Покрытый Льдом (ЛП)

Я смотрю на его макушку, когда он кивает.
— Да, разговаривал и с ним, и с тренером.
— И что?
— Джон понял. Сказал, что всегда прикроет мою спину и поможет мне справиться с этим.
— А тренер?
Он смеется.
— Он был больше обеспокоен, думая, что это вообще не повлияло на меня. Он сказал, что игроки не принимают такие удары и просто приходят в себя. Потребуется время, чтобы укрепить мою уверенность. Он собирается разработать план с психологом нашей команды, который поможет с визуализацией и воспоминаниями.
— Звучит здорово. Здорово, что у тебя за спиной так много поддерживающих тебя людей.
Он подходит ко мне и протягивает руку, чтобы я взяла её.
— Да, это действительно так. Спасибо, что подтолкнула меня высказаться.
Мы идем к катку, и по моей спине пробегают мурашки — я не уверена, из — за льда или из — за его близости.
— Я просто ещё один человек на твоей стороне, Зак.
Он ступает на лед и поворачивается ко мне лицом, протягивая обе руки.
— Ты никогда не будешь “просто” кем — то в моей жизни, Луна.
Неуверенно ступаю на скользкую ледяную поверхность, и мои плечи сжимаются, когда я чувствую, как мой левый конек медленно соскальзывает подо мной.
— Держи колени согнутыми, а тело расслабленным; я держу тебя. Ты не упадешь.
Я думаю, что, возможно, для этого уже слишком поздно.
Зак полностью контролирует ситуацию, выводя нас на середину льда. Я крепко держу его за руки, пока он продолжает кататься задом наперед. В своей толстой черной толстовке и серых спортивных штанах он выглядит великолепно, передвигаясь по льду так, словно это его второй дом.
— Твоё место здесь.
На его губах появляется мимолетная улыбка.
— Ты когда — нибудь была в месте, где можно было бы очистить свой разум от всего?
Я думаю о своём доме и Коко — Бич ночью под ясным ночным небом.
— Да.
— Ну, каток для меня то самое место. На этой арене может быть двадцать тысяч человек, но я слышу только один голос. Мой собственный, — он продолжает кружить по катку со мной на буксире, мои ноги подкашиваются, как у Бэмби. — Было бы странно сказать, что это успокаивает даже во время игр?
— Нет. Я думаю, ты будешь чувствовать себя уверенно там, где тебе удобнее всего, — мой голос дрожит, и я дрожу. Ух ты, здесь холоднее, чем я ожидала; мне следовало надеть больше одежды.
Стягивая с головы свою чёрную шапочку ‘Scorpions’, он одной рукой обнимает меня за талию и натягивает шапку мне на голову, при этом почти закрыв мне глаза.
— Так лучше?
— Да, спасибо, — как только последнее слово слетает с моих губ, моя правая нога соскальзывает в сторону. Как в замедленной съемке, но с абсолютным отсутствием грации, я падаю.
Зак обхватывает меня сильной рукой за талию и останавливает мое падение, прежде чем я ударяюсь о поверхность.
— Не забывай о согнутых коленях, — мы останавливаемся прямо посреди катка. Его рука всё ещё обвита вокруг меня, а моё тело прижато к его. — Ты мило выглядишь в моей шапке.
Всё, что я чувствую, — это его запах. Он обволакивает меня, как жаркая летняя ночь. Трудно оставаться в вертикальном положении, когда я так перегружена.
— Да? Черный — мой новый цвет.
— Чёрный? Ты никогда раньше не носила ничего черного.
Я нахально улыбаюсь.
— Ну, в субботу вечером буду.
Рука Зака слегка сжимается на моей талии.
— Это цвет твоего платья?
Я медленно киваю.
— Его выбрала Кейт.
Прикусив губу, он удерживает мой взгляд слишком долго. Слишком долго, чтобы я могла сопротивляться, и автоматически провожу языком по нижней губе.
Его глаза тут же опускаются к моим губам, в них читается чистая потребность.
— Если я поцелую тебя, ты отстранишься?
Моё сердце колотится о грудную клетку.
— Я должна.
– “Должна” отличается от “хочу”.
— То, чего мы хотим, и то, что мы должны делать — это две совершенно разные вещи, Зак.
Он прижимается своим лбом к моему, когда обе его руки опускаются на мои бедра.
