Алмазный квартал (СИ)

…Впрочем – почему я не могу себе это представить?.. Очень даже могу. Вот я поднимаюсь из паркинга, Кейн встречает меня с бокалом в руке, на столе стоит бутылка. Он предлагает выпить за мое повышение. Полезу ли я в бар за другим напитком, если мне все равно, что конкретно пить? Маловероятно… В крайнем случае, всегда можно дать какое-нибудь замечание, начинающееся словами «Эклз, а тебе не кажется, что эта водка…» - и я буду вынужден по крайней мере пригубить, а потом уже глупо переключаться на что-то иное. Единственная засада: фенциклидин, если не нюхать, а глотать, действует не сразу. Алкоголь ускоряет наступление эффекта, но все равно это слишком индивидуально. С другой стороны – у нас было достаточно тем для обсуждений, чтобы Кейн мог полоскать мне мозги столько, сколько понадобится, пока меня не торкнет. Можно было даже сходить вместе со мной и еще раз посмотреть запись с камер паркинга «профессиональным взглядом»: было бы только лучше, если бы меня накрыло на людях, а потом – копы, «скорая», наркота у меня в квартире и в крови, госпитализация, возможно – последующий арест… Хм, что-то мне подсказывает, что при таком раскладе компании точно понадобился бы новый исполняющий обязанности генерального директора. И что Кейн точно оказался бы в первых рядах претендентов… Блядь, уебу суку…
Ха, а ведь если бы не Джаред, все действительно могло бы получиться именно так. Ладно, для очистки совести – что, если наркоту мне все же подсыпал Падалеки именно затем, чтобы вернуть себе мое доверие, своевременно и самоотверженно оказав мне помощь? Я задумался. Он не мог знать, что на меня это дерьмо подействует именно так; в любом случае, он хотя бы не должен был позволять мне лечь спать – раз уж я заснул, велика вероятность, что дело вообще ограничилось бы невероятно яркими сновидениями. Вот, кстати, еще один хороший вопрос: это сколько же надо было вбухать в бутылку, чтобы меня буквально с нескольких глотков развезло как с полноценной дозы?.. Я еще раз заставил себя вспомнить то, что предпочел бы забыть навсегда – как Джаред прижимал меня собой к кровати, сорвано умоляя успокоиться и бездумно перебирая все ласковые обращения, которые в тот момент приходили ему в голову, от «малыша» до «любимого». В другой ситуации, возможно, это выглядело бы смешно. С учетом моих остекленевших глаз, выступающей на губах пены и бешеных попыток вырваться – это было по-настоящему страшно. Он не знал про камеры. А значит, без всей этой ерунды вполне можно было обойтись. Достаточно было просто меня связать. Ну, или запереть в ванной. Как когда-то сделал Маннс. И, если бы все просто шло своим чередом, в соответствии с первоначальным планом, он бы не забрал свои вещи…
Пожалуй, надо все же досмотреть. Может, хоть записку где-нибудь оставил… Ага, щас. Блядь, меня реально все еще подколбашивает, раз такая херня в голову лезет. Я вновь положил ноут на колени и продолжил просмотр.
Пять минут восьмого. Джаред просыпается, протягивает руку к будильнику, включает подсветку, и со стоном утыкается обратно в подушку. Несколько секунд – и он рывком перекатывается на противоположный край постели, одновременно откидывая одеяло. Садится, и, не включая света, влезает в ботинки. Потом встает, подходит к окну, с минуту смотрит на город, обхватив себя руками. Ну что ж, похоже, решение принято – он резко разворачивается и направляется к лежащей на полу куртке. По дороге спотыкается о собственную сумку, со злостью пинает неожиданное препятствие ногой, подхватывает ее и портфель с ноутбуком… и, вернувшись в спальную зону, забрасывает и то, и другое на нижнюю полку встроенного шкафа-купе.
Я героическим усилием задавил в себе желание немедленно рвануть к шкафу, чтобы убедиться – произошло невероятное, и Падалеки просто убрал свои вещи туда, где нет риска на них наступить. Вместо этого всё же просмотрел запись до конца, то есть, до того момента, как в двадцать минут восьмого в студии появился я. Мы разминулись буквально на десять минут. Черт!
