Бруно, начальник полиции (ЛП)
ГЛАВА 8
Региональное управление Национальной полиции отправило в отставку своего нового главного детектива Жан-Жака Жалипо, неизбежно известного как Джей-Джей. Однажды Бруно уже работал с ним в дружеских отношениях, во время единственного ограбления банка в Сен-Дени. Джей-Джей все уладил и даже вернул часть денег банку, но это было два повышения назад.
Теперь у него была своя команда, включая первую молодую женщину-инспектора, с которой познакомился Бруно. На ней был темно-синий костюм и шелковый шарф на шее, а волосы у нее были самые короткие, какие он когда-либо видел у женщины. Она сидела перед недавно установленным компьютером в выставочном зале, в то время как вокруг них другие полицейские подключали телефоны, занимали рабочие столы, загружали другие компьютеры и копировальные аппараты и устанавливали на стене доску убийств. Вместо обычных нежных пиригорских пейзажей и акварелей местных художников в комнате теперь доминировала длинная белая доска с жуткими фотографиями места убийства, включая крупные планы связанных рук Хамида и вычищенной груди, на которой отчетливо виднелась свастика.
«Ладно, поехали. Галерея наших крайне правых негодяев. Я надеюсь, что ваши глаза в хорошей форме, потому что у нас есть для вас сотни снимков», — сказала молодой инспектор Перро, которая с деловитой улыбкой посоветовала ему называть ее Изабель. «Мы начнем с лидеров и известных активистов, а затем перейдем к фотографиям их демонстраций. Просто крикните, если узнаете кого-нибудь».
Бруно узнал первые три лица по телевизору, партийных лидеров на рекламных снимках. Затем он снова увидел одного из них на публичном митинге, стоящего на трибуне, чтобы обратиться к толпе. Затем появились случайные фотографии толпы: незнакомые люди, обычные французские мужчины и женщины, к которым обращаются партийные чиновники, каждая фотография идентифицирована по имени и должности должностного лица, включая председателей различных департаментов, секретарей и казначеев, региональных председателей, членов исполнительного комитета, известных активистов и местных советников. Они были старые и молодые, пухлые и тощие, привлекательные и коренастые — именно таких людей он видел на рынке или в толпе на матче по регби. На самом деле он знал одного крепкого на вид парня, который играл в регби за «Монпон», на другом конце департамента по дороге в Бордо.
«Только этот», — сказал он. «Я знаю его по регби. Он играл здесь раз или два».
Она сделала пометку, и они продолжили. Короткие волосы Изабель пахли спортивным шампунем, который он узнал в теннисном клубе. Она выглядела подтянутой, как будто бегала или занималась спортом каждый день. У нее были длинные и стройные ноги, а туфли выглядели слишком хрупкими для офицера полиции и слишком дорогими, даже при зарплате инспектора.
«Кто собрал все эти фотографии?» спросил он, глядя на ее руки с коротко подстриженными ногтями, но длинными и элегантными пальцами, порхающими по клавишам компьютера.
«Мы берем их в разных местах», — сказала она. У нее не было регионального акцента, но она хорошо говорила, ее голос звучал холодно, но приветливо, немного как у диктора телевизионных новостей. «Кое-что с их веб-сайтов, предвыборных листовок, фотографий для прессы и видеозаписей с телевидения. Кроме того, есть кое-что из Renseignements GйraRaux, о чем нам не положено знать, но вы же знаете, как обстоят дела с компьютерной безопасностью в наши дни. Мы фотографируем их марши и митинги, просто чтобы знать, кто они такие. Мы делаем то же самое для крайне левых. Это кажется справедливым».
Она показывала снимки того, что выглядело как предвыборный митинг на главной площади Периге, кадр за кадром толпы, сделанные с балкона. На каждом снимке были десятки лиц, и Бруно добросовестно пытался их разглядеть.
Он остановился, увидев одно лицо, но понял, что это всего лишь знакомый ему репортер с юга-Запада, стоящий сбоку от митинга, щурясь от дыма своей сигареты, и держащий в руках блокнот и карандаш. Он протер глаза и сделал знак Изабель продолжать.
«Ты уверен, что не хочешь сделать перерыв, Бруно?» — спросила она. «Ты можешь сойти с ума, постоянно пялясь в эти экраны, особенно если ты к этому не привык».
«Я не собираюсь», — сказал он. «Мы здесь не очень-то пользуемся компьютерами. Я действительно не знаю, как ими пользоваться, кроме набора текста и электронной почты».
Она остановилась, велела ему выглянуть в окно, чтобы дать отдых глазам, и вернулась с чашкой мутного кофе из конфорки, которую они установили в углу.
«Вот», — сказала она, протягивая ему пластиковый стаканчик и жонглируя своим, пока одной рукой доставала сигарету и закуривала «Рояль».
«Кофе ужасный», — сказал Бруно. «Но спасибо за мысль. Если у нас найдется пять минут, на следующем углу есть кафей».
«Вы, должно быть, забыли, каким может быть надсмотрщик за рабами Джей-Джей», — улыбнулась она. «Когда я только начала работать на него, я даже не осмеливалась сходить в туалет. Я бы пошел утром, а потом просто ждал. Возможно, я заплачу за это, когда стану старше».
«Ну, это Сен-Дени. Все останавливается на обед. Таков закон», — сказал Бруно, гадая, воспримет ли она это как приглашение. Он не был уверен, что у него в кошельке достаточно наличных, чтобы заплатить за них обоих.
«Я думаю, у нас слишком мало времени», — мягко сказала она и снова повернулась к экрану.
На этот раз фотографии того же события на той же площади были сделаны с другой точки обзора. Бруно снова попытался рассмотреть каждое лицо. Ничего, ничего — затем он остановился. Там было знакомое лицо, продавец центрального отопления из Сен-Сиприена, которому он однажды выписал штраф за препятствование движению транспорта. Изабель снова сделала пометку и продолжила прокручивать. Тот же митинг, еще одна точка обзора, но ни одного знакомого лица, кроме тех, что он видел на предыдущих фотографиях.
«Точно, это митинг в Периге. Перейдем к митингу в Сарла», — сказала Изабель, умело щелкая пальцами по компьютерным экранам. Вероятно, она пользовалась этими машинами каждый день. Единственными компьютерами, которые были у них в мэрии, были большие компьютеры, используемые для местных налогов и социального обеспечения, и тот, которым он делился с секретарем мэра. В Сарлате митинг был меньше. И снова он увидел пару человек, которых знал по регби, и одного по теннисному турниру, но никого из Сен-Дени.
Затем она показала фотографии с предвыборного митинга в Бержераке, и на третьем снимке он слегка ахнул.
«Видел кого-нибудь? Если хочешь, я могу немного подрисовать лица».
«Я не уверен. Это та группа молодых людей там».
Она увеличила изображение, но ракурсы были неправильными, и она просмотрела остальные фотографии, ища снимки с другой точки зрения. И там, недалеко от сцены, были двое молодых людей, которых он хорошо знал. Первой была хорошенькая блондинка из Лалинде, примерно в двадцати километрах отсюда, которая прошлым летом дошла до полуфинала теннисного турнира в Сен-Дени. А мальчик рядом с ней, смотревший скорее на нее, чем на сцену, был Ричард Геллетро, единственный сын местного врача в Сен-Дени.