— Когда я снова увижу тебя после того, как ты улетишь домой в воскресенье?
На следующий день начинаются занятия в школе, а в октябре у него начинается хоккейный сезон.
 
— Какое — то время мы не увидимся.
Он глубоко вздыхает.
— Позволь мне поцеловать тебя.
— Зачем? Чтобы мы могли вернуться к тебе и снова переспать, а потом я уеду через два дня? Никакой дружбы с привилегиями.
Он возражает против моих слов.
— Ты никогда не будешь для меня этим.
— По определению, именно этим мы и были бы. Нам нужно двигаться дальше после этого лета.
Его лицо искажается, он всё ещё прижимается к моему.
— Не знаю, смогу ли я, Ракета.
— А какой у нас есть выбор? У тебя своя жизнь здесь, в Сиэтле, а у меня своя, на другом конце страны.
Наши губы в сантиметрах друг от друга, и я чувствую тепло его дыхания на своих щеках.
— Ты будешь встречаться с другими людьми?
Я хочу, чтобы лёд растаял у меня под ногами и поглотил меня целиком.
— Ты хочешь честный ответ или тот, который, я думаю, ты хочешь услышать?
Он протягивает руку и проводит мозолистым большим пальцем по моей щеке, глядя мне прямо в глаза.
— Мне всегда нужна твоя честность, а у тебя всегда будет моя.
Я тяжело сглатываю в отчаянной попытке прогнать комок, образовавшийся в моём горле.
— Прямо сейчас я не могу смотреть дальше того, что мы разделили. Но однажды, возможно. А как насчет тебя? — я задаю вопрос, но на самом деле не хочу слышать ответ.
Я наблюдаю, как напрягается его горло, когда он пытается переварить мой ответ.
— Я не вижу дальше тебя и того, что у нас есть. Я знаю, что дал себе много обещаний три месяца назад. Но если бы ты была здесь, в Сиэтле, и если бы ты думала, что хоккейный образ жизни — это то, чего ты хочешь, тогда я бы стоял здесь и просил тебя стать моей девушкой.
Мои ноги почти подкашиваются подо мной, но на этот раз это не имеет никакого отношения к моему равновесию на льду.
— Т — ты хочешь, чтобы я была твоей девушкой?
Он кладет руку мне на затылок, и я поднимаю голову, чтобы посмотреть ему в глаза.
— Если бы звезды сошлись, тогда да. Я многое чувствую к тебе. Вещи, которые пугают меня до чертиков, но я не могу продолжать игнорировать их. Они здесь укрепились, и я устал отталкивать их.
— Я не знаю, что сказать.
— Тебе не нужно ничего говорить. Если что — то когда — нибудь изменится для тебя, и ты подумаешь, что могла бы прожить свою жизнь здесь, со мной, тогда знай, что я буду ждать.
Мои руки взлетают вверх, и я запускаю пальцы в его мягкие каштановые волосы.
— Мне нужно время. Я знаю, что мне нужно изменить свою жизнь, но мне нужно время, чтобы всё обдумать. Всё происходит так быстро, и я…
— Я не прошу ответа, Ракета. Я просто раскрываю свои карты. И на каждой написано твоё имя.
Мое сердце колотится так сильно, что я слышу его у себя в ушах.
— Ты всё ещё хочешь поцеловать меня?
Он снова приближает свои губы к моим. Раньше они были так близко, но сейчас их разделяют миллиметры.
— Я хочу, чтобы ты была моей девушкой, поэтому для меня целовать тебя — всё равно что дышать.
— Тогда поцелуй меня.
Я ожидаю, что его губы прижмутся к моим, но этого не происходит. Вместо этого его ладони оказываются у меня под бедрами, и я обвиваю ногами его талию, держа руки на его затылке. Медленно, и его губы томно скользят по моим, он катит нас к краю катка и сажает меня на борт перед скамейкой игроков.
Раздвигая мои ноги, он скользит между ними.
— Как насчет этого? С этого момента и до того дня, когда я надеюсь назвать тебя своей, я буду только целовать и обнимать тебя. Я не пойду дальше, пока ты не скажешь мне, что готова.
— Но разве это не будет мучительно для тебя?
Он смеётся и целует уголок моего рта в то же самое место, что и всегда.
— Да, но мы идем в твоем темпе.
— Хорошо.