 
Состояние если не покоя, то, по крайней мере, привычной эмоциональной замороженности как рукой сняло. Куда он поехал? В госпиталь?.. Но сейчас уже четверть девятого, за это время он три раза мог съездить туда и обратно. К себе домой? Но тогда на хрена оставил вещи?.. Он поговорил в госпитале с врачом, и тот рассказал ему, что подобное может повториться?.. Блядь, тогда, кроме Кейна, в моем списке есть еще один смертник. Если этот чертов Крипке выставил меня перед ним гребаным торчком, ему пиздец... Или… или случилось что-то по-настоящему плохое? Твою ж мать, а у меня теперь даже его номера нет! Да и он позвонить мне не сможет – городского он не знает, а мой мобильный в лучшем случае уже достали вместе с машиной…
Нет, вот про «или» я сейчас даже думать не хочу. Скорее всего, он действительно поговорил с врачом и решил взять паузу. В любом случае, его вещи у меня – а у него мои ключи. Хочет он этого или нет, но нам все равно придется встретиться и поговорить. Но не сейчас. Не сегодня. Завтра… или через пару дней. Я достаточно напугал его этой ночью, чтобы сейчас окончательно оттолкнуть своей настойчивостью. Я… потерплю. Сейчас спокойно лягу спать, завтра отправлюсь на работу… а там посмотрим. Интересно, фенциклидин со снотворным сочетаются? Транки сочетаются, нейролептики – тем более, а снотворные?..
Я сдался, когда понял, что уже минут десять нервно меряю шагами студию и параллельно думаю две взаимоисключающие мысли: о том, что мне необходимо успокоиться, и о том, что теоретически могло случиться с Джаредом, если он поехал не домой, или просто туда не доехал, или... черт, да сколько можно!!! Компромиссное решение нашлось само собой: поскольку для паники прямо сейчас у меня нет никакого реального повода, я все же постараюсь взять себя в руки. Время – всего лишь навсего начало девятого, Падалеки спокойно мог по дороге из больницы зайти куда-нибудь, допустим, выпить – благо, поводов достаточно – с тем, чтобы потом вернуться сюда. Он не обязан у меня отпрашиваться. После того, что случилось – точно не обязан. С другой стороны, сидеть и спокойно ждать его возвращения у меня здоровья не хватит. Какой вывод? Надо тоже пойти прогуляться. Не по барам (блин, вот так и становятся убежденными трезвенниками, боюсь, теперь я долго не то что к наркотикам – к пиву не притронусь), а в Центральный парк. В конце концов, сегодня воскресенье, мясо куплено еще в пятницу, и меня ждет Мальчик. Я же не собираюсь оставлять его голодным?.. По крайней мере, хоть будет с кем поговорить. Для собаки – этот парень просто охренительный собеседник: слушает внимательно, абсолютно все понимает, при этом не перебивает и не лезет с глупыми советами. Хм… вообще-то, пожалуй, и не только для собаки…
***
Ночь, даже такая, как здесь, совершенно на себя не похожая, меняет большой город почти до неузнаваемости. Наверное, все дело в электрическом свете –он разъедает ткань реальности, и та истончается до такой степени, что сквозь нее начинает просвечивать истинный облик самых привычных, будничных вещей, который днем способны разглядеть лишь дети да животные. Правда, людям удобнее думать с точностью до наоборот, будто ночь, напротив, развлекается тем, что набрасывает на плечи обыденности пышные театральные одежды – но я в это не верю. Я вообще не доверяю ночи. Она слишком давний и безжалостный враг людей, чтобы превращать затянувшуюся войну в маскарад. Это знают дети и некоторые домашние звери, но, поскольку никому не приходит в голову относиться к ним как к существам разумным, им прощаются глупые страхи. А потом мы просто забываем, почему в детстве так боялись оставаться одни в темноте, и даже не задумываемся, что о так называемом истинном мироустройстве нам рассказали такие же как мы, обычные люди. А люди… людям свойственно ошибаться. Ведь приходят же откуда-то наши кошмары. И только не надо говорить мне про «работу мозга», «анализ произошедшего днем» и прочую хренотень. Это всего лишь теория. Я вообще считаю все, не являющееся математикой, исключительно теоретическими выкладками, за которые просто проголосовало большинство. А я не могу полагаться на выбор стада. И потом, человек, побывавший «там» - неважно, что стало проводником - никогда не поверит в то, что наша реальность единственна и трехмерна. Все гораздо сложнее. И, как говорил герой Стивена Кинга: «Есть и другие миры, кроме этого…»Судя по всему, перло меня все еще просто нереально. Надо было у Крипке зиклорана, что ли, попросить, или чем там меня кололи… Если я попаду в больницу в третий раз за два дня... А вообще даже интересно будет выяснить, сдержит ли Маннс свое обещание проявить милосердие и прикончить меня собственноручно, если я еще что-нибудь выкину. Впрочем, пока что ничего выкидывать я, кажется, не собирался. Я неторопливо шел по туманной аллее, думал о всякой ерунде и успешно делал вид перед самим собой, будто это позволяет мне отвлечься от тревожных мыслей. Ну а то, что Центральный парк сейчас чертовски напоминал мне декорацию к очередному творению Тима Бёртона, а воздух пах морской солью… в конце концов, на то она и ночь. Формально, разумеется, был еще вечер, но по факту это была уже именно ночь – и вполне возможно, что в какой-то параллельной реальности сейчас в двух шагах от меня плещется море, а этот гениальный парень на самом деле вообще не из нашего мира…