
- Нечего рыдать, птичка, - расхохотался похититель, - может, тебе даже понравится!
Дикий Даниэль
- Дикий… - каким образом Ричи удалось поймать Даниэля между передвижениями от офиса Мартина до дома бабочки, откуда он забрал несколько бледно выглядящего Мартина, и, затем, в сторону банка Войница, где наклевывалось одно дело, благодаря которому можно было сделать рыжего техасца, решившего, что Анни принадлежит ему, практически без козырей, сам Ричи потом так и не смог объяснить. Судьба вела, не иначе.
В любом случае, это случилось.
Даниэль смотрел на молодого парнишку, которого Мартин нашел здесь, в клоаке Пяти улиц, когда лазил по заданию Леграна, и чувствовал, как темнеет в глазах.
Вид у Ричи был диким, взгляд безумным, кепка потерялась где-то, и теперь взмокшая шевелюра прилипла ко лбу.В обычные дни ему было бы глубоко безразличен внешний вид парня. Но сегодня Ричи был одним из двоих ребят, следящих за бабочкой.
- Ди-и-и-кий… - Ричи остановился у машины, захрипел, глотая воздух.
Легран спрыгнул с подножки, молча прихватил парня за грудки:
- Где она? – ему показалось, что говорит он громко, но окружающим слышался глухой рык, настолько страшный, что душа уходила в пятки.
- Ее… Ее… Какой-то рыжий… В машину! А она – кричать! А мы с Арти кинулись, но там еще трое было! Здоровенных! Мы не стали! Они бы нас… Потому мы…
Легран, ощущая, как в голове становится пусто и холодно, еще раз встряхнул Ричи, так, что у того зубы клацнули:
- Где. Она???
- Арти за ней поехал! Извозчика взял! А я – сюда! Трех лошадей загнал, пока нашел! Пока бежал! Арти сказал, пришлет кого-нибудь!
Легран выпустил из скрюченных пальцев ворот рубахи Ричи, повернулся к Мартину.
- Дикий, - сразу же среагировал тот, уже понимая по лицу своего друга, что всем им грозит, если в ближайшее время следы проклятой балерины, только беду, только несчастья приносящей, не отыщутся,
- Они далеко не могли. Наверняка, в доме, в котором Харрис живет сейчас. На Черри! Найти несложно. Но там человек тридцать, Дикий…
- Ричи, - Дикий развернулся к пытающемуся продышаться парню, - что ты там говорил про парней из Мексики?
- А-а-а-а… Это которые с железом?
Ричи поежился под пустым взглядом Даниэля и тут же зачастил:
- Да-да! Они! Они могут, да!
- Мартин, - развернулся Легран к помощнику, - сейчас едешь и берешь все. Все, что там будет. Поубойней. Гочкисс если будет, бери всего. Ты понял меня?
- Да, Дикий, конечно… Но… Ты потерпи. Чуть-чуть.
Мартин, видя, что Легран не реагирует, перехватил его за локоть, повторил настойчиво, рискуя нарваться на кулак:
- Подожди. Он ничего не успеет сделать. Не лезь один. Их там тридцать, Дикий.
Легран ничего не ответил. Стряхнул его руку, коротко приказал второму парню, приехавшему с ним из Парижа, собирать людей и двигать к Черри-стрит.
Сам он сел в машину, рявкнул водителю направление движения и откинулся на спинку сиденья.
Посмотрел на свои бессильно сжатые кулаки, закрыл глаза и несколько раз с размаху ударился затылком о жесткую заднюю стенку автомобиля.
Боль немного отрезвила, убрала красное дикое марево в глазах. Он понимал, что сейчас даже думать о том, что может происходить в эту минуту с его бабочкой, нельзя. Просто нельзя. Иначе… Иначе просто сойдёт с ума. Бросится в этот чертов дом с пятью своими парнями, приехавшими с ним из Парижа и готовыми на все, даже на самоубийство… И, видит Бог, если бы это помогло спасти ее, то он не задумываясь пожертвовал бы! И собой, и ими!
Но это не помогло бы.
Значит, надо быть холодным. Спокойным. Разумным. Именно таким он всегда и был, даже когда прозвище свое заслуживал. Потому что Дикий – это не из-за безумия.
Дикий – это из-за того, что границ не имеет. И способен на все. Вообще на все.Окружающие всегда эту его способность улавливали, нутром, как животные улавливают мертвенную холодность змеи и пугаются, отскакивая на всякий случай как можно дальше от всего, что хотя бы отдаленно напоминает ползучих гадов.
Но сейчас сложность заключалась в том, что бабочка – единственное в мире существо, которое лишало его разума.Даниэль это давно осознал и старался все же себя контролировать.Обычно удавалось.Но не сейчас. Не сейчас.
Он был готов выскочить из машины и бежать впереди капота, настолько не хватало сил терпеть и ждать. И не думать, что с ней делают. Не думать.
Идиот! Какой же он, все-таки, идиот!!!
Надо было не слушать ее накануне вечером! Надо было просто увезти к себе! Хотел же, так хотел! Еле сдержался, чтоб не сделать все так, как привык! Как следовало бы!Но усталость в ее глазах, полное безразличие и покорность в этот раз почему-то не доставили удовольствия. Того телесного отклика, который он и раньше в ней чувствовал, и теперь ощущал, оказалось… Недостаточно?