Небо над океаном (СИ)
— Пап?
В ответ все та же привычная тишина. Значит, его еще нет дома и легкая улыбка озарила мое лицо.
Глава 35
Отец вернулся за полночь, крался на цыпочках, как в основном делала я, когда возвращалась от Джексона. Я еще не спала и слышала, как он споткнулся на те самые пустые банки, стоящие в коридоре. Два раза выругался, затем дверь скрипнула и он заглянул ко мне в комнату. Сделала вид, что спала. Но на самом деле спать мне мешали мысли о Джексоне.
Теперь казалось, что каждый жил своей жизнью. Я считала, что с моей стороны это плохо, так как это моя идея на счёт Оксаны Рудольфовны. Просто не подумала, что у отца будут так гореть глаза при виде обычной учительницы музыки. Да, Оксана Рудольфовна казалась мне обычной. Она не делала броский макияж, одежда у нее была скромной, волосы всегда туго заплетены в пучок на затылке, маникюр с ярким лаком отсутствовал. Если бы я встретила ее в толпе — прошла мимо. Хотя нет, в ней было что-то такое утонченное, милое, легкое это проглядывалось в разговоре с ней или когда она сидела и играла на пианино.
Теперь отец разрывался между работой, учительницей музыки и мною. Скорей всего я была где-то на третьем месте, но все же за завтраком он желал мне доброго утра, целовал в щеку, хлопал по плечу, задавая вопрос: «Как дела в школе Женька?».
Это говорило о том, что он в хорошем расположении духа. А самое главное ни слово о музыке, постоянных угроз типа: «Я не знаю, что я с тобой сделаю если узнаю, что ты шастаешь с этим американцем».
Кивала отцу в ответ и уже не представляла, как мне прожить без этого американца хотя бы день. Я пыталась его избегать, не думать о нем, понимала, что так нельзя, но сердце твердило обратное. Он нужен мне. Он и только он.
Ещё думала, что любовь приходит весной. Когда расцветают деревья, поют соловьи, когда в воздухе витает запах сирени, а я похоже влюбилась дождливой осенью. Когда кутаешься в вязаный плед, пьешь имбирный чай с медом и корицей, смотришь в окно, как падает с почерневших деревьев последний пожелтевший, кленовый листок.
В школе меня пересадили на первую парту. Во-первых, все у кого проблемы со зрением сажали на первые парты, во вторых Катя пожаловалась на меня, будто я у нее списываю. Хорошо, что в эту чушь никто не поверил. Возможно, ей нужно учиться врать правдоподобно. А вот с Лебедевой было посложнее, она продолжала ненавидеть меня.
Катя, Левицкая и Лебедева подобрали самый удачный момент, когда прозвенел звонок, я выходила из библиотеки. Они тут же окружили меня, не давая возможности пройти.
Я смотрела на них растерянными глазами, не понимая, что им нужно. Лица у них серьезные, настроенные недоброжелательно. Если говорить откровенно, то они даже не здоровались со мной. Прошли мимо с гордо поднятой головой, будто я пустое место, а ещё демонстративно смеялись, бросая в мою сторону косые взгляды.
Но никто не говорил, что будет легко. Новеньким всегда сложнее, чем остальным, я уже эту истину выучила с прошлого переезда.
— Ты замарашка Волкова. Ты только посмотри на свой свитер. У моей бабушки и то круче. Ты же плоская, как доска. Ты хоть в лифчик вату что ли набивай! — Лебедева говорила глупости, гадости, она говорила все то, чтобы меня унизить. — Джексон на тебя поспорил. Типа сможет раскрутить тебя на что-то большее. Другого объяснения здесь нет. Ты страшная и противная, как лягушка. Одним словом жаба. Волчонок жаба! Ха-ха-ха.
Я уже была готова расплакаться. Сжала ладони в кулаки и, стиснув зубы пыталась сдержать слезы. Главное не обращать внимания на ее слова. Она это все говорит специально.
— Да я ее сейчас по стенке размажу! — Левицкая схватила меня за все тот же растянутый свитер из которого я могла свободно выпрыгнуть, чтобы меня не размазали, но почему-то этого не сделала. Жуткий страх снова закрался в душу. Похоже, это худший сценарий который можно было представить. Трое против одного. Даже как-то не честно.
— Я слышала, как он называл ее сестрёнка, — ситуацию спасла Катя. Значит она постоянно подслушивает, но в этот раз это сыграло в мою пользу. Левицкая отпустила меня.
А это уже интересно, Лебедева скрестила руки на груди.
Так что ты лучше забейся в угол и сиди тихо иначе тебе придется искать другую школу. Вряд ли в этой протянешь до конца года. Сладкая жизнь тебе гарантирована, — ее обидные слова перешли в угрозы.
— Зачем? Почему? — едва выговорила.
— Потому что каждый должен знать свое место. Лучше тебе забиться в углу и молчать в тряпочку. Ты новенькая, ты никто. Что ты о себе вообще возомнила? Спустись с облаков на землю. Играть в группе Джексона! На твоем месте должна быть Аленка, поэтому ты уступишь свое место ей.
Левицкая снова схватила меня за свитер и посмотрела на меня красными от злости глазами.
Все же за свитер я очень переживала, это мой повседневный лук, который уже и так растянут до предела.
— Это невозможно.
— Если не уступишь — пеняй на себя!
Если честно не верила в угрозы Лебедевой, пока у Киры не пропал телефон. А потом этот телефон нашли в моем рюкзаке.
Глава 36
Нужно было видеть лицо Лебедевой, когда она доставала смартфон Киры из моего рюкзака. Вот она настоящая Стервелла, осталась только волосы покрасить в черно-белый цвет.
— Не знаю, как он там оказался…, - сделала шаг назад. Уперлась в холодную стену, чувствуя, как тошнота подкатывает к горлу.
— Я вам говорила! А вы мне не верили! Она украла! Хорошо, что вовремя нашли, — твердо прозвучал ее голос.
Все столпились вокруг нее и смотрели на мобильный, который она крепко сжимала в ладошке. Блестело в серебре надкусанное яблоко на задней панели, светился экран оранжевым цветом. Я отрицательно качала головой, пытаясь оттолкнуть действительность, как можно дальше.
Похоже это последняя модель и стоит нереально дорого. Но дело даже не в этом. Дело в том, что я видела его впервые. Если бы можно было снять мои отпечатки пальцев… Ох, я совсем не о том думала.
Кира смотрела на меня печальными глазами, опустив руки по швам. В ее взгляде было столько отчаянья, казалось, только что кто-то без спроса съел ее любимый бутерброд с ветчиной и сочными листьями салата.
— Да, ты оказалась права, — Кира обратилась к Лебедевой. После чего забрала телефон из ее рук и вышла из класса.
Все остальные ещё пялились на меня минут пять, затем тоже разошлись по своим местам шушукаясь между собой. Одна Лебедева ещё долго смотрела на меня с такой злой и циничной улыбкой.
Если бы на этом мои неприятности закончились. Дело дошло до директора. Я выслушала десять нотаций от отца, даже к этому разговору подключилась Оксана Рудольфовна. Она с лёгкой тревогой спрашивала, как все произошло. Я ничего не могла ответить, лишь глаза застилали слезы.
Единственный кто не верил в эту ерунду это Джексон. После репетиции мы опять остались вдвоем в Парусе.
Он с уверенностью говорил, что Лебедева налажала.
— Вот увидишь, — он весело мне подмигнул. — Хотя все увидят.
— Она говорила, что ты на меня поспорил.
— Давай, продолжай им верить! Она уже один раз тебя подставила.
— Джексон я не знаю, — прикрыла лицо руками. — Мне хочется накрыться с головой одеялом и выключить во всех комнатах свет.
— Со мной?
— Шутишь? — я убрала руки от лица и взглянула на него.
— Почему шучу? Ты когда-нибудь целовалась в полной темноте, под одеялом?
— Джек, мне сейчас не до этого.
— Да ладно тебе…
Он выключил свет, горела лишь неоновая подсветка. Он сидел на диване, я положила голову на его плечо. Он проводил ладонью по моим волосам. В этот момент мне так нужна была его поддержка, просто необходима. Он единственный, кто верил мне.
— Я знаю, что ты этого не делала. Но ловушка была хорошей.
— А если дело дойдет до полиции?
— Не дойдет. Все прекрасно знают, что Лебедева точит на тебя зуб. Ты не понравилась ей всего по одной причине — ты лучше, чем она, — крепче сжал мою ладонь, а потом резко сменил тему. — Слышала новый альбом у Бекстриджи вышел? Мне понравился трек Зе энд.